Свидание в Таиланде. Финал

31 декабря. Таиланд

Ангелина

Багряный закат Таиланда. Поблескивающая в последних лучах солнца, покрытая легкой рябью водная гладь. Все оттенки красного на горизонте. Прохладный бриз после изнуряющей жары…

И мы с Виленом. Вдвоем. Стоим друг напротив друга, взявшись за руки. Возле свадебной арки, оформленной живыми цветами. А дальше — бескрайнее зеркало Сиамского залива.

На мне — белоснежное платье на бретельках, из легкого хлопка. Мои волосы играют на ветру легкими локонами. Шею украшает цветочная гирлянда-лея.

Вилен… в шортах и футболке. Ему, видишь ли, так удобнее. А ничего, что у нас свадьба? Невыносимый мужчина! Но такой родной…

Пока ведущая в национальном костюме лепечет что-то на тайско-английском суржике, мы с теперь уже мужем просто смотрим друг другу в глаза. Дождавшись условного знака, обмениваемся кольцами и целуемся. Чувствую, как Вилен расслабленно выдыхает, словно до последнего не верил, что я скажу «да». Словно боялся, что сбегу в самый ответственный момент.

Глупый! Особенно если учесть, что официально мы расписались еще в России, а сюда я прилетела уже Артемьевой.

В первые дни, что мы были вместе, Вилен от меня ни на шаг не отходил, пытался сделать мою жизнь с ним максимально комфортной, а заодно задушить заботой. Ровно до того момента, пока я не психанула: гиперопеки мне и дома хватало.

Очередной серьезный разговор, наконец, вернул мне свободу действий. Я перевелась в главный офис журнала, вернулась в университет. Ах да, и окончательно переехала к Вилену.

С мамой моей мы общались сухо и встречались, в основном, после занятий Георгия. Отец так и не вышел из образа невидимки, однако я все равно была бесконечно благодарна ему за поддержку во время моего "побега". Мы часто созванивались, но я чувствовала, что инициатива принадлежала матери. Опять она выступала в роли серого кардинала. Когда-нибудь мы станем с ней ближе. Но не раньше, чем она прекратит лезть в мою жизнь.

Георгий же стал частым гостем в доме Артемьевых. Изольда была не против, да и попробовала бы она воспротивиться Вилену и его отцу. Но главное, что брат рацветал на глазах. Он был по-настоящему счастлив, а при этом успешен в обучении. Отдых и развлечения, вопреки мнению матери, шли только ему на пользу.

Сергей Леонидович немного отошел от разрыва с женой, да и мы ему скучать не давали. На работе у него тоже все налаживалось: последствия скандала сходили на нет. Артемьев-старший сам признавал, что давно следовало сделать этот нелегкий шаг, ведь, по сути, с женой его связывали лишь привычка и карьера.

Сама же мать мать Вилена не объявилась ни разу. И даже не звонила. Ей было абсолютно плевать и на сына, и на дочь. И это при том, что для Сергея Леонидовича Аня была неродной, но от самой девушки, безусловно, это скрывалось. Артемьев любил ее ничуть не меньше, чем собственного сына. Об этих запутанных родственных связях мне рассказал сам Вилен, когда оказался готов. Признался и в том, что хоть никогда не сомневался в своем кровном родстве с отцом, однако во время той серьезной ссоры не упускал случая больно уколоть Сергея Леонидовича. Пытался достучаться до него таким странным образом, а потом укорял себя за это.

Но главное, что все осталось позади. Вместе с болью, которую пережили Артемьевы. Нет, она не исчезла полностью, но хотя бы притупилась, а раны постепенно затягивались.

Ярослав Геннадьевич продолжал играть роль сурового ректора в университете и преображался в улыбчивого деда дома. Чем больше я узнавала его настоящего, тем сильнее убеждалась в том, что они безумно похожи с Виленом характерами.

В целом в этой странной семейке я чувствовала себя комфорно. Главное, что рядом всегда был любимый мужчина, пусть даже такой несносный!

И вот сейчас, глядя на Вилена, я понимаю, что лучшей судьбы глупо было бы желать. Несмотря на все недопонимания, ложь, трудности, мы обрели друг друга. И даже больше, ведь совсем скоро нас ждет пополнение. Так что результат стоит каждой пролитой слезинки.

— Подобрал ты дату, конечно, — укоризненно шиплю я мужу. — 31 декабря! Все будут к Новому году готовиться, а тут мы со своей годовщиной свадьбы, — смеюсь заливисто.

— Зачем нам все, ангелочек? — нахально подмигивает Вилен. — Главное, что мы есть друг у друга.

Вместо ответа нежно улыбаюсь ему, провожу ладонями по мускулистому торсу вверх, а потом целую любимого.

— К тому же, эту дату я точно не забуду, — как бы невзначай бросает муж.

— Ах, вот, значит, как! — надуваю губы, делая вид, что обиделась.

Вилен бросает быстрый взгляд на ведущую, желая убедиться, что церемония окончена. А уже в следующий момент подхватывает меня на руки, заставив вскрикнуть и обнять его за шею.

Вилен срывается с места и с разгона забегает в воду. Я хватаю ртом воздух, мгновенно покрываюсь мурашками от разницы температур. Пытаюсь высвободиться и стать на ноги, однако не достаю до дна. Поэтому цепляюсь руками за крепкие плечи Вилена и балансирую в плотности воды. Собираюсь возмутиться, но муж запечатывает мой рот поцелуем. Забываю обо всем в теплых объятиях любимого.

Мы по шею погружены в воду, вместе растворяемся в прохладе Сиамского залива. Мое «почти свадебное» платье прилипает к телу и сейчас больше похоже на тряпочку.

Но мне все равно. Я сдаюсь настойчивому напору Вилена, откликаюсь на обволакивающую нежность, открываюсь навстречу его поцелуям, которые движутся вниз по шее.

Запрокидываю голову, устремляя затуманенный взор в чарующее небо Таиланда.

Небо, которое свело нас вместе когда-то… Которое верило в нашу любовь, когда больше никто не верил, даже мы сами… И сегодня это небо благословило наш союз.

— Я люблю тебя, ангелочек, — не устает повторять Вилен, и я ему верю.

Мы — просто два неидеальных человека в огромном неидеальном мире. Но ради нашей любви мы способны на многое.

— Я тоже люблю тебя, — шепчу сквозь улыбку и укладываю голову мужу на плечо.

Под небом Таиланда родилась новая семья. И, надеюсь, мы не повторим ошибок своих родителей. По крайней мере, приложим к этому максимум усилий. Наш малыш родится свободным от догм, стереотипов и чужих амбиций. И обязательно вырастет счастливым человеком…

Конец