59

Дни в заточении тянутся, будто кто–то переливает из одной банки в другую липкий мёд. Вот точно так же бесполезно, противно и долго длятся дни. Я отсчитываю их по визитам Агнетты, больше никак не получается. Правда, не так чтобы много дней прошло, всего два дополнительных дня, но по ощущению словно две недели миновало, не меньше. Я всерьез начинаю жалеть, что не ушла в первый же день, испугалась опасностей пешего похода в одиночестве. В выделенной мне комнате в этом доме, может, мне и не грозит физическая опасность, по крайней мере, пока я не пускаю сюда никого кроме Агнетты с сыновьями, но вот психологическая опасность мне очень даже грозит. – Здравствуй, – уже привычно впускаю к себе Агнетту с мальчишками. Она по–прежнему пробирается ко мне тайком, пока её мать, Анья, дремлет после обеда. Иногда я ловлю себя на мысли, что жду этих коротких встреч, как глоток свежего воздуха. А еще, конечно, жду еду, которую Агнетта протаскивает с избытком, чтобы мне хватило на несколько приемов пищи. С принесенными ею книгами стало не так тоскливо, но все же, чувствую, еще день–два – и я не выдержу. Выйду отсюда и пусть, что будет. «Только нужно на всякий случай собрать с собой сумку с едой и вещами первой необходимости. Вдруг придется уходить за периметр», – мысленно говорю сама себе. Каждое проведенное в заточении утро я просыпаюсь с мыслью, что уж сегодня–то Торвальд обязательно вернется, и все наладится. Но Торвальд не возвращается. Впрочем, как и его родственники. К счастью, у меня в комнате есть окно, а не то я бы точно рисковала тронуться умом. Но я хотя бы могу позволить себе смотреть на сад, подолгу стоять, разглядывая кусты роз и дорожку, посыпанную гравием. По этой дорожке никто не гуляет, по крайней мере, я ни разу не видела там кого–то, даже слуг, ухаживающих за растениями, не видела. А я бы с удовольствием погуляла. Анья один раз соизволила подойти к моей двери, пыталась угрожать, но безуспешно. Не знаю, каковы порядки в доме дяди Торвальда, да только его супругу слушаются далеко не безоговорочно. Иначе стражники уже давно пришли бы ко мне и выломали дверь, как грозилась Анья. Если честно, я бы вышла из комнаты, я почти не опасаюсь того, что кто–то меня схватит и выпорет или еще что–то. Но не чувствую в себе сил ругаться с Аньей лицом к лицу. Все–таки это ее дом, она старшая, я не могу ввязываться с ней в открытое противостояние, это будет неправильно. Мне нужен Торвальд, он либо разрешит эту ситуацию, либо я оставлю его, не дождавшись. Расспрошу Агнетту, куда мне лучше пойти, в какой стороне безопаснее всего, и отправлюсь в путь. Иногда я ловлю себя на том, что прислушиваюсь к звукам за дверью: шаги, голоса, скрип половиц. В эти моменты я чувствую себя загнанным зверем, который пытается понять, когда ждать новой угрозы. Но чаще всего за дверью тишина – глухая, давящая, нарушаемая лишь редкими шорохами. А еще я отчаянно жду Торвальда, а его все нет. Сегодня Агнетта заносит мне старую книгу о морских путешествиях и целый пирог с яблоками на блюде. – Будем пить чай, – объявляет девушка, а следом за ней в комнату входят ее сыновья с чайником и кружками. – Тяжело ведь и горячо, – спешу помочь я детям. – Они сильные, справятся, – отмахивается Агнетта. – Мальчики просили им почитать, а потому я сегодня с историями о пиратах, уж прости. – Да ничего, мне все нравится, – успокаиваю я ее. – Пирог и пираты – это прекрасно, но, – замолкаю на секунду и решаюсь, – но завтра я уйду. Мне надоело сидеть здесь и ждать непонятно чего. Я прошу тебя рассказать, куда мне безопаснее податься.