Глава 7

Пробуждение принесло очередное разочарование. Втайне я надеялась увидеть родную квартиру или хотя бы потолок больничной палаты, но вокруг все так же оставалась выделенная мне спальня в резиденции дияра.

Проснувшись, я первым делом направилась в туалетную комнату, просторную, с массивным каменным бассейном, вмонтированным в пол. Вода подавалась по медным трубам, и стоило повернуть резной вентиль, как из крана хлынул горячий поток, наполняя помещение паром и уютным шумом.

— Обнадеживает, что трубопровод они все-таки изобрели, — пробормотала я и с наслаждением погрузилась в воду, чувствуя, как напряжение уходит из мышц.

Теплота обволакивала, смывая остатки тревожного сна, а мягкий свет странных ламп, отраженный в полированных плитах, создавал почти успокаивающую атмосферу.

Казалось даже, что еще чуть-чуть, и все вокруг растворится, обнажив привычный и знакомый мне современный Петербруг.

Но стоило выбраться из воды и подойти к полочкам с местными средствами ухода, как иллюзия растаяла. Ряды баночек, пузырьков и шкатулок с замысловатыми символами поставили меня в тупик: ни названий, ни понятных обозначений, ни даже намека на то, что из этого крем, а что — средство для волос.

Повертев в руках один сосуд и понюхав его содержимое, я вздохнула и позвала горничную. Та появилась бесшумно, застыла в почтительном полупоклоне.

— Помоги с этим разобраться, пожалуйста.

Умертвие с удивительной точностью выбрало несколько баночек и флаконов, и объяснило, что для чего предназначено.

Я словила себя на очередном ощущении нереальности происходящего.

Вскоре с банными процедурами было покончено, и примерно через час я уже была причесана, одета и вообще полностью готова к первому основательному разговору с женихом.

Горничная сообщила, что готова проводить меня, и не дожидаясь ответной реакции, бодро зашагала к выходу из комнаты.

Разумеется, я последовала за ней.

Для себя я наметила несколько важных моментов, которые стоило прояснить в первую очередь.

Во-первых, не является ли потенциальный благоверный чокнутым психопатом. Я не сразу поняла, что именно меня смущает, а затем осознала — большинство слуг оказались не только мертвы, но еще и весьма молоды. Каждый из них умер откровенно не своей смертью, вопрос лишь в том — намеренно или по стечению трагических обстоятельств.

Второй момент заключался в необходимости выяснить, какую роль для меня предусмотрел некромант, и зачем вообще согласился на помолвку с дочерью крайне состоятельного, но все-таки баронства.

Интуиция подсказывала, что дияр очень даже догадывается, зачем в его резиденцию отправили Оливию, но цели как можно быстрее меня спровадить, как остальных невест, будто бы не имеет. Во всяком случае, намеренных актов устрашения я пока не наблюдала.

Значит, хочет использовать? Но каким образом?

От этого зависело, как буду действовать я сама. Конечно же, шпионить для семьи мне однозначно не с руки, но что будет, если просто сдать их дияру?

Допустим, с моей помощью он уничтожит семейство Фарелл, что тогда будет с Оливией? Пойдет под суд с любимыми родственничками? А если и нет, останется в не слишком дружелюбном к ней мире без имущества, опоры и даже репутации?

Попаданцы в прочитанных мной книгах, как правило, находили способ превратиться в коммерсантов. Кто мир моды сотрясал, кто открывал чудеса технического прогресса и тому подобное.

Только вот я им в подметки не годилась, ни в женских штучках настолько не разбиралась, ни инженерными знаниями и навыками похвастать не могла. И вообще торговать никогда не умела.

Что может предложить магическому миру патологоанатом с любовью к научно-популярному контенту?

Пилу Джильи «изобрести»? Судя по специализации моего жениха тут и без меня прекрасно справились, и об анатомии имеют более чем хорошее представление.

Вот про кесарево сечение, например, тут как раз явно не слышали, раз мать Оливии умерла в родах. Ну так и я, конечно, врач, но самую малость не такой.

Воспользоваться эрудицией и рассказать о том, что наша Вселенная расширяется и как это происходит? Занимательно, бездоказательно с местным уровнем науки, а главное — не монетизируемо.

В общем, успешный успех как в родном мире мне не светил, так и в этом.

Самым логичным виделось обучиться какому-то простому ремеслу, и жить спокойную тихую жизнь, к какой я, в общем-то, будучи Ольгой Цветковой привыкла. Где-нибудь подальше от места, где Оливию знали в лицо, и в идеале с новой личностью.

Полагаю, для жениха помочь мне с таким планом не должно стать проблемой. Если только он окажется адекватным, а я действительно найду что предложить взамен.

Значит, на данном этапе отыгрываем Оливию, выясняем как можно больше деталей и обстоятельств, смотрим по ситуации.

Осталось только вжиться в роль молодой светской кокетки, но не слишком увлекаться, чтобы не навести дияра на ненужные мысли, что баронесса вообще-то и правда хороша собой.

Звучало стройно. План надежный, как швейцарские часы.

Если не брать во внимание, что с моделью поведения очаровательной обольстительницы я не то что на «вы», а на «простите, извините, это как?»

Да и нежная барышня, трепещущая при виде умертвий, из меня получилась не очень на самом старте.

Поток мыслей прервала горничная, остановившаяся у лаконичных двустворчатых дверей. Она коротко поклонилась, встала спиной к стене и застыла, уставившись прямо перед собой.

Я на мгновение замерла, сделала глубокий вдох и уверенно толкнула створки дверей.

За порогом оказалась никакая не огромная столовая, как в особняке Оливии, а небольшая комната без лишней мебели. Минимум обстановки, стол на четыре персоны, накрытый с нарочитой простотой, и тяжелые шторы, приглушающие утренний свет.

Жених уже ждал. Он не поднялся при моем появлении, не произнес приветствия, только холодные серые глаза внимательно следили за мной, пока я подходила к столу.

Немного поколебавшись, я заняла место напротив, где стояли предназначенные мне тарелка и приборы.

Так. Светская кокетка. Нежная роза.

— Доброго утра? — неуверенно проблеяла я, улыбаясь и часто хлопая ресницами.

Дияр едва заметно приподнял белесую бровь, явно не оценив мою неловкую попытку вести себя очаровательно. Он медленно отложил салфетку, которую до этого аккуратно раскладывал, и произнес:

— Оно было бы добрым, если бы мне не пришлось вас так долго ждать, барышня.

Прекрасно.

Психопат или нет, но обвинять девушку в опоздании, не назначив конкретного времени, — уже говорит о многом. Даже если он уверен, что та имеет не слишком чистые намерения.

Подавив раздражение, я снова мило улыбнулась и заправила выбившуюся из прически прядь за ухо.

— Простите, мне хотелось предстать перед женихом в самом лучшем виде в наше первое совместное утро.

Ноймарк смерил меня изучающим взглядом, задержавшись на провокационном вырезе платья. Других у Оливии в гардеробе, к сожалению, не водилось.

— В самом лучшем виде, — повторил он, и в его тоне проскользнула едва уловимая насмешка. — Отчего же вы решили, что «самое лучшее» должно явиться ко мне к полудню?

Я искренне постаралась не дать улыбке превратиться в раздраженный оскал.

— Прошу прощения, вы не назначили конкретного времени, — процедила я. — Моя семья всегда завтракает в одиннадцать.

И ведь даже не пришлось ничего придумывать. Фареллы правда жили в лучших традициях аристократии и не утруждали себя ранними подъемами.

— Привычки сложно менять, — с притворным пониманием кивнул Ноймарк, наливая нам чай. — Особенно если они маскируют иные занятия.

Я подняла брови, изображая невинное недоумение:

— Иные занятия?

— Например, ночные прогулки по библиотеке. — Его голос остался ровным, но глаза сверкнули. — Вы ведь там были, не так ли?

Сердце нервно пропустило удар. Конечно, он в курсе. Но я напомнила себе, что в чтении книг нет ничего криминального, и заставила себя легкомысленно рассмеяться.

— Ах, библиотека! Признаюсь, не удержалась. У вас потрясающая коллекция, а я всегда любила читать.

— Да вы что, — дияр чуть склонил голову и ухватился за меня цепким взглядом. — Должен сказать, что и область интересов у вас весьма необычная. Страсть к географии и истории в вас тоже была всегда?

Твою же ж матушку. Ну что за въедливый тип?

— Именно так, — я натянуто улыбнулась и принялась отрезать кусочек яичницы с каким-то подкопченым мясом. — Надеюсь, любовь будущей супруги к наукам вас не отпугнет. Было интересно посмотреть, отличается ли взгляд на некоторые вещи в Конклаве.

Надеясь таким образом закончить неудобный разговор, я отправила нехитрый завтрак в рот и чуть прикрыла глаза, прислушиваясь к вкусовым ощущениям.

— Очень вкусно! — вынесла я вердикт. — У вас прекрасный повар.

— Да, согласен, — легко принял смену темы дияр, а затем снова прищурился. — Совсем недавно умер.

Мгновение понадобилось, чтобы понять, что Оливию этот факт должен бы смутить.

Демонстративно уставившись в тарелку, я неуверенно произнесла:

— О, как это… негигиенично?

А сама вспомнила, как приходилось порой обедать сразу после работы с секционным материалом. Разумеется, сменив одежду и тщательно вымыв и продезинфицировав руки, но все же.

К тому же, с учетом того, что умертвия явно не подвержены разложению, их работа как раз могла быть куда более гигиеничной, чем живого человека.

— Барышня, — Ноймарк прищурился, — я ведь не дурак. Прекрасно вижу, что вас ничуть не смутил этот факт. Равно как и общение с горничной и библиотечным умертвием.

Я поперхнулась чаем, который решила отпить, чтобы скрыть растерянность.

Ладно. Нежная роза из меня как металлург из балерины. Попробуем бессмертную стратегию «я не такая как все».

Демонстративно тяжело вздохнув, я прямо посмотрела в серые внимательные глаза, и решительно произнесла:

— Дияр, давайте на чистоту?