1

Вернулась я в комнаты в самом паршивом настроении. Хотела уже приказать Кэти и Вивиен помочь приготовиться ко сну, как заявились мои родственники.

Вид мой вызвал у них недоумение, смешанное с любопытством и негодованием.

– Где ты таскалась, дрянь? – спросил родитель Арисы, двинувшись на меня со сжатыми кулаками. Этот мужлан привык решать все дела силой, умом-то Создатель не наделил!

– У принца. Выясняла его намерения, как вы и велели. Я зря времени не трачу, а делом занимаюсь, ради которого мы и приехали! – ответила я, скрестив руки на груди и посматривая то на родителя, то на дядю.

Последний, опираясь на трость, улыбался и, казалось, наслаждался сценой.

– И что удалось узнать? – спокойно спросил он, но в его тоне мне почудилась угроза. Он явно не привык позволять водить себя за нос дешёвым фарсом.

Дядя сделал знак моим горничным, и те так торопливо вышли в коридор, будто за ними гнались адские гончие. Дядя тут же подошёл к двери и прошептал заклятие, не позволяющее подслушивать.

– Королева позвала меня почитать ей перед сном. И сказала, что Рьяна, её фрейлина, выйдет за принца. И что детей у них не будет – род покойного короля прервётся.

– И отлично! – гаркнул родитель, устроившись с сапогами на моей постели. Я только поморщилась. Ну и манеры! Надо будет сказать горничным, чтобы перестелили.

– Нет, нельзя этого допустить! – выдохнула я, решившись озвучить вслух свой план. Пока ещё не созревший, не до конца продуманный. Но всё лучше, чем стать игрушкой короля.

– Что ты имеешь в виду, Ариса? – медленно спросил дядя. Он чем-то напоминал мне нынешнего короля, хотя несомненно уступал последнему в стати и красоте.

Дядя смотрелся обычным мужчиной старшего возраста, даже его брат казался красивее, но лишь на портрете в парадном мундире. Если видеть их вдвоём вживую, старший приковывает все взоры своей неторопливой манерой разговора и движениями, схожими с еле заметными подрагиваниями лапки паука, сидящего в центре паутины и ждущего беспечную жертву.

Какая-нибудь залётная муха или стрекоза, даже бабочка, порхает себе, посмеиваясь над неподвижным охотником, дразнит его, уверенная в собственной недосягаемости, пока не понимает, что влипла. А коли влипла, назад пути нет. Сожрут.

– Королева в возрасте. У неё мало шансов родить здорового ребёнка, – осторожно начала я, подбирая слова и пристально следя за реакцией слушателей. – К тому же не исключено, что это будет девочка. Новый король тогда найдёт себе другую жену, а бесплодную или неспособную больше рожать отправит с глаз долой. Или отравит.

Я выдохнула. Вроде тихо, никто не делает возмущённых лиц, не кричит об измене. Лишь лорд Фрэнсис хмуро посматривал то на дверь, то на брата. Видимо, от его решения всё и зависело.

А лорд Харди Тритий молчал и не смотрел ни на кого. Потом он повернулся спиной и сделал три шага к двери, его трость скрипела под тяжестью хозяина сильнее обычного. А потом дядя проворно повернулся на каблуках, преодолев расстояние в несколько шагов, и ткнул тростью мне в грудь.

– Я вижу, к чему ты клонишь. Только дело рисковое, шансов напороться на инквизицию больше, чем пережить завтрашний день. Что тебе ещё сказала королева? Не скрывай, вижу, что это не всё.

– Отвечай же! – топнул ногой родитель, вставший за моей спиной.

– Что на время её бремени, я должна стать любовницей её мужа.

– И что тебя не устраивает? – дядя выразительно поднял бровь, с интересом ожидая моего ответа.

– Что когда она родит, от меня избавятся. В лучшем случае заставят уйти в храм послушницей, в худшем – лишат жизни. И путь к принцу будет заказан.

– И?

Вот он, решающий момент!

– А если мы изначально сделаем ставку на принца, уже готового претендента на престол, у нас есть шанс выиграть.

– Что выиграть-то? – хмыкнул родитель Арисы, снова доставший из кармана видавшую виды зубочистку. Должно быть, он пользовался ею всякий раз, когда нервничал.

– Корону, – вместо меня ответил дядя. И произнёс это так, будто предлагал нам решить: власть или казнь за измену. И по его взгляду я поняла, что в случае провала первой на эшафот взойду я.