Глава 13

От лица Ли Юй

Мы скакали всю ночь. Без остановок, без разговоров, загоняя лошадей до пены на боках. Ветер свистел в ушах, выдувая из головы мысли о горящем дворце, о преданном Тени, о списке имен, который жег мне грудь сквозь слои одежды.

Когда рассвет окрасил небо в цвет кровоподтека, мы были уже далеко от столицы.

— Стой, — хрипло скомандовал Яо Чэнь, натягивая поводья.

Мы остановились на опушке редкого леса. Лошади тяжело дышали, опустив головы. Я едва не свалилась из седла — ноги онемели, раненое плечо пульсировало тупой, ноющей болью, от которой мутило.

Яо Чэнь спрыгнул на землю первым. Он выглядел ужасно: лицо в саже, дорогие боевые одежды порваны, глаза красные от дыма и бессонницы, но в этих глазах все еще горел тот самый холодный огонь, который вел нас вперед.

Он подошел ко мне и снял меня с седла, как ребенка, мои ноги подкосились, и я повисла на нем.

— Тише, — он прижал меня к себе. — Мы оторвались, погони нет.

— Пока нет, — прошептала я пересохшими губами.

С нами осталось всего двенадцать человек из отряда «Лотоса» и «Тигров». А-Бин, Железный Кулак, мастер Ши... Лучшие из лучших, но даже они выглядели измотанными.

— Нужно менять внешность, — сказал Яо Чэнь, оглядывая нас. — Мы слишком приметны. Группа вооруженных всадников в имперской броне и женщина в шелках привлекут внимание в первой же деревне.

Он повернулся к А-Бину.

— Спрячьте доспехи, оставьте только оружие, скрытое под плащами. Лошадей обмазать грязью, сбрую с гербами клана — закопать. Мы теперь не благородные господа, мы — наемники, охраняющие купеческий обоз, или беженцы.

— А вы, Мастер? — спросил А-Бин. — Ваше лицо знают.

Яо Чэнь достал кинжал.

— Волосы, — коротко сказал он. — Ли Юй, помоги мне.

Я взяла кинжал, мои руки дрожали. Для аристократа обрезать длинные волосы — это позор, знак траура или изгнания.

— Ты уверен? — спросила я.

— Режь, — приказал он. — Волосы отрастут, голова — нет.

Я сжала зубы и провела лезвием. Черные пряди упали на жухлую траву. Яо Чэнь стал выглядеть иначе — жестче, моложе и... опаснее. С короткими, небрежно торчащими волосами он напоминал бродячего воина-ронина, которому нечего терять.

Затем он повернулся ко мне.

— Твоя очередь, жена. Твои шелка стоят больше, чем жизнь всей деревни, в которую мы едем.

Он безжалостно сорвал с меня остатки лавандового платья. Под ним осталась простая нижняя рубаха.

Он достал из седельной сумки какой-то серый, грубый плащ и бросил мне.

— Надень, и испачкай лицо. Ты слишком красивая для жены наемника.

Я послушно натерла щеки землей. Яо Чэнь посмотрел на меня критически, потом подошел, взял горсть пыли и втер мне в шею и в волосы.

— Вот так, — кивнул он. — Теперь ты похожа на замарашку, но все равно... глаза выдают. Слишком умные. Прячь взгляд, Ли Юй, смотри в пол.

Мы двинулись дальше, но уже шагом, чтобы не заггнать коней.

Пейзаж вокруг менялся, чем дальше мы уходили на север, тем безрадостнее становилась картина.

Поля стояли неубранными. Рис гнил в воде. Деревни, которые мы проезжали, казались вымершими. Окна заколочены, двери распахнуты.

— Где все люди? — спросила я шепотом.

— Бегут, — мрачно ответил Яо Чэнь. — Слухи о прорыве варваров летят быстрее ветра, а там, где бегут крестьяне, приходят мародеры.

К вечеру небо затянуло свинцовыми тучами. Пошел первый снег — мокрый, колючий. Он хлестал по лицу, смешиваясь с грязью на дороге.

Мы остановились у постоялого двора «Три Сосны» на перекрестке трактов. Это было большое, мрачное здание, окруженное частоколом. Из трубы шел дым, во дворе горели факелы.

— Здесь опасно, — заметил Железный Кулак. — Слишком много лошадей во дворе. И это не торговые клячи. Боевые кони.

— У нас нет выбора, — ответил Яо Чэнь, глядя на меня. Я едва держалась в седле от холода и боли. — Ли Юй нужно тепло и горячая еда, и нам нужно сменить лошадей.

Мы въехали во двор.

На нас сразу уставились десятки глаз. Двор был забит людьми. Солдаты в грязных, разномастных доспехах, явно снятых с мертвецов. Дезертиры. Самая страшная порода людей на войне — те, кто предал присягу и теперь жил грабежом.

Яо Чэнь спешился и помог мне слезть. Он сразу же задвинул меня себе за спину.

— Мест нет! — гаркнул кто-то с крыльца.

— Мы заплатим, — Яо Чэнь подбросил в воздух серебряную монету. — Нам нужен только угол в общем зале и овес для коней.

Монета исчезла в руке здоровяка с перевязанным глазом.

— Заходите, — буркнул он, сплевывая. — Но за сохранность вещей не отвечаем.

Мы вошли в зал. Здесь было душно, пахло кислым вином и жареным мясом. За длинными столами сидели дезертиры, пили, играли в кости, щупали испуганных служанок.

Мы заняли дальний угол, подальше от очага, но так, чтобы спина была прикрыта стеной. А-Бин и остальные расселись вокруг нас, создавая живой щит.

Яо Чэнь принес мне миску какой-то похлебки и кувшин разбавленного вина.

— Ешь, — приказал он. — Тебе нужны силы.

Я заставила себя проглотить несколько ложек. Еда была ужасной, но горячей.

— Как плечо? — тихо спросил он, садясь рядом.

— Терпимо, — соврала я. На самом деле, плечо горело огнем, повязка промокла.

— Нужно перевязать, — он нахмурился. — Но не здесь, слишком много глаз.

Я оглядела зал. Глаз действительно было много, и все они смотрели на нас.

Особенно один.

За соседним столом сидел капитан дезертиров. Огромный, лысый. Он пил вино прямо из горла, не сводя с меня мутного взгляда. Мой плащ распахнулся, когда я ела, и он, видимо, заметил, что под грязью скрывается женская фигура.

— Эй, бродяга! — крикнул он Яо Чэню. — Твой парень слишком смазливый для наемника. Может, это девка?

В зале стало тише, дезертиры загоготали.

Яо Чэнь даже не повернул головы. Он спокойно отломил кусок хлеба и протянул мне.

— Не обращай внимания, — шепнул он.

— Я спрашиваю тебя, крыса! — капитан встал, опрокинув скамью. Он шатался. — Угости нас своей подружкой. Мы давно не видели баб, кроме этих деревенских куриц.

Он подошел к нашему столу, от него разило перегаром так, что слезились глаза.

— Покажи личико, красавица, — он потянулся своей грязной лапищей к моему капюшону.

А-Бин и Железный Кулак дернулись, хватаясь за мечи под столом, но Яо Чэнь остановил их коротким жестом руки.

Он медленно поднял глаза на капитана.

— Убери руку, — сказал он. Тихо, спокойно, вежливо.

Но в этом спокойствии было что-то такое, от чего у меня по спине пробежал холодок. Это был голос смерти.

— А то что? — капитан ухмыльнулся, обнажая гнилые зубы. — Что ты мне сделаешь, щенок? У меня тут тридцать сабель. А вас — горстка оборванцев.

Он схватил меня за подбородок жирными пальцами.

— М-м-м, какая кожа... Нежная... Как у госпожи...

Я дернулась, но он держал крепко.

— Я сказал... — Яо Чэнь встал.

Движения не было видно, был только звук.

Вжик.

И глухой удар.

Капитан замер, его глаза расширились от удивления. Он попытался что-то сказать, но изо рта хлынула кровь.

Яо Чэнь стоял перед ним. В его руке была простая деревянная палочка для еды. Она вошла капитану в глазницу и вышла из затылка.

Тело рухнуло на стол, ломая посуду.

В зале повисла тишина.

— Я сказал: убери руку, — закончил фразу Яо Чэнь, вытирая пальцы о скатерть. — Ты не послушал.

Дезертиры вскочили, хватаясь за оружие.

— Он убил Клыка!

— Режь их!

— Встать! — рявкнул Яо Чэнь.

Двенадцать бойцов «Лотоса» встали как один. Плащи были сброшены. В свете факелов блеснули клинки из черной стали.

Это были не наемники. Это были машины для убийства. Их аура, холодная и слаженная, заполнила зал, подавляя пьяную ярость дезертиров.

— Слушайте меня, падаль! — голос Яо Чэня гремел. — Я — Яо Чэнь, брат Генерала Яо Шэна. Тот, чью армию вы предали, когда сбежали с поля боя.

При имени Яо по толпе прошел ропот страха, даже дезертиры знали, что клан Яо не прощает.

— Вы сидите здесь, пьете вино, пока варвары жгут ваши дома, — продолжал Яо Чэнь, обходя стол и вставая передо мной. — Вы — позор своих предков. Я мог бы убить вас всех прямо сейчас, и мир стал бы чище.

Он обвел их взглядом. Никто не посмел встретиться с ним глазами.

— Но мне нужны люди. Мне нужно "пушечное мясо", чтобы прорваться на Север.

Он пнул труп капитана.

— У вас есть выбор. Сдохнуть здесь, как собаки, от рук моих людей, или искупить свою трусость кровью врага. Кто готов пойти за мной и вернуть свою честь?

Тишина длилась вечность. Потом один молодой парень в углу бросил нож на пол и упал на колени.

— Простите, господин! Мы... мы думали, Генерал мертв! Нам сказали, что все кончено!

— Генерал жив, пока жив его клан, — отрезал Яо Чэнь. — Кто еще?

Один за другим, дезертиры опускали оружие. Страх перед "Кровавым Демоном", и его братом, был сильнее страха перед варварами.

— А-Бин, — скомандовал Яо Чэнь. — Организуй их. Кто попытается сбежать ночью — казнить. Утром выступаем.

Он повернулся ко мне и протянул руку.

— Идем.

Он повел меня на второй этаж, в единственную отдельную комнату, которую держали для "особых гостей".

Как только дверь за нами закрылась, он задвинул засов и прислонился к двери спиной, закрыв глаза. Маска железного лидера сползла, обнажив дикую усталость.

— Ты сумасшедший, — прошептала я. — Ты только что завербовал банду убийц и дезертиров палочкой для еды.

— Нам нужна армия, Ли Юй, — он открыл глаза. Они были темными, бездонными. — Любая, даже такая.

Он подошел ко мне.

— Он трогал тебя.

В его голосе было столько скрытой ярости, что я невольно отступила.

— Яо Чэнь, это просто пьяный дурак...

— Он. Трогал. Тебя.

Яо Чэнь прижал меня к стене. Не грубо, но неотвратимо. Его руки легли мне на талию, сжимая так, словно он проверял, настоящая ли я.

— Когда я увидел его пальцы на твоем лице... — он наклонился, его дыхание обжигало мою шею. — Я хотел не просто убить его. Я хотел расчленить его. Я хотел сжечь этот постоялый двор вместе со всеми, кто смел смотреть на тебя.

Он поднял голову и посмотрел мне в глаза.

— Я схожу с ума, Ли Юй. Я превращаюсь в зверя. Раньше мне было плевать на все, а теперь... теперь я боюсь каждого взгляда в твою сторону. Ты делаешь меня слабым, и одновременно с этим, ты делаешь меня сильным.

— Я твоя жена, — тихо сказала я, проводя рукой по его коротким, колючим волосам. — Никто не сможет забрать меня.

— Я никому не позволю, — он впился в мои губы поцелуем.

Это был поцелуй-клеймо. Поцелуй-собственность. В нем была кровь убитого капитана, запах гари, вкус дешевого вина и безумная, отчаянная нежность.

Он подхватил меня на руки и понес к кровати. Она была жесткой, соломенной, накрытой грубыми шкурами, но мне было все равно.

— Твоя рана... — он остановился, вспомнив.

— К черту рану, — я потянула его на себя. — Мне холодно, Яо Чэнь, согрей меня. Заставь меня забыть этот грязный зал и эти липкие взгляды.

Он не заставил просить дважды.

Он раздел меня быстро, но аккуратно, каждое прикосновение было как извинение за грязь этого мира. Он целовал каждый сантиметр моего тела, словно смывая следы чужих взглядов.

— Моя, — шептал он в мою кожу. — Только моя.

В ту ночь не было изысканности шелковых простыней. Был только жар двух тел, сплетенных в попытке выжить, доказать друг другу, что мы существуем. Его страсть была темной, тяжелой, почти пугающей, но именно это мне было нужно. Мне нужен был не нежный любовник, а защитник, который выгрызет глотку любому за меня.

И когда я засыпала в его объятиях, слушая вой ветра за окном и храп дезертиров внизу, я чувствовала себя в самой безопасной крепости мира.

* * *

Утро

От лица Яо Чэня

Я проснулся до рассвета. Ли Юй спала, положив голову мне на грудь, её дыхание было ровным, но во сне она хмурилась.

Я осторожно выбрался из-под одеяла, стараясь не разбудить её.

Подошел к окну. Снег за ночь засыпал двор, все стало белым и чистым. Грязь исчезла.

Но я знал, что под снегом все та же гниль.

У нас теперь есть отряд из тридцати головорезов, плюс мои люди. Сорок клинков. Этого мало, чтобы прорваться к границе через посты Принца.

Но этого достаточно, чтобы устроить диверсию.

Я достал из потайного кармана пояса карту, которую украл из кабинета Гу Синь Вэня, вместе с кучей других полезных вещей.

Впереди — ущелье «Волчья Пасть», единственный проход на Север, и там наверняка стоит заслон Принца.

Дверь тихо скрипнула.

А-Бин вошел в комнату, неся кувшин с водой.

— Мастер, — шепнул он. — Новости от разведки.

— Говори.

— Клан Гу объявил награду. Десять тысяч золотых за вашу голову, и двадцать — за голову госпожи.

Я усмехнулся.

— Моя жена стоит в два раза дороже меня? Обидно, но справедливо.

— И еще... — А-Бин замялся. — Говорят, на перехват вышел отряд «Белых Призраков». Лично командир Бай.

Бай. Лучший мечник Империи. Человек без лица и без жалости.

— Значит, будет весело, — я взял кувшин и плеснул ледяной воды себе в лицо. — Поднимай людей, А-Бин. Мы уходим немедленно.

Я посмотрел на спящую Ли Юй.

Волчья тропа только начинается, и на этой тропе мы либо станем вожаками стаи, либо нас сожрут.

Я вернулся к кровати и легонько коснулся её плеча.

— Вставай, волчица, пора на охоту.