Глава 22

— Девчонки! Я не верю, что мы здесь! Это же просто феерия! — кричит Лера, залпом опустошая свой бокал с коктейлем.

— Ну что! Давайте поздравлять Валентину! Она у нас теперь новая помощница генерального! — поднимает тост Инга.

Все сидящие за столом девушки резко концентрируют на мне внимание.

— Да ладно! Ну тебя! — поднимает руку Карина и машет в сторону меня, как если бы Инга глупость сморозила.

— У Невзорова отбор, как у президента, ну куда Вальке… без обид, конечно… — Подмигивает мне другая девушка, имя которой я не запомнила, мы с ней по работе не пересекались.

— Девки! Я вам правду говорю! Он Валентину назначил! — вновь повышает голос Инга, привлекая к себе внимание, да еще и опять поднимает бокал. — Так что тост! За нашу Валентину! Продержись у нашего драконища как можно больше! Мы будем ставки делать! Так что! Ты для нас золотая жила!

Инга запрокидывает голову и смеется, остальные девушки тоже начинают хохотать.

— Валька! Сделай нам кассу! — улюлюкает Лера.

Я закатываю глаза. Пока девчонки усиленно обсуждают последнюю сплетню в моем лице, я сижу тихонечко, уже как-то даже сожалею, что все же решилась выбраться в клуб.

— Эй, Валька! А ну давай веселей! — подбадривают меня девочки.

Я поднимаю свой бокал. Улыбаюсь, понимаю, что они дурачатся, и вообще у коллег отличное настроение.

Но я сама на себя злюсь. Злюсь, потому что услышанное в такси на меня влияет. Настроение пропало. И я злюсь еще сильнее из-за того, что на меня действует то, что у Невзорова невеста.

— Валя! Ну, так не пойдет, ну-ка пей! — Ударяет меня в бок Инга.

— Не сиди с кислой моськой! — поддакивает Лера.

Я киваю. Посылаю свои мысли к черту и поднимаю тост:

— Девчонки, за нас! Чтобы все было хорошо!

— Будет! — хором отвечают они.

Мы чокаемся.

— Ну вот! Другое дело! Айда танцевать! — поддакивает блондинка, с которой я шапочно знакома.

Я вновь киваю и делаю еще один глоток коктейля. Для храбрости. А затем со звоном ставлю бокал и добираю еще один коктейль.

Чувствуя какую-то легкость в конечностях, поднимаюсь на ноги. Биты зовут. Танцпол очаровывает светом, а диджей включает какой-то микс современной песни, где певица кричит о том, что ушла залечивать раны и душевную боль в бар…

Иду за Ингой и Лерой, которые уже вовсю танцуют, но не присоединяюсь к девушкам, сама для себя начинаю танцевать, просто отдаюсь мелодии и двигаюсь.

Танцую я совсем неплохо. В свое время ходила в хореографическое училище, просто решила не становиться танцовщицей, а зарабатывать на хлеб в офисе.

Но сейчас я вспоминаю абсолютно все, что знала когда-то, и выкладываюсь под хиты.

Я не понимаю, но, кажется, у меня по щекам слезы текут… больно… не знала, что может быть так больно…

Скорее всего, это из-за алкоголя в моей крови, который меня выводит на эмоции, а завтра я уже забуду обо всем и приступлю к работе.

Как-то так…

Просто мне нужно дать выход эмоциям, которые слишком давят.

В какой-то момент моего танца ощущаю, что люди встали в круг и подбадривают меня аплодисментами и улюлюканьем, но я на это не реагирую, продолжаю танцевать, отдаваясь мелодии.

Мне нужно просто отпустить свои эмоции. Девчонки куда-то пропадают, Инга мне что-то кричит о том, что они то ли в туалет, то ли еще куда-то…

Я лишь киваю, улыбаюсь, а сама продолжаю танцевать под мелодию, которая будоражит огонь в моей крови…

Поворот, пируэт, прогиб…

Я танцую от сердца, выплескивая свою боль, и в какой-то момент ощущаю, как на меня буквально обрушивается какая-то сокрушительная энергетика чужого взгляда.

Словно кто-то смотрит на меня в упор, буквально выжигая во мне дыру…

Даже глаза открываю и вглядываюсь в толпу, но… ничего не происходит… то есть я не нахожу источник своего такого странного напряжения.

Не реагирую на звоночки, которые отчаянно посылает мое сознание…

Мне бы по-хорошему заканчивать с этим танцем и бежать с танцпола, прислушаться к интуиции, которая буквально зажигается тревожным алым цветом, подобно сигналке, которая выстреливает в небо и окрашивает все в багряный.

Но тем и плох алкоголь… он заставляет терять контроль… не позволяет трезво оценивать ситуацию, когда чужие руки оплетают меня за талию и прижимают к твердой груди…

Вздрагиваю. Не ожидаю подобного. Буквально каменею в чужих руках. А эти наглые руки все сильнее оплетают меня, проводят какой-то мерзкой лаской по моему животу, заставляя ком встать в горле.

— Не видел тебя здесь раньше…

Слышу голос прямо в ухо, чужое дыхание обжигает ушную раковину и заставляет волоски приподняться.

— Меня здесь раньше и не было, — отвечаю на автомате.

— Надо же… только получила допуск?

Вопрос, который я не понимаю, и прикосновение, которое мне омерзительно.

— Я не знаю, о чем вы говорите, — пытаюсь проявить хладнокровие.

Как-то читала, что с душевнобольными нужно разговаривать предельно спокойно. Чтобы смысл донести просто и понятно.

— Пожалуйста, отпустите меня. Вы нарушаете мое личное пространство.

Мой голос звучит напряженно и громко.

— А если я люблю нарушать?! — задает вопрос, и я слышу смешок.

— Тогда это ваши проблемы. Отпустите, пожалуйста. Мне неприятно.

Я вообще не думала, что в этом клубе, где полно охранников, кто-то посмеет так нагло себя вести.

Замираю в руках чужого мужчины, от которого буквально штормит какой-то отрицательной энергетикой.

Мне не нравится, что кто-то так нагло нарушает мои границы. Буквально вклинивается. Не дает даже шелохнуться.

Пытаюсь отдалиться, дернуться, чтобы незнакомец отпустил меня, но хватка там действительно сильная.

— Тихо, крошка, не мельтеши.

Слышу чей-то прокуренный хрипловатый голос, от которого у меня мурашки бегут по спине.

Только вот этот голос не вызывает у меня позитива, и мурашки выступают скорее от какого-то ощущения, очень близкого к отвращению.

— Отпустите, пожалуйста. Я не люблю, когда меня трогают незнакомые люди.

Пытаюсь перекричать музыку, кричу, но… мужчина не реагирует на мой протест и даже на трепыхания мои, только сильнее прижимает к себе.

— Ну чего ты. Заинька. Так попкой виляла зачетно. Я люблю таких свеженьких красивых девочек. Не бойся. Не поскуплюсь. Сколько за ночь берешь?! — летят на меня какие-то гадко омерзительные слова, которые заставляют холодную испарину на спине выступить.

— Что?! — переспрашиваю в шоке и ощущаю попой, как мужчина за моей спиной возбуждается. Это понимание буквально оглушает. Сердце пропускает удар за ударом.

Если с Невзоровым, когда я поняла, что мужчина меня хочет, я испытала что-то, очень похожее на отклик тепла, которое волной прошлось по всему телу, то здесь… я не знаю, что именно происходит, не знаю, как описать степень омерзения, даже описать сложно.

— Да не ломайся, кисуня… не обижу… заплачу по таксе, а если будешь старательной девочкой, еще и приплачу…

Опять этот наглый голос, который заставляет мурашки бежать по спине.

Дергаюсь. Отчаянно взглядом ищу девчонок, с которыми пришла, но, как назло, они будто испарились. Да и в принципе не понимаю, что они могут противопоставить здоровому мужику, но… как-то безопаснее чувствовать себя, когда есть кто-то, кого знаешь.

Повышаю голос, пытаясь привлечь внимание к нашей парочке:

— Отпустите меня немедленно, иначе закричу!

— Оу… малыха… кричать ты будешь всю ночь, и если будешь хорошо себя вести, то от наслаждения…

Что-то в голосе мужчины заставляет меня напрячься. Прикусить губу. Понимание настигает, что, кажется, я вляпалась и никто мне не поможет.

— Здесь, на втором этаже, у меня есть випка, пойдешь сейчас со мной и сделаешь все, что скажу.

Вновь этот голос. И давление руки все больнее ощущается на животе.

— Не смейте меня трогать! Я никуда с вами не пойду! И вообще, сейчас полицию вызову! — рявкаю зло, пытаюсь дернуться, но мужчина резко разворачивает меня, цепляя за локоть.

Сталкиваюсь взглядом с пронзительными темными глазами. Острыми. Прищуренными. Близко поставленными.

Лысоватый мужчина с заносчивым видом и жирным лицом. От одного взгляда на него мне плохо становится и тянет прямо сейчас опустошить все содержимое желудка. Потому что, помимо жуткого шрама, который у мужчины на виске, я вижу еще и росчерк на губе.

В целом этот мужчина оставляет впечатление какого-то бандита, который в девяностых прошел сквозь месиво и смог поставить свой бизнес на легальные рельсы, только вот методика обращения с людьми осталась из далеких девяностых, и что-то мне подсказывает, что подобный тип может многое совершить.

— Детка, не ломайся, я все твои услуги оплачу с лихвой. По таксе. Как уже сказал.

Оголяет зубы в противном оскале, и меня бросает в ледяной пот. Вот тебе и клуб с фейсконтролем. Для таких вот мужчин его явно нет.

— Я никуда с вами не пойду и никаких услуг оказывать не собираюсь.

Все еще пытаюсь аккуратно вынуть локоть из чужого захвата, при этом не забывая улыбаться, потому что выводить на конфликт недопонимание с этим мужчиной явно чревато.

В его глазах проскальзывает что-то очень жестокое и опасное. У меня отчего-то нет сомнений, что подобный тип может и руку на женщину поднять, и силой взять.

Каким-то интуитивным чутьем я все это понимаю, и опять мой взгляд мечется по толпе в поисках девчонок, которые, вероятно, отправились во второй зал.

Я почти ничего не пила, но… сейчас в голове всплывают слова Инги, которая вещала что-то, а я… хотела потанцевать и забыться в битовых ритмах.

Вот. Дотанцевалась. Приличный клуб, а народ здесь, несмотря на свои деньги, хуже некуда.

— Послушайте. Вы меня с кем-то спутали. Отпустите меня, пожалуйста…

Делаю еще одну попытку достучаться до мужчины, но чувствую, как захват на моем локте только крепнет, а затем мужчина делает шаг в мою сторону, нависает и проговаривает со всей злостью:

— Ты не поняла. Пойдешь, я сказал. Иначе устрою сладкую жизнь. Век не забудешь эту ночь…