Глава 19

– Нет, серьёзно? – Да! – Ты точно не шутишь? – Не шучу! – выдыхаю раздражённо и отворачиваюсь от этого невыносимого мужчины. Да, я никогда не летала на самолётах, и что теперь, высмеивать меня всю дорогу собирается? Стюардесса по громкой связи сообщает, что нужно готовиться к взлёту, пристегнуть ремни, перевести спинки кресел в вертикальное положение. Чувствую, как дрожат руки, пока выполняю все необходимые действия. – Подожди, – Слава перехватывает мою руку, – давай помогу, – легко щёлкает ремнём, пристёгивая меня. Опускает ладонь поверх моей руки, сжимает, не позволяя мне даже пальцами пошевелить. – Не бойся, я рядом, – шепчет, приближая своё лицо непозволительно близко. Утыкается носом в мою шею, запуская разряды тока по телу. – Тебя я боюсь ещё больше, – шепчу еле слышно. Слышу, как Слава тянет носом воздух. – Ты пахнешь приятно, – прижимается губами к пульсирующей венке на шее. – Так нежно, естественно. Ну да, естественно. Эта естественность стоила немалых денег. В один из походов по магазинам Слава разрешил выбрать, что сама хочу, впрочем, он в принципе меня в покупках не стесняет. И я выбрала. Вспомнила, что у меня никогда не было собственных духов, отчим считал траты на такую ерунду нецелесообразным расходованием средств. Мне понравился один аромат настолько, что я даже на цену не посмотрела, и теперь пахну очень вкусно: взбитые сливки, нотка ванили, цитрусовый сироп и лёгкий шлейф лепестков жасмина. Я не знаю, как парфюмеры умудряются всё это сочетать, но на деле выходит изумительно. – Жасмином пахнешь. И чем-то вкусным, так и хочется съесть, – выдаёт мужчина и вопреки всем правилам приличия легонько кусает меня за шейку. От непривычных ощущений бросает в жар, а мозг услужливо напоминает: Слава – мой муж, имеет право делать всё, что пожелает. Наш брак не строился изначально, как фиктивный, это была моя идея, а Красногорский собирался жениться по-настоящему и ни в чём себе не отказывать. Поэтому теперь неудивительно, что мужчина использует каждую возможность прикоснуться ко мне, и, кажется, забыл о том, что говорил ещё сегодня утром, когда в сердцах пригрозил не прикасаться ко мне, даже если буду умолять. Ещё немного, и я действительно начну это делать, потому что даже сейчас моё тело плавится от лёгких ласк, кровь превращается в горячий металл, стремительно бегущий по венам и приносящий возбуждение в каждую клеточку моего тела. А муж-то у меня незлопамятный, выходит, раз, уже не помнит обиды. Правда, в свете всего я даже не знаю, достоинство это или недостаток. – Подожди, мы уже взлетели? – спрашиваю удивлённо, потому что даже не успела испугаться. – Ага, – довольно улыбается Слава. – Так, стоп, – непонимающе сдвигаю брови, – ты меня специально отвлёк, да? – смотрю в упор на мужчину. Любого нормального человека мой пристальный взгляд мог бы смутить, но только не Красногорского. Этому, кажется, вообще всё нипочём. – Допустим, специально, и что? – гордо вздёргивает покрытый коротенькой щетиной подбородок. – Ничего, – отворачиваюсь. Понимаю, что неплохо бы поблагодарить, но как? Сказать «спасибо» за то, что целовал меня? Не могу, всё моё существо противится такому, однако Славе нужно отдать должное: он мне помог – это факт. *** На место прибываем рано утром. Не очень удобно, потому что заселиться в отель можно будет только в обед. – Может, на пляж? – предлагает муж, забирая у меня чемодан, который я так упорно пытаюсь катить сама. На колёсиках же, ничего сложного и тяжёлого в этом нет. – Только сначала закинем вещи в отель. – Подожди, а разве не в обед заселиться можно? – спрашиваю недоумённо. – Ну, ты чего, родная, мы же не в ночлежке какой останавливаемся, уж оставить багаж нам точно позволят, не волнуйся, – успокаивает с некоторым снисхождением в голосе. Сердце в груди замирает от этого его «родная». Понимаю, что Слава просто для красного словца так сказал, но ничего не могу с собой поделать, таю неизменно. В отеле действительно нас регистрируют заранее без проблем, забронированный номер уже свободен и убран. А ещё в нём две комнаты помимо ванной, в одной двуспальная кровать, а в другой небольшой диванчик. Вот на нём и буду спать, и никакой спящий голым муж мне не страшен. – Даже не мечтай, – выдыхает мне в затылок мужчина. Я так залюбовалась диваном, размечталась, как буду тут лежать, что даже не услышала приближающиеся шаги Славы. – Ты будешь спасть со мной, в супружеской постели, – опускает руки на мою талию, – обещаю держать руки при себе. – Ты уже этого не делаешь, – легонько хлопаю ладошкой по загребущим лапам. – М-да, мои руки вопреки запретам сами тянутся к прекрасному, – цокает удовлетворённо и прижимается ко мне со спины. – Давай лучше на пляж, – пискнув, выпутываюсь из будоражащих кровь объятий. А ведь мне придётся надевать купальник, и это тоже – впервые в жизни. Я в принципе на море не была ни разу. Стараюсь не думать о предстоящем купании, но мысли о том, как отреагирует муж на мой внешний вид, не выходят из головы. *** На пляже в первой половине дня не слишком людно, и это радует. Я смущаюсь, мне кажется неправильным разгуливать при посторонних людях практически полуголой. – Давай, я тут посижу, – предлагаю мужу миролюбиво, кивая в сторону спрятанных под навесом шезлонгов. Как по мне – идеальный вариант. Но у Славы, как всегда, своё мнение. – Так, вот купальник, – засовывает мне в руки пляжную сумку, которую уже успела расположить на шезлонге. – Там раздевалка, – кивает в сторону специально оборудованных кабинок. – Тебя разве не учили, что жена должна слушаться мужа? – А ты выполняешь всё, чему тебя учили родители? – дерзко парирую в ответ. Красногорский недовольно щёлкает языком, подхватывает меня под локоток и бесцеремонно тянет переодеваться. – Я сама, – сбрасываю с себя цепкие пальцы. Хорошо хоть хватило ума выбрать закрытый купальник. Я в принципе, когда выбирала его, не знала, что мы полетим в свадебное путешествие. Купила просто потому, что Слава настоял, твердил, что в моём гардеробе должно быть всё, что может вдруг понадобиться. Закрываюсь в раздевалке и принимаюсь снимать с себя вещи. Беру в руки купальник, всё ещё сомневаясь в том, что поступаю правильно. Конечно, он закрытый и достаточно скромный, если такое слово вообще применимо в данному предмету гардероба. Поверх купальника надеваю парео из нежнейшей вискозы, которое по виду напоминает длинный халат, завязываю пояс на талии и выхожу из раздевалки. Я искренне надеюсь, что Слава не стал меня ждать и уже отправился плескаться в море, но не тут-то было. – А я не понял: это что? – кивает недовольно на развевающийся край парео. – Ты бы ещё шубу сверху нацепила. – Если понадобится… – Я уже понял, что ты неисправимая вредина, можешь не продолжать, – останавливает меня жестом, недовольно хмурясь. – Плавать-то хоть умеешь? – А ты сам как думаешь? – бросаю вместо ответа. – Честно? – дугой изгибает одну бровь. – Всё, что касается тебя слишком непредсказуемо, поэтому не знаю, – пожимает широкими плечами, пока ещё скрытыми под тканью футболки. Впрочем, уже спустя несколько мгновений муж остаётся в одних плавках, вещи оставляет на шезлонге и сам принимается развязывать узел на моём парео. – Ты… Ты что делаешь? – шокировано выдыхаю. – Юль, – устало вздыхает, – хватит, а? Ну, сколько мы будем ссориться, надоело. – Ты если бы не лез ко мне, то может, я и не возмущалась бы, – шлёпаю по рукам мужчины, но он не обращает внимания на это моё действие. Справившись с узлом, стягивает с моих плеч тонкую ткань и убирает парео к своим вещам. – Мы женаты, Юль, о разводе пока не может быть речи, хотя бы потому что тебе придётся тогда возвращаться в дом отчима. Ты даже не выучилась ещё, ничего не имеешь за душой, – произносит с толикой заботы в голосе. – Можно подумать, тебе дед позволит так быстро расторгнуть брак. – Мы это не обсуждали, наверное, старик даже не рассматривает подобный вариант развития событий. – Ты так считаешь? Уверена, твой дедушка хорошо тебя знает и этот момент, наверняка, предусмотрел, – предполагаю, даже не представляя, какой эффект произведут мои слова. Слава буквально меняется в лице, на смену беззаботности приходит недовольство, на лбу появляется глубокая морщинка, в глазах мелькает что-то сродни испугу. Будто мужчину поймали с поличным. Неужели я попала в точку, и дед поставил Славе какое-то условие, о котором не знаю? Конечно, муж не стал бы посвящать меня во все детали, возможно, это даже не в его интересах. Только мне теперь как быть, когда понимаю, что есть что-то, что Слава скрыл от меня? – Пойдём купаться, – мужчина уходит от темы, тем самым ещё больше подтверждая мои догадки. И это совсем не смешно. Мысль, что у мужа есть тайна, касающаяся нашего брака, сверлит мозг. Что это может быть? Какой-то срок, который мы должны находиться в браке или что-то ещё, похуже? Даже боюсь предположить… На удивление, в воде Слава ко мне не пристаёт, заплывает поглубже, сохраняя дистанцию, я же предпочитаю плескаться поближе к берегу. В обед мы возвращаемся в отель. – Я буду внизу, в ресторане, тебе что заказать? – спрашивает мужчина, явно даже не собираясь подниматься в номер. – Не знаю, – пожимаю плечами, – что-нибудь. В номере принимаю душ и переодеваюсь, параллельно раздумывая над словами мужа. Отчасти Слава прав: мы женаты, и жить в постоянном напряжении и ссорах невыносимо, надо как-то находить общий язык. Это не значит, что я хочу сблизиться с Красногорским, как с мужчиной, но хотя бы просто научиться общаться по-человечески не помешает. Правда, спать в одной постели всё равно не хочется. Слава своим рукам не хозяин, неизвестно, что ночью может вытворить. В ресторан спускаюсь через полчаса, к тому времени официант уже успевает подать горячее, но Слава без меня не начинает. Надо же, какой джентльмен. – Слав, – обращаюсь к мужчине, набравшись смелости, – давай поговорим предметно: как мы будем жить вместе, чтобы не поубивать друг друга за то время, что вынуждены находиться в браке? – Ну, допустим, – подаётся вперёд муж, – я тебя убивать не собираюсь, у меня совершенно другие интересы, – облизывает моё лицо похотливым взглядом. – Я уже говорила, что не хочу жить, как настоящие муж и жена. – А ещё ты согласилась на моё условие, смею напомнить. Уже забыла? – жёстко возвращает меня в реальность. – Понятно, значит, мирно не получится, – вздыхаю, опустив голову. – Война? И никак иначе? – Иначе никак, – припечатывает и принимается за обед.