Глава 36. О плантации асфоделя

Комната, выделенная мне авгуром, была небольшой, но уютной. Здесь имелось все необходимое: кровать, вода для умывания, ночной горшок, даже столик с писчими принадлежностями и пара книг, чтобы скоротать вечер. Мне не на что было жаловаться. Читай, отдыхай, наблюдай в окно за жизнью Цитадели, благо с башни отличный обзор. Я попробовала каждое из этих занятий, и ни одно меня не увлекло.

Я не находила себе места. Металась из угла в угол, словно запертый в клетке зверь. Мне все не нравилось, все раздражало. Я была сама не своя.

Чего-то не хватало… хотя нет, кого-то. Я не могла сосредоточиться даже на таком простом деле как чтение. Буквы скакали перед глазами, не желая складываться в слова. Все казалось пустым и бессмысленным лишь потому, что Беса нет рядом.

Не помню, чтобы когда-нибудь мне было настолько тоскливо. В груди ныла незаживающая рана. Мысли о муже сводили с ума. Я старалась не думать о нем, прикладывала все возможные усилия, отвлекая себя, но держалась максимум пару минут, потом все начиналось заново.

Особенно тяжко было ночью. Я честно пыталась уснуть, но ничего не получалось. Сон не шел. Я крутилась, сминая постель. Отлежав бока, встала и бродила по комнате точно привидение.

То, что я чувствовала сейчас, даже любовью нельзя было назвать. Это было что-то невменяемое, неподдающееся контролю. Настоящая одержимость. В этот раз Амброзия превратила меня в безумную. Не знаю, продержусь ли три дня.

Великие горы, да я всерьез обдумывала план побега из башни! Прикидывала, хватит ли связанного вместе постельного белья, чтобы спуститься из окна. Это точно была не я, во мне говорила любовная магия. Кто бы подумал, что она настолько сильна.

В подобном кошмаре прошла ночь, день и еще одна ночь. На второе утро я решила — стоп! С меня хватит. Если продолжу в том же духе, окончательно спячу. Надо чем-то себя занять. Не получается это сделать наедине с собой, значит мне нужна компания. Авгур рассказывала о плантации асфоделя, пусть покажет мне ее. Это хоть какое-то, но дело.

Я нашла авгура в той самой комнате, где она принимала нас с Бесом.

— Как спалось? — спросила она, едва завидев меня.

Синяки под моими глазами были красноречивее любого ответа, но я все-таки сказала:

— Ужасно. Практически не сомкнула глаз.

— Притяжение — неприятная штука. Оно будет изводить тебя все сильнее.

— Бес тоже мучается?

— Уж поверь мне, — хмыкнула авгур.

Я кивнула. Хоть не я одна страдаю. Мужчине, наверное, сложнее. Даже сейчас, прямо в это самое мгновение я чувствовала отголоски его желания. Они пробегали по телу разрядами молний, заставляя меня дрожать и ежиться. Сколько я еще вынесу? Если не найду себе занятие, то недолго.

— Хочу посмотреть на плантацию асфоделя. Это возможно? — спросила я.

— Лучше тебе из башни не выходить, — покачала головой авгур.

— Умоляю, — заныла я. — Еще день безделья и мыслей о муже я не выдержу. Ночью на меня нашло затмение, и я едва не выпрыгнула из окна. В последний момент опомнилась. Не верите? Сходите в мою комнату, посмотрите. Вы найдете там связанное между собой постельное белье.

— Крепко же тебя скрутило, — пробормотала авгур. — Это уже перебор.

Она выглядела озадаченной. Как будто впервые столкнулась с чем-то подобным. Но не сама ли авгур говорила, что притяжение — опасная штука? Или у меня какие-то особо усиленные симптомы? В таком случае мне тем более необходима помощь.

Следующие полчаса я применила на Шейне весь доступный мне арсенал — я убеждала, молила, скандалила, даже всплакнула. В конце концов, авгур поняла, что я от нее не отстану, и сдалась.

— Ну хорошо, — вздохнула она. — Давай прогуляемся до плантации.

— Вы тоже пойдете? — удивилась я. — Вас же заперли в башне?

— Чтобы за столько лет я не нашла выход? Не на ту напали!

— Почему же вы до сих пор не сбежали?

— А куда? Это мой народ, моя родина, и это я виновата в том, как все сложилось. Значит, мне исправлять.

Самоотверженность авгура не вызвала у меня восхищения. Пока она сидит в башне и варит Амброзию, страдает мой народ. Что-то не удается ей исправления своих ошибок.

— Тебе придется надеть маску, — она достала из стола повязку на лицо из плотной ткани и пояснила: — Аромат асфоделя содержит дурман. Если подышать им хотя бы пару минут, опьянеешь.

— Это опасно? — насторожилась я.

— От одного-двух раз ничего не будет, но потом возникает привыкание. Маска защитит тебя от дурмана. Главное не снимай ее, — говоря, авгур повязывала точно такую же маску на свое лицо.

Я последовала ее примеру. Вряд ли опьянение поможет мне бороться с притяжением. Скорее наоборот.

Мы вышли из башни и начали спуск по винтовой лестнице, но где-то на середине пути авгур нажала на камень в кладке стены, и открылся потайной ход. Мы попали в коридор без дверей и окон — узкий каменный проход, ведущий через Цитадель. Наш путь освещался лишь свечей в руке авгура.

— Много здесь подобных ходов? — поинтересовалась я.

— Больше десятка. Официально мне не разрешено покидать башню и разгуливать по Цитадели, но благодаря этим проходам я могу появляться там, где захочу. Легионеры считают, что я перемещаюсь при помощи магии, — хихикнула она.

— А вы любите над ними подшутить, — улыбнулась я. Мне нравилось отношение авгура к легионерам. Когда она вот так говорила о них, они не казались такими уж страшными. Я даже начала верить, что их можно победить. Вот только пока не поняла как.

Коридор-тоннель шел под уклоном вниз. Он закончился неприметной деревянной дверью, толкнув которую, мы очутились на улице. Впереди была калитка, увитая плющом.

— Вход на плантацию, — сказала авгур, указав на нее. — Прежде чем мы пойдем туда, хочу тебя предупредить — не рви цветы. Вообще по возможности не касайся их. Это может плохо кончиться.

Я кивнула, хотя не поняла, откуда такие строгости. Похоже, у легионеров асфодель почитается чуть ли не как божество.

Авгур толкнула калитку и первой вошла на плантацию, я двинулась за ней. Я понимала, что меня ждет поле, усеянное цветами, но все равно застыла с открытым ртом, увидев эту красоту.

Бескрайняя поляна, покрытая разноцветным ковром цветочных бутонов. Они покачивались на ветру, словно маленькие танцовщицы в пышных юбках. Такие изысканные, такие нежные. А как дивно пахнут! Даже сквозь маску пробивался их сладкий аромат.

Я поднесла руку к лицу, чтобы снять маску. Действовала не осознанно. Мне вдруг до ломоты в суставах захотелось вдохнуть аромат асфоделя полной грудью. Он очаровал меня и вскружил голову. Я жаждала большего, а не той малости, что ощущаю через плотную ткань.

Пальцы уже коснулись ткани, когда авгур ударила меня по руке:

— Не вздумай снимать, — напомнила она.

Как все-таки здорово, что Шейна со мной. В одиночку я бы наломала дров.

Я поспешно отдернула руку от маски. Довольно с меня того, что Амброзия в моей крови. Не хватало еще нанюхаться цветов, из которых она сделана.

Но, Великие горы, до чего же плантация огромна! Я не видела, где заканчивается поле. Оно уходило за горизонт. Авгур упоминала, что для производства пары глотков любовного напитка требуются десятки тысяч цветов. Не удивительно, что поле таких размеров.

Я сделала несколько несмелых шагов вперед. Меня пошатывало, но это было даже приятно. Словно я пригубила любимое папино игристое вино. Тянуло улыбаться, а еще хотелось раскинуть руки и кружиться, кружиться, кружиться, запрокинув голову к небу. Легкость во всем теле этому только способствовала.

— Спасибо, что согласились вывести меня на прогулку, — от чистого сердца поблагодарила я. — Мне намного лучше.

— Рада это слышать, — кивнула авгур.

Я не солгала. Смена обстановки и новые впечатления притупили мысли о Бесе. И хотя я все еще думала о нем, это было терпимо.

Я настолько увлеклась своими ощущениями, что не сразу заметила девушек. А их было немало. Они проворно сновали между цветочными грядами, окучивая и поливая растения. Ступали девушки аккуратно. Так, что даже лепестки на цветах не шелохнулись от их движения. На девушках не было масок, что меня озадачило. А как же безопасность?

— Почему они без масок? — спросила я у авгура, которая шла рядом.

— Это работницы, — пояснила она. — Они выращивают асфодель. Вся их жизнь проходит на плантации. Когда так долго находишься среди цветов, маска уже не помогает. Она им ни к чему. Они под вечным дурманом.

Пройдя немного вперед, я столкнулась с работницей буквально лицом к лицу, но она меня, что странно, не заметила. Просто прошла мимо. Зато я успела ее разглядеть. Судя по цвету глаз, она из легионеров. Значит, бесплодна.

Вид девушки меня отрезвил. Я как будто получила пощечину и сразу пришла в себя. Ее лицо… оно меня напугало. Она словно была не здесь. Аромат асфоделя не просто пьянил ее, как меня, он полностью завладел ею.

Теперь я поняла, что имела в виду авгур. Работницы настолько привыкли к дурману, что он окончательно их подчинил. Они двигались по инерции, при этом глупо улыбаясь и глядя в одну точку перед собой. Я помахала перед лицом девушки ладонью, но она и тогда не отреагировала.

Больше плантация не казалась мне красивой, а аромат цветов притягательным. Теперь я хотела одного — как можно скорее отсюда выбраться. Никакое это не поле цветов, это поле живых мертвецов. Недаром Амброзия такое делает с невестами, она и в виде цветка чрезвычайна опасна.

— Уйдем отсюда, — попросила я авгура.

— Как пожелаешь, — легко согласилась она. Видимо, ей тоже неприятно находиться здесь.

Я оглянулась и не сразу увидела калитку. Она была прилично позади нас. Когда мы успели забраться далеко? Казалось, сделали всего несколько шагов.

— Давайте поторопимся, — в этот раз я шла первой, а Шейна едва за мной поспевала.

Так же, как утром мне не терпелось увидеть плантацию асфоделя, так теперь мне не терпелось ее покинуть.

Подхватив юбку, я устремилась к калитке. По пути перепрыгивала через грядки. Возможно, я зацепила пару-тройку цветов, но не со зла, а случайно. Я и подумать не могла, что это вызовет столь бурную реакцию.

Мы были уже на полпути к калитке, когда дорогу нам перегородили три девушки. Пришлось остановиться, чтобы не врезаться в них. Я сразу поняла: что-то не так. Работницы смотрели зло, а их сжатые кулаки намекали на желание поколотить меня.

— Ты топчешь наши цветы! — обвинила одна из них и указала мне за спину.

Я обернулась. Действительно мой путь можно было проследить по примятым лепесткам. Но это не самое худшее, что я увидела. За нами уже собиралась толпа девушек. Пока их было пять, но к ним спешили присоединиться другие.

Нас окружали. Или нет, окружали только меня. Авгура работницы деликатно теснили в сторону. Она-то цветам не вредила, шла осторожно, тщательно выверяя каждый шаг.

— Я же велела тебе не касаться цветов, — авгур выглядела расстроенной. Неужели все настолько серьезно?

Я занервничала. Хотя это были всего-навсего девушки, стало по-настоящему страшно. Все дело в их глазах — они горели фанатичным огнем. Да они же влюблены в асфодель! Как невеста, выпив Амброзию, влюбляется в мужа, так работницы потеряли голову от цветочного аромата. Они способны разорвать любого, кто навредит их драгоценным цветочкам.

Понятно, почему авгур переживает. Но я и подумать не могла, что у асфоделя такие ненормальные защитницы.

Круг работниц продолжал смыкаться. Это уже не смешно. Мои оправдания и заверения, что подобного больше не повторится, девушки игнорировали. Они готовились напасть на меня за то, что я примяла пару лепестков. Сумасшедшие!

— Беги, — услышала я шепот авгура.

— Что? — поняла не сразу, а точнее не поверила, что она говорит это всерьез.

— Беги! — выкрикнула авгур в тот самый момент, когда одна из работниц потянулась схватить меня.

Крик подействовал на меня как шпоры на лошадь — я сорвалась с места и бросилась в зазор между девушками. Прорываясь, задела одну плечом и сбила с ног. Она упала прямо на грядку с цветами. Какой тут поднялся вопль! Волкодлаки так не выли, как орали работницы.

Несколько цветов были полностью уничтожены, и в этом, разумеется, винили меня. Поначалу девушки хотели всего-навсего проучить меня, но теперь в их глазах читалась жажда убивать. Если поймают, живой мне не уйти.

Я неслась со всех ног. Жаль, до калитки не добраться, работницы отрезали мне путь. Пришлось бежать через поле, не зная, где в итоге окажусь. Девушки преследовали меня, подгоняя улюлюканьем и криками.

Вскоре у меня закололо в боку от нехватки воздуха — через плотную маску тяжело дышалось, особенно на бегу. В этом плане работницам было легче, их дыханию ничего не мешало.

В какой-то момент я поняла, что если не сорву маску с лица, то свалюсь без чувств. В конце концов, авгур сказала, что от одного раза ничего не будет. Я просто захмелею, а это не так страшно, как гибель от рук работниц.

Дернув за веревку на затылке, я развязала маску, стянула ее и выбросила. Наконец вздохнула полной грудью. Воздух вмиг наполнил легкие, а вместе с ним в тело попал дурман.

Головокружение тут же усилилось, земля под ногами закачалась. Тянуло сесть, а лучше сразу лечь рядом с ближайшей грядкой и любоваться цветами. Но, к счастью, часть меня еще была в своем уме и помнила, что меня вообще-то преследуют.

Не знаю, как долго я бы продержалась. С каждым новым вздохом асфодель действовал на меня все сильнее. Но тут впереди замаячило невысокое здание. Так тонущий радуется спасательному кругу, как я обрадовалась ему. Из последних сил я устремилась к зданию.

Приблизившись, я разглядела мужские фигуры. Легионеры тоже меня заметили. Один из них вышел из-под навеса от солнца и следил за моим приближением. Я не видела его лица из-за маски, но это было неважно. Какая разница как он выглядит, если он спасет меня от бешеных работниц? 152e1bc

Я неслась прямо на мужчину. Набрала такую скорость, что уже не могла остановиться. Буквально врезалась в легионера на полном ходу. Его сильные руки обняли меня и прижали к груди, а потом я услышала до боли знакомый голос:

— Я даже не буду спрашивать, как ты здесь оказалась, жена.

Осознание того, что меня обнимает Бес, вызвало во мне настоящий эмоциональный взрыв. Я мгновенно разрыдалась. То ли от облегчения, то ли от радости, что муж рядом.

Дурман асфоделя, разъяренные работницы, легионеры, пытающиеся их усмирить — все отошло на второй план. Казалось, ведьма снова остановила время. Только на этот раз в другое измерение мы с Бесом угодили вместе.

Цветочный дурман и тот не мог тягаться с тем чувством, что вызвала во мне эта встреча. Восторг, граничащий с эйфорией — вот, что я ощущала.

Я вцепилась в доспех на груди мужа. Не отпущу. Никакая сила меня сейчас не оторвет от него. Впрочем, он тоже не торопился выпускать меня из объятий. Бес обнимал меня, когда я объясняла другим легионерам, что случилось на поле. Само собой, я не упомянула авгура, помня, что ей запрещено покидать башню. Соврала, что сама во время прогулки случайно набрела на плантацию. Должно быть, Шейна тайком вернулась в башню, потому что меня о ней никто не спросил.

Бес продолжал сжимать меня в объятиях и после того, когда нам разрешили покинуть плантацию. По-прежнему тесно прижимаясь друг к другу, мы направились к Цитадели. Мы словно срослись воедино. Не было такой силы, которая могла нас разъединить.

Вскоре мы очутились в одном из многочисленных коридоров Цитадели. На этот раз совершенно одни. И вот тут я вспомнила о притяжении, но было уже поздно. Оно накрыло нас с головой.