ГЛАВА 7

— Отпусти ее, — повторил Тангавор, и я зажмурилась от родного голоса, по которому так тосковала. Даже сейчас, когда от него веяло пустотой и безжизненностью, я любила его. Не сразу увидела, что одежда Тангавора окровавлена, а правая рука неестественно висит вдоль тела. Заметила, как он пытается скрыть за ровным медленным дыханием боль от ран.

Но я не боялась. И пусть Бранд малейшим нажатием мог перерезать мне горло, а Тангавор едва стоял на ногах. Пусть мое тело было живым щитом, а мой любимый был без оружия — я улыбалась.

— Что ты хочешь? — Тангавор проговорил спокойно и даже ласково.

— Это его дочь, она слишком долго пролежала, — на одном дыхании выпалила я.

Бранд сильнее сжал меня в своих руках, по шее потекла теплая струйка крови из пореза на коже. «Ну же, любимый, ты должен все понять». Тангавор не отводил взгляда от моего лица.

— Я помогу твоей Лалиней, — медленно сказал он, делая шаг вперед.

— Поклянись, — прохрипел Бранд.

— Слово владыки, я помогу твоей Лалиней. — Вокруг Тангавора вспыхнуло и пропало голубое свечение.

На долю секунды руки Бранда дрогнули и ослабли, мужчина за моей спиной качнулся. Смазанное движение, синие всполохи, рывок, и я прижалась к твердой груди Тангавора. Не хотела оглядываться, не могла пошевелиться. Я вжималась в него изо всех сил. Сзади раздался сдавленный голос:

— Ты дал слово.

— Варвара, — услышала я тихий шепот над головой, подняла лицо и увидела черные глаза со знакомыми рыжими всполохами. Тангавор невесомо поцеловал меня в лоб и аккуратно отвел за свою спину.

— Ты дал слово! — закричал Бранд.

В комнату вошли незнакомые мне воины. Я отвернулась и прижалась лбом к спине Тангавора. Потревоженный воздух доносил до меня лязг дверей, шаги и сдержанные переговоры. Я стояла зажмурившись, наслаждаясь теплом тела аттара. Ощущала, как все ровнее и свободнее звучало его дыхание. Вот он шевельнул пальцами неловко висящей раненой руки. С такой регенерацией никакие врачи не нужны.

Вскоре в комнате остались только мы вдвоем. Еще долго был слышен пронзительный крик Бранда, которого уводили, закованного в кандалы: «Ты дал слово!»

Тангавор развернулся ко мне и настороженно заглянул в глаза:

— Ты не боишься меня?

Я бросилась к нему на шею и целовала лицо, губы, глаза.

— Ты пришел! — шептала я и таяла от счастья. — Ты живой.

Он обнял меня одной рукой и стиснул так, что дыхание пропало. Не знаю, сколько мы простояли, прижавшись друг к другу. Без слов, без объяснений. Проносились минуты, текли часы, а я стояла и слушала биение его сердца. Словно мы одни во всей Вселенной.

Я вздрогнула, когда услышала чужой голос:

— Сэрд Скай-Дарао, что прикажете сделать с телами девушек?

Я высвободилась из его объятий и подошла к Маритте. Юное безмятежное лицо и открытые глаза. Удивительная пантера, идущая своей странной дорогой. Присела и протянула руку, чтобы опустить ей веки. Но стоило мне дотронуться до ледяной кожи, как Маритта осыпалась золотистыми чешуйками. Ветер, гуляющий по комнате, подхватил их и закружил в медленном вальсе. Бесшумным роем мотыльков поднялись полупрозрачные пластинки и потянулись в окно.

— Вайдига, — прошептал Тангавор, опустился сзади меня и обнял, прижимая к груди. — Так, значит, Маритта была Поцелованной драконами. Это многое объясняет.

Я завороженно смотрела, как кружились и танцевали на тонком ветру чешуйки и тянулись в небо, и слушала сдержанный голос мужчины.

— Быть отмеченной драконами — ужасное наказание. Человек больше не принадлежит себе. Он становится орудием предсказания. Идет по нитям чужой судьбы, не своей. И из всех возможных вероятностей грядущего каждый раз выбирает то действие, которое приближает нужное драконам будущее. После гибели первых миров отец Свет и мать Тьма подарили драконам возможность скрываться во тьме и проходить сквозь свет. А бог Хаос позволил драконам оберегать миры от катастроф, подарив «поцелуй судьбы». Драконы не меняют судьбы, не перекраивают истории, лишь незаметно для окружающих, неощутимо для времени склоняют чашу судеб к правильному финалу. Что случилось — должно было случиться, но не во всех вероятностях будущего. А Поцелованная драконом неосознанно ощущает, какая дорога верная, словно парит над потоком истории и превращает маловероятное в бесповоротное.

— Она закрыла меня от смерти, — прошептала я.

Маритта растворилась, оставив после себя лишь улетающий золотой вихрь… Теплым поцелуем коснулся меня воздух и вынес остатки золотой пыли в окно.

— Маритта воспользовалась своим правом начать новую жизнь. — Руки Тангавора сжимали мои плечи, он носом уткнулся в мои волосы и замер. Так странно, он пришел за мной, но принес с собой пропасть между нами.

— Сэрд Скай-Дарао, а что со второй девушкой? — Мужчина в дверях смущенно кашлянул.

Тангавор тут же отстранился от меня и подошел к цветку с Лалиней.

— Ты уверена, Варвара? — спросил он, дотронувшись до шеи девушки, нащупывая пульс. Удивительно, сколько ни пыталась, у меня не получалось пройти сквозь мерцающий барьер кокона.

Я вздрогнула и улыбнулась. О мой серый заледеневший тигр, ты по-прежнему понимаешь меня без слов. Смог догадаться по моей неловкой фразе, что девушку уже не спасти, дал слово «помочь», а не «вылечить».

— Отпусти ее, — кивнула я.

Не вытаскивая рук из голубого соцветия, Тангавор замер и зашептал что-то одними губами. Словно договаривался с чем-то. Ласково он развел лепестки цветка и вынес девушку из кокона. Бережно уложил ее на пол и наклонился, гладя по щеке. Ровное и монотонное дыхание становилось все реже и тише. Сияющая молодостью кожа теряла упругость и серела. Я подошла к ним, опустилась рядом и взяла Лалиней за запястье. Удар, удар… удар… Все.

— Портал открыт еще?

— Да, мой господин.

— Пусть доставят все для ритуального погребения.

— Слушаюсь. — Мужчина ушел.

Тангавор перевел взгляд на меня и грустно улыбнулся:

— Мне все равно предстоит восстанавливать этот мир, пусть у него появится новое имя.

— Лалиней?

Тангавор кивнул. Цветок, что столько лет поддерживал ненужную жизнь в теле, увядал, как настоящий бутон. Опадали призрачные голубые лепестки, тускнел стебель, и вскоре лишь голубые пылинки в воздухе напоминали о колыбели для Спящей красавицы. Мне не было грустно, но я едва сдерживала слезы. Сколько же добра и зла совершено во имя любви!

Тангавор сидел в позе лотоса, закрыв глаза, и молчал, а я разглядывала родное и незнакомое лицо. Новые морщинки, побелевшие волосы. Губы, которые стали тверже, складка меж бровей. Он шел ко мне. А теперь не желает сделать последний шаг, я очень хорошо это ощущала. Но не время набрасываться с разговорами.

Не сразу я поняла, что изменилось, — за окном стало светлеть. Небо раскрасилось пастельными теплыми оттенками приближающейся зари.

— Подарим этому черному миру немного рассвета. На пару часов. На большее у меня пока не хватит сил.

Я с восторгом посмотрела на Тангавора. Это он сделал? Потрясающе.

И кажется, я начинаю понимать, о чем говорил Бранд. Неужели Тангавор и правда теперь владыка Мертвых миров?

«У таких не бывает ни жен, ни детей».

Тангавор сидел, наслаждаясь мгновением. Закрыв глаза, он пустил силу свободно течь через тело вниз к уставшему кристаллу. Понадобится много лет на восстановление сердца, истощенного неестественной магией. А сейчас всего лишь хотелось дать Варваре, осунувшейся за долгие недели в темноте, хоть немного света. Чтобы ее волосы снова засияли, а глаза заблестели. Нереальная и такая живая, она сидела рядом. Он ощущал ее взгляд на своем лице. Ведь догадалась уже, поняла, но молчит.

У владык не бывает жен, потому что женщины остро ощущают чужую, колкую силу внутри, там, где должно быть сердце. Неуютно теплому гибкому телу рядом со служителем Хаоса, холодного и равнодушного.

У владык не бывает детей, потому что нет женщин, способных пройти дорогой Хаоса, а только такие смогут принять его семя. Если уже за многие столетия Исайя дошел до отчаяния в попытке найти достойного преемника, то мечта о сильной спутнице, не испугавшейся принять Хаос, и вовсе несбыточна.

Так и сидел владыка Мертвых миров в башне, продуваемой ветрами, и мысленно прощался с хрупкой женщиной, укравшей его сердце. Дважды он отказался от дара богов бездумно и неосознанно. А теперь с ясной головой он готовился отпустить ее в третий раз.

Сейчас, в тишине и покое он наконец осознал, отчего вдруг покорился ему хаос на подступе к замку. В тот момент, когда он увидел вспышку в окне башни и в ужасе прокричал имя любимой, к нему подключился Исайя. На последних каплях жизни передал крохи умения Тангавору, подарил возможность хоть ненадолго обуздать неуправляемую пока силу. Дал шанс будущему владыке прорваться через озлобленных воинов, поджидавших его в замке. И теперь там, где Тангавор ранее ощущал Доррейона, была грустная тишина. Исайя отдал последнее, что у него было, и ушел. А Тангавор стал владыкой Мертвых миров, и не важно, готов ли он, достоин ли, сможет ли… У нового хозяина хаоса нет теперь выбора, ибо Исайя в него поверил.

Тангавор открыл глаза и посмотрел на Варвару, впитывая напоследок ее черты. Потом улыбнулся, легко поднялся и подхватил тело Лалиней на руки.

— Идем, пора выполнять данное Бранду слово.

И, не оглядываясь, вышел из комнаты.

Длинные коридоры и широкие лестницы. Молочные предрассветные сумерки заполняли замок, меняя его до неузнаваемости. Тонкая резьба на светлых стенах, спиральные колонны, переходящие в многоуровневые потолки. Витражи, роспись на стенах. Угрюмое и тяжелое здание, через которое Тангавор прорывался с боем, вдруг оказалось легким и воздушным дворцом. Будет интересно сюда вернуться, когда в мире сможет взойти солнце.

Он вышел во двор, где под охраной прямо на камнях сидели на коленях связанные обитатели замка.

— Бандиты и разбойники, — вздохнул Тангавор, раздумывая, удастся ли спасти их сознания, спаленные жизнью рядом с Брандом. Ведь тот вряд ли стеснялся использовать всю мощь ментального внушения.

Бранд с черным лицом пошатнулся при виде Лалиней на руках владыки.

— Ты же дал слово, — сипло выдавил он.

— Я дал слово ей помочь, — спокойно произнес Тангавор и вынес девушку за ворота. Уложил прямо на пепел черной земли. Белокурые волосы взметнулись от порыва ветра и заплясали последний танец под нечеловеческий вой мужчины, своими руками убившего сначала дочь, а потом сестру.

Тангавор стоял над Лалиней и мысленно перебирал растущий на глазах список проблем, которые надо решить. Разобраться, зачем Бранду понадобилась Варвара. Понять, что творилось в его лабораториях, а значит, найти понимающих и верных людей. Посетить те миры, чьи кристаллы начинают терять стабильность. Тангавор усмехнулся. Похоже, затеянная Брандом инспекция пойдет своим чередом и действительно с владыкой во главе.

Одно радовало — для общения с голубыми сердцами Мертвых миров не требовались ни навыки, ни инструкции. Сила, которая не желала складываться в нужные заклинания и сплетаться в требуемые узлы, при соприкосновении с кристаллами текла четко и почти разумно. Словно владыка лишь проводник, лишь инструмент для бесперебойной работы всех Мертвых миров.

Но впереди многие столетия, однажды своенравная сила подчинится и собственным нуждам владыки.

Тангавор не замечал, что от его лица и рук шло голубоватое мертвенное сияние. Не видел он и ласковый взгляд Варвары, нерешительно застывшей у ворот. Стоял широко расставив ноги и смотрел вдаль, отмечая краем глаза, как уводили связанных обитателей замка к портальному кругу, как рубили сухой лес для погребальных костров. Вот подвели Бранда с опустевшими глазами. Бесформенной кучей тот осел на землю и застыл. Тангавор вдруг понял, что не может сердиться на дядю. Нет больше ни страха, ни презрения, ни детских обид. Лишь понимание, что тот когда-то был хорошим человеком, а потом ряд поступков ради «блага» и…

Разве мог судить его тот, кто оставил гору трупов на камнях замка ради жизни одной-единственной женщины? А ведь Тангавору пришлось впервые убивать…

Отпустить Лалиней было легко.

Отпустить Варвару казалось невозможным.

И владыка Мертвых миров перебирал все возможные задачи, ставил близкие и далекие цели, лишь бы не думать о ней.