Глава 22

После нашего разговора колдун остаётся в доме. Говорит, что ему нужна пара дней для восстановления сил, поэтому мы с Ильёй берём Ягодку на прогулку. Друг рассказывает, как добрался до леса, как сам уехал в спешке, не сказав ничего ни брату, ни отцу. Да так торопился, что его конь повредил ногу в сумерках и Илья оставил его неподалёку от лесной границы у хороших людей, чтобы о лошади позаботились. Другу бы стоило просто переждать там полдня, но Илья не мог терпеть и дальше пошёл пешком.

Я показываю окрестности, рассказываю, как жила здесь и чем мы каждый день с колдуном занимались. Один раз Илья пытается назвать его настоящее имя вслух, но я делаю то же самое, что сделал и Март. Зажимаю рот друга ладонью и передаю слова первого весеннего месяца, что не стоит звать его зимнего брата по имени без особой надобности. Илья соглашается и смеётся над тем, как нервно я начинаю оглядываться.

Дальше я показываю ему поляну, где колдун обычно кормит птиц. Мы рвём ягоды и вдвоём кормим пернатых. Мне моментально становится лучше от знакомых повседневных дел. Вчера и сегодня утром всё казалось непривычным и неправильным, не так, как обычно, и вместо радости приносило скорее беспокойство. Теперь всё вновь становится похожим на спокойный день, события которого, как мне кажется, я могу предугадать. В душе остаётся лишь беспокойство за отца, но рядом Илья, по которому я скучала сильнее, чем могла представить.

Он в очередной раз смеётся, когда одна из птиц садится мне прямо на голову. Но смех Ильи прекращается, стоит мне столкнуть его в сугроб. Теперь уже веселюсь я, наблюдая, с какой неловкостью он пытается из него вылезти.

– Олег передал мне, что ты выглядела очень расстроенной, узнав, что я уехал раньше, – как бы невзначай бросает Илья, когда на закате мы поворачиваем в сторону дома.

Мы оба продрогли и проголодались. Илья ведёт Ягодку, поэтому я отдала ему свои варежки, а сама грею руки в карманах.

– Была. Ты же мне соврал. Я не успела тебе ничего рассказать, не успела отдать… – я осекаюсь, вспомнив, что об этом решила помалкивать.

– Что отдать?

– Хотела пирогов твоих любимых с грушей в дорогу дать, – моментально вру я, но Илья вопросительно приподнимает бровь. Ложь слишком очевидная, поэтому я меняю тему разговора, отвлекая его.

– А ты сам сказал, что у тебя три просьбы. Какая третья?

– Ты и первые две нарушила, – фыркает он.

– Согласна, первую нарушила, но не вторую! – возмущаюсь я. – Я не принимала никаких предложений.

– Тебя колдун и Ноябрь нарекли своей невестой, – под стать мне возмущается Илья, но делает это наигранно, специально.

– Как будто они меня спрашивали!

– Спроси Ноябрь, ты бы согласилась?

– Нет!!

– А колдун? Похоже, он тебе нравится.

– Нет! – из горла вырывается сдавленный смешок от одной неловкой мысли, что колдун может стать мне женихом. – Он мне нравится, но не так… он же меня от смерти спас. Сам знаешь, кто он такой и…

– А если я? – встревает Илья.

– Говорю же нет! Что? Нет, подожди… что ты имеешь в виду? – я теряюсь и путаюсь оттого, как непонятно прозвучал вопрос.

Илья снисходительно улыбается, снимает рукавицы, пальцами обхватывает мою шею и притягивает к себе. Мои мысли всё ещё в смятении, и я покорно делаю шаг к нему, невольно прикрывая глаза, пока он наклоняется совсем близко. От друга приятно пахнет снегом и ягодами. Я втягиваю носом запахи и задерживаю дыхание, пока большой палец Ильи поглаживает мою шею, а губы касаются щеки.

Он немного отстраняется, я открываю глаза, чтобы встретиться взглядом. Радужки Ильи такие синие, что вблизи напоминают воду озера под замёрзшим льдом. Только сейчас, когда ему приходится нагнуться ко мне, я понимаю, насколько он вырос и что от того мальчишки, которому я помогла в детстве, не осталось и следа. Он действительно красив, но не так, как колдун. У Ильи красота живая, с изъянами и странным очарованием, вроде кривой улыбки или едва заметного шрама на виске у линии роста волос. На самом лбу появляются морщинки, если Илья слишком сильно удивляется, или между бровями, когда хмурится.

Моё сердце пропускает удар, его лицо так близко, что невидимая сила тянет меня вперёд. Мне хочется попросить его о поцелуе, но гордость и страх перейти от дружбы к чему-то другому не позволяют высказать желание. Илья придвигается, скользит носом по моей скуле от подбородка к уху. Его щетина царапает чувствительную на морозе кожу, но по телу, в противоречие погоде, разливается жар, и хочется, чтобы он продолжал. Я сжимаю края его кафтана, не позволяя отстраниться.

– Нам пора, – тихо шепчет он мне на ухо и оставляет один тёплый поцелуй на щеке. Я нехотя отпускаю его одежду, стараясь скрыть разочарование. К счастью, румянец на щеках можно объяснить морозом.

Лишь вечером, перед самым сном, я вспоминаю, что на мой вопрос о третьем желании Илья так и не ответил.

* * *

На следующий день колдун вновь остаётся в доме, а Илья опять решает составить мне компанию. Сегодня я повторяю обычный распорядок, которому мы с хозяином этого леса следовали изо дня в день. Когда я нахожу утром мёртвого кролика и принимаюсь руками копать могилу, Илья вначале не понимает моего поведения, но после объяснения начинает помогать.

Затем мы кормим птиц. Сегодня помимо привычных свиристелей, воробьёв и снегирей прилетели две чёрно-серые вороны. Впервые я встречаю их здесь. Размер их клювов немного пугает, поэтому я кидаю им куски яблока издалека. Пусть поедят, раз уж прилетели. Они глядят на нас с Ильёй своими чёрными глазами, игнорируя угощение. Вертят головой, каркают несколько раз, но потом всё-таки что-то съедают и улетают. Я расслабляюсь, когда птицы исчезают из поля зрения, и возвращаюсь к ненавязчивому разговору с другом, который рассказывает о своих занятиях в Изране – главном городе одного из соседних княжеств. Он успел пробыть там месяц, вернулся на пару дней, чтобы проведать всех, а узнав, что я пропала, сорвался сюда.

– Куда ты направляешься, Яра? – спрашивает Илья, пока я сворачиваю на юг.

– Хочу проверить границу. Когда мы с тобой её пересекли, она была не на правильном месте. Ближе, чем раньше. Хочу увидеть, сокращается ли территория. Врёт ли колдун или действительно чувствует себя лучше.

Илья соглашается помочь. Южная сторона навевает мне пугающие воспоминания, поэтому я ступаю тише и осторожнее, внимательно вглядываюсь в лес впереди, чтобы быстро заметить появление хищников. Мы подходим к границе, оставаясь на снежной стороне. С последнего момента изменений не произошло, но по сравнению с тем, что я видела в самом начале, территория снежного леса сократилась.

– Хуже не стало, – заключаю я, втягивая носом привычный ноябрьский воздух с запахом сырой земли.

– Ты доверяешь колдуну, Яра? Веришь, что именно зимние братья – жертвы предательства? Уверена ли, что расколоть лёд и вернуть зиму будет правильно? – тихо озвучивает мои затаённые сомнения Илья.

Я не отвечаю сразу, а даю себе время ещё раз внимательно обдумать то, что узнала. Как можно точнее вспоминаю рассказы колдуна и Марта. Они совпадали в деталях, но я уже поняла, что слепо верить месяцам тоже не стоит. Однако помимо их рассказов есть другие доказательства их правоты.

– Я верю колдуну, – прихожу к прежнему заключению я. – Ты тоже видел гниющий урожай своими глазами. Уверена, что слышал волнения среди простого народа по поводу того, что мы будем есть, если ситуация ухудшится.

Илья кивает, а я продолжаю:

– И я верю колдуну хотя бы потому, что он не знал, кто я, но спас жизнь отцу, отдав снег, количество которого ему и так не просто поддерживать. Взамен попросил вернуть столько, сколько я забрала. Колдун вышел за границу своих земель, чтобы спасти мне жизнь, хотя мог этого и не делать. И, в конце концов, он мог пригрозить убить тебя, если я не расколю лёд, а вместо этого предложил сделку, готовый нас защитить и вывести из ноябрьского леса. Конечно, для понимания всей ситуации надо бы встретиться с Ноябрём и услышать его историю, но вряд ли это хорошая идея.

– Ты бы пошла на уступки, если бы он пригрозил убить меня?

– Конечно, – без заминки отвечаю я, удивляясь, что он даже спрашивает об этом. – Я бы расколола лёд по его требованию, лишь бы сохранить тебе жизнь.

Я говорю правду, не рассчитывая смущать Илью, но он краснеет, неловко запускает руку в волосы, трёт шею и отворачивается, разглядывая местность впереди.

– Проверки границы здесь достаточно, или ты и вдоль хочешь пройти? – хриплым голосом меняет он тему, избегая моего взгляда.

– Может, только немного, – предлагаю я. – Давай ненадолго разделимся. Ты иди вдоль границы на восток, а я на запад. Через несколько сотен шагов ты наткнёшься на расколотый дуб. Иди до него, а потом обратно. Здесь же и встретимся. Не уходи со снега, не ступай на ноябрьскую сторону.

Друг кивает и с улыбкой треплет меня по волосам, довольный моей навязчивой заботой. Я в очередной раз за сегодня по-глупому улыбаюсь, глядя на его лицо. Так продолжается весь день, каждый раз при взгляде в его глаза по телу разливается тепло, а щеки краснеют.

Мы расходимся в разные стороны. Я иду вдоль границы, про себя прикидывая, когда мне нужно будет повернуть, чтобы вовремя вернуться к указанному месту. Делаю точно так же, как и попросила друга, – остаюсь на зимней стороне леса.

Удовлетворённо киваю, глядя на то, что снега нигде не тают.

– Яра!

Моё имя, произнесённое кем-то чужим, застаёт меня врасплох. Неловко оступаюсь, нога с хрустом проваливается по колено в снег, и я заваливаюсь на бок. Не тороплюсь вставать, вместо этого нервно оглядываюсь.

Звук чужого голоса должен бы меня обрадовать, но после долгого времени рядом с колдуном такая внезапность скорее пугает. Лишь на зимней территории я ощущаю себя в безопасности, а любые странности со стороны ноябрьского леса кажутся мне иллюзией и обманом.

– Яра! Это действительно ты! – Из-за деревьев, растущих чуть поодаль, появляется Исай.

Его присутствие никак не укладывается в моей голове, поэтому я недоумённо моргаю, разглядывая младшего князя Истрога. В его образе ничего не изменилось. Каштановые волосы с мягкими кудрями, тёмный мёд глаз, щетина, может, только длиннее, больше похожая на короткую бороду, и нет той наглой улыбки, лицо сосредоточено, а в глазах беспокойство.

Я прихожу в себя, когда он стремительно направляется ко мне. Вскакиваю на ноги, отряхиваю одежду, Исай останавливается напротив. Его настороженный взгляд скользит по снежной границе, а последующий шаг на снег он делает аккуратно, словно ступает на вражескую землю. Хотя так оно и есть. Считают же, что колдун убивает всех, кто приблизится к его территориям.

– Что ты здесь делаешь? Исай, как можно быть таким глупцом и надеть кафтан с золотой вышивкой в Зимний лес? – я порывисто хватаю его за рукав.

На нём чёрные штаны и рубашка, а сверху кафтан в коричневых и золотых тонах. На поясе среднего размера меч и кинжал. Немного успокаиваюсь, зная, что он умеет обращаться с оружием, и ноябрьским лисам просто так его не тронуть. Но князь всё равно совершает глупость.

– Это всего лишь нити, Яра, – отмахивается Исай с улыбкой, даже не взглянув на свою одежду. – Но ты! Ты жива, и это настоящее чудо! Пойдём, княжна, твой отец здесь!

– Что? Где мой отец? В лесу?! – я вглядываюсь в деревья за спиной молодого князя, но там никого нет и неестественно тихо.

– Владимир подслушал разговор твоих сестриц, когда они обсуждали, как ты убежала в Зимний лес. Мира призналась Василисе, что подложила тебе своё золотое кольцо, – торопливо объясняет Исай, обхватывая мою ладонь и сжимая пальцы. – Владимир был разочарован и пришел в ярость из-за их поведения, ведь сёстры они тебе, а так поступили и больше месяца молчали. Да и я видел, как конюх твой вернулся, а на следующий день неожиданно пропал, услышав, что тебя уже месяц как нет.

Он продолжает объяснять, а мой взгляд мечется между его лицом и деревьями в ноябрьской части леса. Напряжённо жду, что оттуда вот-вот выйдет отец, но никто не появляется, а лес тих, какой-то смиренный сегодня. Даже ветер дует слабо, едва шурша старыми листьями.

– Отец тоже узнал?

– Да, брат рассказал нам всем. Князь Дарий собрал самых преданных людей и вот-вот подойдёт к границе леса. Мы с братом вызвались поехать вперёд, чтобы проверить местность первыми, – поясняет Исай, замечая мой бегающий взгляд.

– Вот оно что, – тихо говорю я, переставая озираться.

– Владимир тоже где-то здесь бродит, ищет тебя.

– Но стоит такая тишина. Не встреться мы, Исай, я бы даже не узнала, что вы здесь.

– Глупо кричать в подобных местах. Так и беду или колдуна призвать можно, – серьёзно отвечает мне молодой князь. – Не знаю, что с тобой произошло, Яра, но нужно идти, пока колдун не явился.

Исай крепче обхватывает моё запястье и тянет за собой, перетаскивая на осеннюю сторону, а я запоздало упираюсь, изо всех сил замедляя его шаг.

– Как только приедет Дарий, он прямиком сюда ринется. Хочешь, чтобы батюшка твой себя опасности подвергал?!

Его доводы справедливы, но тут Илья, колдун и лёд, который я должна разбить. Меня не столько пугают лисы, сколько мысль, что я уйду, а колдуну вдруг вновь станет хуже и меня рядом не будет, чтобы помочь. Не понимаю, откуда это странное чувство, но всё моё тело натягивается как струна, из груди к горлу поднимается крик, который я едва сдерживаю.

– Да что с тобой, Яра? – не понимает Исай, упрямо уводя меня дальше от снега.

– Нет-нет! Погоди! Тут Илья! Нужно его найти, – хватаюсь я за любой разумный довод не покидать зимних мест.

– Не переживай за своего конюха! Мы встретим Владимира, и ради тебя я попрошу брата его найти и привести, – отмахивается молодой князь.

Я оглядываюсь по сторонам в поисках хищников, но тех, к счастью, пока нет. Однако я знаю, что это лишь вопрос времени, в прошлый раз они тоже набросились на нас с Ильёй не сразу.

– Нет! – Я встаю как вкопанная, понимая, что дальше не двинусь.

Не могу, не нарушу обещания, данного колдуну, и не оставлю Илью одного. Знаю, что он там в безопасности, но шагу больше не сделаю. Я и так дважды исчезла, ничего Илье не сказав. Впредь разбивать другу сердце я не намерена.

Стоило мне принять это решение, произнести отрицательный ответ, как на душе стало спокойнее, будто весь груз ушёл с плеч, наполняя сознание забытой уверенностью.

И шагу больше не сделаю.

– Ты нашёл её, брат. Я и не сомневался, что она жива.

Справа к нам идёт Владимир. Старший князь Истрога в схожих одеждах, на поясе так же висит меч, а за спиной арбалет. Оба брата в чистых дорогих нарядах, а ножны мечей богато украшены росписью и позолотой. В очередной раз ужасаюсь количеству драгоценного металла на них, ведь всем известно, что его сюда проносить не стоит.

Моя одежда тоже чистая, я регулярно всё стираю, но кафтан и сарафан были не раз отремонтированы, и рядом с князьями я и на княжну едва ли похожа. На голове ни украшений, ни кокошника, пальцы голые и ни одного браслета.

– Нашёл, но идти она не желает, – недовольно говорит Исай.

– Не желаешь идти с Исаем, то идём со мной, Яра. Со мной ты будешь под защитой, – Владимир протягивает мне раскрытую ладонь, но я не успеваю и ему ответить отказом, как между нами встаёт Исай.

– Твой намёк смехотворен, брат. Со мной она под большей защитой.

– Не льсти себе, – одними губами притворно улыбается старший князь своему брату, а в тоне его слышно очевидное снисхождение.

– Не пытайся вновь забрать то, что тебе не принадлежит. В прошлый раз именно из-за твоей жадности ничего не вышло, – холодно парирует Исай, гордо расправляя плечи.

– Не моя жадность, а твоя гордыня всё портит.

Я делаю шаг назад, решая вернуться в зимнюю часть леса, пока они заняты перепалкой, но оба моментально замечают моё движение. Исай до боли хватает меня за руку и силком тащит на юг.

– Решим наш спор, как только выберемся отсюда, или желаешь совершить ту же глупость, что и в прошлый раз? – раздражённо бросает Исай старшему брату.

Я оглядываюсь назад, снежная полоса давно скрылась из вида.

– Я сказала, что никуда не пойду! – огрызаюсь я на их дерзость.

Да как смеют они тащить меня против воли?! Я, может, и младшая, но княжна ренская. Не смеют они со мной так обращаться!

Упираюсь каблуками сапог в рыхлую землю, силюсь отцепить пальцы молодого князя от своей руки и строго приказываю меня отпустить, хоть голос и дрожит, выдавая страх. В ответ на моё недовольство Владимир приподнимает бровь, шагая рядом, а Исай хмыкает, оглянувшись на меня один раз. Они двигаются уверенно, а мои отчаянные попытки их остановить не дают результатов, князья тащат меня с лёгкостью всё дальше от Зимнего леса.

– Я сказала нет! – мой злой крик прокатывается по лесу, пугая нескольких птиц.

Но если на мой вопль они не обращают внимания, то замирают, когда я упираюсь ногой прямо в ствол ближайшего дерева, намереваясь любым способом отвоевать себе свободу.

Братья замирают с неподдельным недоумением, оценивают моё упрямство. Возможно, я выгляжу как сумасшедшая. Двое молодых мужчин пришли, чтобы спасти меня от колдуна, а я кричу и ногой в дерево упёрлась.

На губах Владимира появляется довольная улыбка, я пользуюсь заминкой и вырываю свою руку из хватки его брата. Но Исай тоже не выглядит опечаленным.

– Именно так, – довольно тянет младший князь. – С таким характером и должна быть.

– Согласен. Вначале была слишком покладистая, – соглашается Владимир.

– Не всегда, брат, мне она не раз высказывала, что думает. Но слова – это одно, посмотрим, на что же она способна. Такую завоёвывать хоть будет веселее.

Я цепенею и разеваю рот, слыша, что они обсуждают меня как племенную кобылу. Хочу развернуться и уйти, но Исай вновь оказывается рядом, хватает меня, намереваясь, как мешок с репой, перекинуть через плечо. Я вовремя выворачиваюсь и бью его локтем в живот. Хочу добавить коленом в лицо, как учил Илья, но сарафан мешает задрать ногу. Молодой князь оказывается быстрее, он держится рукой за ушибленное место на животе, но беззаботно смеётся, отходя на пару шагов.

Владимир тоже намеревается схватить меня и закинуть на плечо, но я вовремя шарахаюсь от него и прячусь за ближайшее дерево.

– Быстрая, как лиса, – с понимающей улыбкой бросает Владимир брату, а у меня руки покрываются мурашками, тело начинает дрожать, а голова предательски пустеет.

Не дожидаясь очередных попыток поймать меня, я срываюсь с места и бегу обратно к зимней части леса. После хождения по снегу я ловко перепрыгиваю через выступающие из земли корни, способные меня задержать. Но Владимир ошибся, быстрее лисы я быть не могу.

Опасаясь погони братьев, я забываю оглядываться по сторонам, и чёрно-рыжая тварь с лёгкостью бросается на меня, сбивая с ног. Стон срывается с губ, когда я качусь по земле, собирая грязь и листья, не успеваю остановиться и ударяюсь головой о ствол.

Лиса, что сбила меня с ног, не нападает, отскакивает в сторону и караулит, чтобы я не дёргалась. Рычит, скаля зубы. Я бросаю взгляд на Исая и Владимира, те хоть и видят, что происходит, но с места не двигаются.

Я нервно сглатываю, мозг находит всему этому объяснение, и оно пугает меня до чёртиков, добавляя рукам дрожи. Я шарю вокруг в поисках палки, следя, как всё больше ноябрьских тварей выходит из-за деревьев. Ждали своей минуты. Они обступают нас с восточной, западной и южной сторон. С севера пока свободно. Все янтарные глаза устремлены только на меня. Хищники проходят мимо князей Истрога, даже не поворачивая голов в их сторону.

Это даёт мне все необходимые подсказки. Остался лишь один вопрос.

Кто из них кто?

Исай лениво цокает языком, когда лиса, что сбила меня с ног, лязгает зубами в опасной близости от моего сапога. После этого звука животное пристыженно прижимает уши к голове, прячет зубы и отходит на пару шагов. Я раздражённо смотрю в глаза молодого князя, он обнажает белоснежные зубы в хищной улыбке, понимая, что я его узнала.

– Значит, Ноябрь…

– Приятно познакомиться, невеста, – Исай отвешивает мне насмешливый поклон.

– Я тебе не невеста, – огрызаюсь я.

– Не тебе решать, княжна. Так уж нам выпало, – расслабленно пожимает тот плечами.

– Выпало, но не означает, что так и должно быть, – хмыкает Владимир.

– А ты тогда кто? Сентябрь или Октябрь? – парирую я.

– Октябрь, княжна, – с мягкой улыбкой кивает он.

И теперь мне действительно становится всё ясно. С первой встречи Владимир был словно первые тёплые деньки октября с пожарами на кронах и листопадом. Исай хоть и тоже осень, но холодный, как ноябрьский ветер, и взгляд его колючий, как голые ветки клёна.

– Зачем вы это сделали? Зачем пришли свататься к моим сёстрам?

– Разве вы, смертные, не любите подобные игры? Праздники, сватовство, венки? – почти с искренним удивлением спрашивает Исай, а у меня будто пелена с глаз сходит, и с каждой секундой я вижу в нём всё меньше человеческого.

Для осенних братьев надежды и симпатии моих сестёр не более чем игра. Короткий момент в их бессмертной жизни, когда они решили примерить маски смертных и притвориться кем-то другим.

– Мы пришли не к ним, а чтобы взглянуть на тебя, как ты изменилась. Мы чувствовали, что приближается твоё восемнадцатилетие. Хотя твоё яшмовое кольцо временами сбивало с толку. Поэтому мы и понять не могли, куда же ты делась, пока не услышали разговор твоих сестёр и пока не явился твой друг. Мы решили проследить, что он будет делать, узнав о твоей пропаже, – разъясняет всё Владимир.

Сжимаю пальцами палку, что нащупала, пока они говорили, и со всей силы бью ближайшую лису. Вкладываю всю силу в удар, поэтому хищник сразу распадается на осенние жухлые листья. Я не медлю, вскакиваю на ноги и бегу к снегу, подгоняемая весёлым смехом Ноября.

– Ты пойдёшь с нами, Яра! – кричит мне Владимир. – Такова твоя судьба!

– Нет, не пойду! – зло отвечаю я, а одна из лисиц опрокидывает меня на землю, зубами впиваясь в сарафан.

Хищник отрывает кусок ткани, я пинаю её ногой прямо в морду, кричу, когда другая рыжая тварь пользуется случаем и впивается мне в плечо. Не так сильно, как раньше. Она едва прокусывает одежду и кожу. Крови мало, но мне всё равно больно, поэтому я кричу и луплю животное палкой, пока оно не отпускает.

Хищников становится всё больше, а мои движения уже не так стремительны. Исай не собирается меня убивать, иначе лисы уже могли впиться мне в горло, но Ноябрь явно намерен меня измотать, чтобы я не могла сопротивляться, когда он решит тащить меня дальше.

Закрываю голову руками, желая защититься от следующей твари, как вдруг её протыкает меч. Второй хищник разлетается листьями, после того как Илья опускает на неё длинную палку. Друг держит меч в правой руке, а левой орудует палкой на манер второго клинка. Я поднимаюсь на ноги и помогаю ему как могу.

Осенние братья, недовольные поворотом событий, подходят ближе, а хищники немного отступают, подчиняясь очередному приказу Ноября.

– Они что-то сделали тебе, Яра? – серьёзно спрашивает Илья, откидывая палку и прижимая меня к себе.

Я утыкаюсь лицом ему в грудь. Рядом со спокойным Ильёй заметно, что меня всю трясёт. Горло сдавило от страха, и я могу только мотать головой. Друг тихо ругается сквозь зубы, нащупав прокушенную одежду на плече. Он отстраняет меня, чтобы беглым взглядом осмотреть рану. Его зрачки сужаются при виде крови на одежде и его пальцах.

– Исай – Ноябрь, а Владимир на самом деле Октябрь, – тихо шепчу я.

Илья поднимает взгляд на Исая:

– Недаром ты мне сразу не понравился.

– Попридержи норов, конюх, – презрительно усмехается Исай.

– Не вмешивайся в то, чего не понимаешь, смертный, – сухо бросает Владимир.

– То, чего не понимаю? Это ты про историю восемнадцатилетней давности, когда колдун облапошил вас обоих и не дал забрать Яру? – насмешливо интересуется Илья, слегка наклоняя голову, отчего его волосы щекочут мне лоб, пока он вновь прижимает меня к груди.

Его поддержка и уверенность согревают, придавая сил. Лица осенних месяцев темнеют, а улыбки почти вянут, становясь натянутыми. Я оборачиваюсь, до снежной полосы не меньше десяти шагов. Отстраняюсь от друга, необходимо как-то отвлечь осенних братьев и что-то придумать. Колдун слишком слаб, чтобы противостоять этим двоим. Нужен кто-то другой.

– Март! – вновь зову я, оглядываясь вокруг. – Март!

– Не зови этого прохвоста, Яра, – спокойно советует Владимир. – Он не явится. После того как вмешался в план Ноября, перед нами он предпочитает не показываться.

Вмешался в план?

Украл часть души.

Тогда они правы. Он не явится из страха.

Исай обнажает меч, и моё тело сковывает страх не за себя, а за Илью. Хотя кто знает. Может, Ноябрь предпочтёт и меня убить, лишь бы я не помогла Декабрю и остальным зимним братьям.

Его меч красивый, одноручный. Рукоять из кости и золота, причудливо украшенная резьбой. Сталь сверкает новизной, когда он ловит свет лезвием.

Этот луч света отвлекает меня, но не Илью. Он реагирует быстро, будто только и ждал обмана и удара исподтишка. Левой рукой он задвигает меня назад, а сам блокирует рубящий удар соперника. От лязга стали о сталь у меня в ушах звенит, звук болезненно отдаётся в зубы. Из-за напряжения я слишком сильно сжимаю челюсти.

– Всё такой же быстрый. Странный ты, смертный, конюх, и мне это в тебе нравится, – задумчиво бормочет Ноябрь, надавливая на лезвие Ильи. – Совсем не похож на типичных весенних детей.

Не рискую забирать у друга кинжал, чтобы помочь. Вряд ли от меня вообще будет толк.

– Март!! – зову я. Илья отталкивает меня в сторону, а сам начинает кружить с Исаем, выискивая слабые места соперника. – Март! Илья – дитя твоего месяца! Разве не должен ты им помогать?!

– Наивная ты, княжна. Месяцы могут заботиться о своих, но за всеми не углядишь. А многие наши братья и вовсе самовлюблённые эгоисты, – скучающим тоном объясняет Владимир, не вмешиваясь в поединок.

– Как твой брат, например, – огрызаюсь я.

– Как мой брат, – согласно хмыкает тот.

– Я бы оскорбился, если бы сам не был бы согласен, – без стеснения вставляет Исай.

Илья атакует, пользуясь тем, что соперник открылся, но тот с лёгкостью отбивает колющий удар. Поединок длится недолго. И первая пролитая на землю кровь – это кровь Ильи. Ноябрь мечом рассекает ему плечо. Порез не длинный, но достаточно глубокий, чтобы разрезать одежду и кожу с мышцами. К счастью, это левая рука, и всё же я прекрасно осознаю, что Илья хоть и талантлив, но одного из двенадцати месяцев ему не одолеть.

Друг делает обманный манёвр и бьёт Ноябрь кулаком прямо в челюсть. Исай отступает на шаг, в недоверии трогает разбитую губу, вздрагивает от боли, будто данное чувство для него в новинку. Кровь у него такая же красная, как и у любого другого человека. Но это обман нынешнего тела, формы, что они принимают себе на забаву. Если Илье и удастся заколоть Исая, то тот лишь на время лишится своего облика. Если же меч окажется в теле моего друга, то он умрёт.

В ответ Ноябрь нападает, Илья отражает несколько атак, уходит в сторону, избегая лезвия противника, но всё равно пропускает удар в челюсть. Исай дёргается вперёд, хватает Илью за мартовский оберег и резко тянет на себя, не позволяя моему другу отстраниться на безопасное расстояние. Шнурок не рвётся, но железные бусины и подвески жалобно скрипят под пальцами Ноября. С лица Ильи сходит краска, и он пропускает удар ногой в грудь. Со стоном врезается в ствол дерева рядом со мной. Сползает по нему, падает на колени и сплёвывает кровь, что собралась во рту. Илья упрямо поднимается, опираясь на меч. Я помогаю ему, обнимаю и пальцами зажимаю рану на плече.

– Не в тот месяц ты родился, смертный, – морща нос, Исай швыряет несколько сорванных, искорёженных деталей оберега обратно Илье. Тот ловит их и прячет в кармане кафтана, однако талисман испорчен, и тревога из глаз друга не пропадает. – Родись ты в мой период, я бы одарил тебя большей силой!

Лоб Ильи покрывают капли пота, временами по лицу пробегает судорога боли, но хмурого взгляда с Исая он не сводит, а на губах появляется злая усмешка. В глазах Ноября вспыхивает недовольство, когда Илья провоцирует, специально утыкается мне носом в волосы всего на пару мгновений, но я прекрасно замечаю каждое из его прикосновений. Он отстраняется, отходит от меня чуть в сторону на случай, если вдруг противник снова решит напасть – боится, что я могу попасть под удар.

– Я всё ждал, когда же ты появишься, Ноябрь.

Мы все оборачиваемся на голос колдуна. Он предусмотрительно остаётся в пределах своей территории на снегу. Колдун стоит, обеими руками опираясь на посох, почти висит на нём, словно ему тяжело удерживать тело в вертикальном положении. Его улыбка похожа на довольный оскал, но плечи поникли, и я ловлю себя на желании, чтобы он ушёл и не пытался нам помогать. Не хочу видеть, как он растратит последние силы.

Колдун втягивает носом воздух и безошибочно поворачивает голову в сторону Октября.

– А ты всё так и таскаешься за своим младшим братом? Как шакал, только и ждёшь случая, как бы невесту себе отобрать? – едко интересуется он.

– Однажды у тебя вышло нас поссорить, но больше я на это не попадусь, – отрезает Владимир.

Колдун равнодушно пожимает плечами:

– Как бы то ни было, оставьте смертных в покое и убирайтесь к себе.

– Делайте, что он говорит. Этих смертных вы не заберёте, – со стороны Зимнего леса, чуть в стороне выходит Март. Он всё тот же маленький мальчик, но лицо его жёсткое, а в глазах тени. Я чуть расслабляюсь. Он всё-таки пришёл нас поддержать.

– Не тебе нам указывать, – фыркает Исай.

– Так же, как и не вам решать мою судьбу, – обрываю я их спор, и все мужчины поворачиваются ко мне. – Я остаюсь с колдуном! Не стану я ни твоей невестой, Исай, или твоей, Владимир. Вы обманули моих сестёр! Обманули моего отца и меня! Обманули зимние месяцы и Март! Я никуда с вами не пойду, и мне плевать, кто решил, что я чья-то невеста! Я сама выберу себе жениха, но это точно будете не вы!

Я злюсь и кричу на них, усталая от пренебрежительного отношения, будто я вещь, с которой они играют с момента моего рождения. Колдун говорил, что не понимает, что такое любовь, но он хотя бы испытывает что-то подобное к животным. Эти же двое лишь притворяются, делая вид, что осознают, каково это чувство. Я для них игрушка, которую они вскоре случайно сломают и выкинут, а затем через мгновение позабудут о моём существовании.

– Ты не можешь остаться с ним в Зимнем лесу, Яра, – качает головой Владимир. – Уже все ощутили, что ты в состоянии разбить лёд. Сделаешь это, и все три зимних брата придут за Исаем. Действует он опрометчиво, но мне он младший брат. И я привык его защищать.

Владимир говорит с долей сожаления, разочарованно качнув головой.

– Я же сказала, что не вам указывать, что я могу. Давайте разойдёмся мирно, – отвечаю я.

– Это действительно твой окончательный выбор, Яра? Добровольно ты с нами не пойдёшь?

– Нет, не пойду.

– Тогда мне жаль, княжна, но зиме ты не должна достаться, – тем же нечеловечески спокойным тоном говорит Владимир и раньше, чем звучат чьи-либо возражения, перекидывает вперёд арбалет, вскидывает к плечу и стреляет в меня.

Март вскрикивает, а я растерянно пячусь назад. Прийти на помощь успевает только Исай. Он разворачивается, стремительно отбивая лезвием меча летящий болт в сторону.

– Ожидал чего-то подобного от тебя, брат, – хмыкает он. – Но не торопись. Я заберу княжну и без её согласия.

Я возмущённо набираю воздуха в лёгкие, но проглатываю невысказанное недовольство, отвлекаясь на хрип. Поворачиваю голову, чтобы увидеть, что отбитый арбалетный болт торчит из живота Ильи прямо под грудной клеткой. Друг сгибается от боли, а кровь расползается по рубашке. Меч выпадает из его руки, Илья делает пару шагов назад, обхватывая древко пальцами. Его шатает, но он пытается устоять.

– Проклятье, – ворчит Исай, раздосадованно взмахивая рукой с мечом. – Я и так планировал его убить, но не таким нелепым способом. Никакого благородства в твоём оружии, брат.

Голос Исая раздражённый и разочарованный, но так говорит тот, кто почти выиграл партию, пока другой случайно опрокинул стол с игровыми костями, лишая возможности узнать настоящего победителя.

Лёгкие немеют. Я не могу ни закричать, ни даже ахнуть. Со всей силы пинаю Исая по ноге и отталкиваю со своего пути. Мне преграждают дорогу лисы, но чувство опасности полностью погребено под ужасом, затапливающим моё сознание. Не глядя, голыми руками расталкиваю тварей, чтобы пройти. Те скалятся и тявкают, но не кусаются. Падаю на колени рядом с Ильёй и обхватываю его руками, когда тот сам почти валится на землю. Из его рта сочится кровь. Мои губы шевелятся, я напрягаюсь, силясь выдавить хоть пару слов. Мне не хватает воздуха, я задыхаюсь, а Илья в моих руках морщится от боли.

– Март, неси снег, – хрипло лепечу я.

Никто не двигается с места, поэтому поднимаю взгляд на мальчишку.

– Снег!! – мой вопль оглушает меня саму.

Не знай я, что ребёнок передо мной один из двенадцати месяцев, решила бы, что он самый настоящий восьмилетний мальчишка, напуганный и шокированный разворачивающимся зрелищем. Его глаза огромные, рот разинут, он вздрагивает всем телом от моего крика, словно я ударила его.

– Неси снег!! – я не уверена, кричу или уже рычу на него. Никогда ни с кем я так не разговаривала.

Март срывается с места и исчезает за деревьями в направлении снежной поляны. Я прижимаю Илью к себе, упрашивая подождать совсем немного. Друг что-то вяло говорит, но не может закончить и первую фразу, как кровь вновь идёт ртом.

– Что вы натворили, глупцы? – обеспокоенно спрашивает колдун.

– Мы бы всё равно его не отпустили, Яра, – каким-то нелепым оправданием пытается утешить меня Исай. – Этот смертный в тебя влюблён и слишком приставуч. Это было неизбежно.

Я игнорирую их всех. Касаюсь губами лба Ильи, нервно поглядываю в сторону леса, надеясь, что Март вернётся как можно скорее.

– Даже не смей, – угрожающе предупреждает колдун, когда Владимир неторопливо заряжает арбалет новой стрелой. Октябрь замирает, как только хозяин леса стучит посохом по земле, посылая предупреждающую вибрацию.

Мои руки трясутся, а крови Ильи так много, что она впитывается и в мою одежду, металлический запах перекрывает все остальные. В глазах собираются слёзы, но я до боли закусываю губу, хмурю брови, заставляя себя сдерживаться. С губ срывается всхлип, я улыбаюсь при виде испуганного Марта, который на вытянутых руках несёт свежий снег.

– Нужно вытащить, – с трудом шепчет Илья и громко стонет, пытаясь вытянуть болт.

Слёзы всё-таки начинают течь, но я хватаюсь за древко и помогаю. Илья дёргается и кричит, пока болт выходит из его тела. Кровь с новой силой вырывается наружу. Я зажимаю рану ладонью, а Март поит Илью снегом. Тошнота от сильного металлического запаха подкатывает к горлу, но я сглатываю и продолжаю давить на рану, чувствуя тёплую кровь, сочащуюся сквозь пальцы. Убеждаю себя, что ещё совсем немного и всё закончится. Илья пьёт, сглатывает всё, что даёт Март. Мы напряжённо ждём, я всматриваюсь в лицо друга, которое так и остаётся неестественно бледным. Его губы теряют яркость, сливаясь с кожей. На мгновение отнимаю руки от раны, но тут же возвращаю. Ничего не изменилось.

– Март! Откуда ты принёс снег?! Почему он не помогает? – Меня трясёт от страха, сердце бьётся прерывисто где-то в горле.

– С поляны, как и всегда, – растерянно оправдывается мальчишка.

– Нет… нет, – бормочу я. – Должно помочь. Ведь всегда помогает! Почему живая вода не помогает?!

Я оглядываю всех присутствующих в поисках ответов, но те хранят задумчивое молчание. Задерживаю взгляд на колдуне.

– Колдун! Почему она не помогает?!

– Я не знаю, княжна, – рассеянно говорит тот. – Живая вода всегда помогает.

– Почему она не помогает?! – я срываюсь на крик, не получив удовлетворительного ответа, но уже не знаю, кого спрашиваю.

– Яра… – тихо зовёт меня Илья, а я прижимаю его к себе крепче. Он носом утыкается мне в шею, пока я сквозь злые слёзы с ненавистью смотрю на Исая и Владимира.

– Март! Принеси ещё. Нужно чуть больше, и всё, – прошу я, хотя в глубине души понимаю, что дело не в этом.

Но ведь колдун говорил, что живая вода способна вылечить всё, что угодно, любую болезнь и любую рану. Почему же…

Я своими глазами видела, что она может сделать.

Я сама истекала кровью, а вода меня вылечила.

Почему же…

Продолжаю аккуратно укачивать друга на руках, чувствую прикосновение его волос и кожи к своей шее. Продолжаю зажимать рану на животе. Прокручиваю в голове одни и те же мысли, не замечая, как проходит время. Никто из присутствующих не вмешивается. Март отходит на несколько шагов.

– Ты хотел попросить у меня три вещи, – вдруг вспоминаю я. – Какая третья?

Хочу взглянуть другу в лицо, но какой-то глубинный страх меня останавливает. Я продолжаю ждать ответа, а он молчит.

– Какая третья? – вновь ласково повторяю я, моя глупая улыбка нервно дрожит, но я продолжаю удерживать её на губах, надеясь этим подбодрить Илью, заставить набраться смелости и сказать мне правду.

Трусь щекой о его светлые волосы, вспоминая, каким тощим ребёнком он был, а теперь у меня ноют руки, я с трудом его держу.

– Что третье ты хотел у меня попросить?

Терпеливо жду, невидящим взглядом рассматривая голые ветки и голубое небо с редкими облаками над головой.

– В чём дело? – колдун спрашивает тихо, я едва различаю его вопрос.

– Он умер, – бесцветным голосом отвечает Март.

Похоже, я раскачивалась с другом на руках слишком долго, потому что, когда наконец замираю, мне кажется, что весь лес продолжает качаться.