5.3

5.3

Ранее. Максимилиан                                                                                                                                   

Последние несколько дней стали для меня сущим адом.              

Поздней ночью после выставки я приехал в больницу к отцу. В приемной уже сидела заплаканная Виола. Ничего толкового добиться от нее я так и не смог. Размазывая по лицу слезы вместе с макияжем, она лишь пролепетала:   

- Мне позвонили из больницы - и вот я здесь. Доктор сказал, Толика нашли в какой-то подворотне у ночного клуба "77". Слава богу, случайный прохожий вызвал скорую, иначе... - мачеха разрыдалась.   

В этот момент из палаты папы вышли двое полицейских. Видимо, брали показания.   

- Вы найдете этих негодяев? - бросилась к ним в отчаянии Виола. Я придержал ее за руку и поспешно притянул к себе.   

- Анатолий Стравинский отказался от дачи показаний. Сказал, что упал, - и заявление о побоях писать не собирается, - развел руками один из блюстителей порядка, невысокий и полноватый.     

- Упал? - вскрикнула мачеха, вырываясь из моей хватки. - У него же вместо лица - месиво!   

- А вы поговорите с ним и убедите подать заявление, - подключился второй полицейский, щуплый и молоденький, видимо, новичок. - А наши полномочия на этом заканчиваются, - пожал плечами.   

И оба поспешили удалиться.   

Виола уткнулась мне в грудь, надрывно всхлипывая. Постояв так некоторое время, я все же отстранил ее, бережно усадил на один из стульев, стоящих вдоль стены, и направился в палату.                       

Моему появлению отец был не рад, впрочем, как и ожидалось. Он демонстративно отвернулся к противоположной стене и сделал вид, что спит. Я же спокойно взял стул и сел возле кровати, показывая: отступать не собираюсь:      

- Ну, и что случилось? Бутылку не поделили с друзьями-алкашами? Хотели сообразить на троих, а тут пришел четвертый? Скажи, кто победил хоть? Не хочу разочаровываться в способностях Анатолия из рода Стравинских.     

Я специально выводил отца на эмоции, чтоб он хоть что-то выпалил в ответ. Но тот упорно молчал, сопя носом, как бык перед прыжком на красную тряпку. Что ж, тореадор еще поборется. 

- А может, с бабой какой договориться не смог? Думаю, эта информация будет интересна Виоле, - добивал отца словами. Ну, же, папа, что с тобой случилось, выскажи это в гневе, ну!   

- Молчи, щенок! Я никогда ей не изменял, - прошипел он, не поворачиваясь, и вновь притих. Да что ж такое!             

- Ну, тогда придется провести свое собственное расследование, первое в жизни, хоть юридическое образование заграничное оправдаю. Где, говоришь, это случилось, недалеко от клуба "77"? Не мог поприличнее место выбрать? Что ж, оттуда и начнем, - я резко встал со стула, опрокидывая его, и направился к выходу.                                          

- Не смей в это лезть! Тебя в порошок сотрут! И Виолу заодно, - обеспокоенно бросил отец мне вслед  и осекся, видимо, осознав, что сболтнул лишнее.                          

Я остановился в дверях и взглянул на Анатолия, который опять лежал ко мне спиной.   

- Кто это сделал и почему? - вырвалось у меня, хотя я знал, что больше не выужу из него ни слова.                         

В ответ тишина. Я вышел к Виоле и отвез ее домой. Хватит, и так настрадалась.   

***                                         

Через пару дней отец убедил Виолу забрать его из больницы под расписку, при этом обещал исправно ходить на перевязки и прочие процедуры. Я был против этой самодеятельности, но мачеха преследовала меня с таким умоляющим взглядом, что пришлось сдаться. 

Договорившись с врачами и подписав необходимые документы, я стоял во дворе больницы, нервно дожидаясь Анатолия с Виолой. Наконец, массивные двери распахнулись, выпуская их на улицу.               

Отец шел, прихрамывая, правая рука в гипсе. Лицо пострадало больше всего: губа разбита, на скулах синяки, один глаз заплыл. Красавец, да и только.                          

Я протянул папе руку, предлагая свою помощь, но он гордо прошел мимо. Что ж, это у нас семейное - свои проблемы решать самостоятельно. Анатолий открыл перед Виолой дверь автомобиля, а потом и сам сел на заднее сидение. 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Дома мы совсем не разговаривали. Сославшись на плохое самочувствие, отец закрылся в своей комнате. Виола изредка заглядывала к нему, носила подносы с едой.            

Я же поднялся к себе наверх и погрузился в неприятные мысли. Несмотря на предостережение папы, я все же решил осторожно выяснить, что с ним произошло. Вот только с чего начать? Пока что у меня нет ни единой зацепки. Кроме, разве что, этого клуба "77", хотя вообще не факт, что он имеет отношение ко всему этому делу.      

Тяжело вздохнув, я взъерошил руками волосы и плюхнулся на кровать. Так и лежал неподвижно, уставившись в потолок, пока в мою комнату не ворвалась взволнованная Виола.       

- Максимилиан, он совсем меня не слушает! - в панике запричитала она прямо с порога, ища моей поддержки. - Ему нужно отдыхать, а он бродит по дому и... пьет, - вздохнула тяжело. 

Я нахмурился: меня-то отец и подавно не послушает! Но все же спустился на первый этаж и направился в кухню. Анатолий задумчиво и нервно мерил шагами пол, держа в левой руке стакан виски (правая-то в гипсе). Я взглянул на оставленную на столе бутылку: полупустая. 

- Может, хватит топить проблемы в алкоголе? Поговорим? - взорвался я.        

- Не лезь, - отрезал отец.        

- Что с тобой случилось? Расскажи, и мы вместе найдем выход!         

- Не твое дело, - рявкнул он, залпом выпивая алкоголь.                  

- О себе не думаешь, так подумай о Виоле! - решил я надавить на больное. - Она вся на нервах. Своим поведением ты же просто убиваешь ее! 

- Не собираюсь слушать нотации от человека, который сам в свое время... - начал говорить на эмоциях Анатолий и осекся. Но я и так все понял. 

- Ну же, продолжай! От человека, который сам в свое время убил собственную мать?   

В порыве ярости я схватил ту самую бутылку виски и разбил ее о кафельный пол. Потом развернулся и чуть не столкнулся на ходу с ошеломленной Виолой, которая молча наблюдала за нами.             

- Переночую в квартире, - шепнул ей и, взяв с тумбочки в гостиной ключи от машины, направился к выходу.      

- Сын, я не это имел ввиду... - послышалось за моей спиной.         

Что конкретно имел ввиду отец, я так и не узнал, потому что его слова заглушил грохот захлопнувшихся дверей.               

***                           

Я немного поколесил по вечернему городу, успокаиваясь, и добрался до своего пункта назначения лишь ближе к ночи. Квартира находилась на самой окраине и служила для меня "норой", где можно спрятаться от проблем, как бы это нелепо ни звучало, и остаться наедине со своими мыслями. Небольшая спальня, зал, кухня и туалет с ванной - в тесноте, зато тихо и спокойно.        

Честно говоря, по поводу обстановки я сильно не заморачивался - просто оставил в таком виде, в каком она досталась мне от бывшего хозяина. Оформлена квартира была, мягко говоря, не изысканно, но это меня волновало в последнюю очередь.              

Войдя в свой личный оазис, закрыл за собой дверь, стянул ботинки и устало присел прямо на тумбочку для обуви. Тяжелый день...  

Тишину разорвала противная трель мобильного телефона. Я посмотрел на дисплей.   

Дьяволенок!   

Да, именно так я и забил телефон Карины. Хотя надо было удалить его к чертям, но все руки не доходили.         

Мой палец завис над кнопкой отключения. Сомневаясь и борясь с самим собой, в итоге я все же нажал на зеленую трубку.      

- Макс, ты ко-зел! - донесся писклявый голосок из динамика.