Глава 5

От лица Ли Юй

Путь до Зала Предков казался дорогой на эшафот. Каждый мой шаг отдавался звоном нефритовых подвесок на поясе, и этот звук напоминал мне лязг кандалов. Яо Чэнь шел рядом, его рука по-хозяйски лежала на моей талии. Его ладонь была горячей, даже сквозь слои шелка, и это тепло раздражало, как ожог.

— Расслабься, — шепнул он мне на ухо, когда мы проходили мимо ряда кланяющихся слуг. — Ты идешь не на казнь, а на чаепитие, если будешь такой деревянной, они решат, что я тебя сломал в первую же ночь, а это плохо скажется на моей репутации "нежного любовника".

— У тебя репутация пьяницы и распутника, — процедила я сквозь зубы, не поворачивая головы. — Не думаю, что её можно испортить.

— О, ты недооцениваешь глубину моего падения, — хмыкнул он. — Но улыбнись. Впереди — старейшины клана. Эти старые грифы питаются страхом молодых невесток. Не дай им повода клюнуть тебя.

Мы подошли к тяжелым дверям из сандалового дерева. Стражники распахнули их, и в лицо ударил запах ладана, старой бумаги и сушеных трав.

Зал Предков был огромным и мрачным. Вдоль стен стояли таблички с именами ушедших поколений семьи Яо — великих воинов, генералов, стратегов. Казалось, тысячи мертвых глаз смотрят на меня из полумрака.

В центре зала, на резных стульях, сидели живые.

Справа — трое старейшин, седые старики, слева — несколько женщин в строгих одеждах, тетки и кузины, а прямо перед алтарем, возвышаясь над всеми, как гора, стоял Генерал Яо Шэн.

Он был уже в походных доспехах. Черная броня, чешуйчатая, как кожа дракона, поглощала свет. Шлем он держал в сгибе локтя. Его лицо было бесстрастным, но когда мы вошли, его взгляд, тяжелый и давящий, сфокусировался на мне.

Я почувствовала, как колени предательски дрогнули. Не от страха перед ним, а от осознания того, насколько я была наивна. Я думала, что смогу манипулировать этим человеком? Глыбой льда и железа?

— Брат! — Яо Чэнь разыграл радость так искренне, что мне захотелось ему аплодировать. Он убрал руку с моей талии и поклонился, но в этом поклоне было больше насмешки, чем почтения. — Мы пришли отдать дань уважения предкам, и тебе, конечно.

Генерал кивнул, не меняя выражения лица.

— Подойдите.

Мы шагнули к алтарю. Тетушка Чжао, возникшая из тени, как призрак, подала мне поднос с двумя чарками чая.

Руки мои дрожали, но я заставила себя вцепиться в лакированное дерево подноса так, что побелели пальцы. «Я — Ли Юй. Я дочь министра, и я не сломаюсь».

Я опустилась на колени перед Генералом. Яо Чэнь опустился рядом, но его движения были плавными, ленивыми, словно он делал одолжение всему миру.

— Глава клана, — произнес Яо Чэнь. — Прими этот чай от нас, как знак покорности и уважения.

Я подняла поднос.

Яо Шэн взял одну чарку, его пальцы в латной перчатке коснулись моей руки, холод металла обжег кожу.

— Ли Юй, — произнес он. — Ты вошла в этот дом в трудное время. Твой отец в темнице, твое имя запятнано, но теперь ты носишь фамилию Яо. Запомни: в этом клане предательство карается не судом, а смертью.

Он сделал глоток и поставил чарку обратно. Звук фарфора о дерево прозвучал как удар гонга.

— Я помню наш договор, Генерал, — тихо, но твердо сказала я, глядя ему в глаза. — Я обещала вам карты Севера. Но вы... вы нарушили свое слово. Вы отдали меня другому.

Зал затих. Старейшины переглянулись. Слышно было, как потрескивают свечи. Сказать такое Главе клана, прямо в лицо, при свидетелях — это была неслыханная дерзость.

Яо Чэнь рядом со мной напрягся, но промолчал.

Генерал медленно наклонился ко мне, его тень накрыла меня полностью.

— Я не нарушал слова, — спокойно ответил он. — Ты просила защиты клана Яо? Ты её получила. Ты просила брак? Ты замужем. А что касается мужа... В договоре не было сказано, что ты должна делить ложе именно со мной. Ты должна быть полезной клану.

Он выпрямился и посмотрел на брата.

— Яо Чэнь теперь отвечает за твою безопасность. И за твою... полезность. Все, что ты хотела сказать мне о картах, ты расскажешь ему. Он — мои уши и мои глаза в столице, пока я на войне.

— Но... — начала я.

— Довольно, — отрезал Генерал. — Армия ждет. Церемония окончена.

Он развернулся, и его плащ взметнулся, как черное крыло.

— Яо Чэнь, проводи меня до ворот.

— Конечно, брат, — Яо Чэнь легко поднялся с колен и подал мне руку. — Вставай, жена, представление окончено. Актеры могут смыть грим... а нет, постой, мы ведь теперь играем эту роль до конца жизни.

Я приняла его руку, потому что иначе я бы не встала. Ноги были ватными.

Генерал уходит, он действительно уходит. Мой щит, моя надежда на спасение отца — он бросает меня в этом змеином гнезде с этим... шутом.

Мы вышли во внутренний двор. Там уже выстроились «Черные Тигры». Лошади били копытами, фыркали на холодном утреннем воздухе.

Генерал вскочил на своего вороного жеребца. Сверху вниз он посмотрел на нас. На секунду мне показалось, что в его взгляде, обращенном к Яо Чэню, мелькнуло что-то человеческое. Беспокойство? Предупреждение?

— Береги дом, — коротко бросил он.

— Береги голову, — усмехнулся Яо Чэнь. — Она у нас одна на двоих умная.

Генерал тронул поводья, и отряд сорвался с места. Грохот копыт заполнил двор, а потом затих, растворяясь в утреннем тумане. Тяжелые ворота поместья с лязгом захлопнулись.

Мы остались одни. Я, Яо Чэнь и десяток слуг, которые смотрели на нас, ожидая приказов.

Я выдернула свою руку из его ладони.

— Ты доволен? — спросила я, чувствуя, как отчаяние сменяется холодной, злой пустотой. — Твой брат уехал, теперь ты здесь хозяин. Что ты сделаешь? Запрешь меня в подвале? Будешь пытать, требуя карты?

Яо Чэнь посмотрел на закрытые ворота, и его лицо на мгновение стало странно серьезным. Таким я его еще не видела. Маска спала, обнажив усталость и... расчетливость?

Но это длилось лишь долю секунды. Он снова надел свою привычную ухмылку.

— Пытать? — он фыркнул. — Фи, как грубо. Я не варвар, Ли Юй, и не палач. Я — ценитель удовольствий, а пытки — это такая скука. Крики, кровь, грязь...

Он подошел ко мне вплотную и, нагло взяв меня за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза.

— Карты меня не интересуют, женушка. Я знаю, что их у тебя нет.

Мое сердце пропустило удар.

— Откуда ты...

— Тш-ш, — он приложил палец к моим губам. — Я знаю о тебе все, Ли Юй. Сколько раз ты сбегала из дома в мужском платье. Как ты подкупила стражника у городских ворот, чтобы пронести запрещенные книги. И то, что твой отец — старый упрямый осел, который никогда бы не доверил военные тайны своей взбалмошной дочери.

Я застыла. Он знал, он все знал с самого начала.

— Тогда зачем? — прошептала я. — Зачем этот спектакль? Зачем ты согласился на этот брак?

Яо Чэнь наклонился к моему уху. Его дыхание обожгло кожу.

— Потому что мне скучно, — прошептал он. — И потому что ты — единственная женщина в этой проклятой столице, у которой есть зубы. Мне нравятся хищники.

Он резко отстранился и громко, на весь двор, объявил:

— Тетушка Чжао! Подготовьте малый кабинет в моем крыле. Моя жена будет помогать мне разбирать... семейные архивы. И принесите вина. Много вина. Мы будем праздновать отъезд моего занудного брата!

Слуги засуетились. Яо Чэнь подмигнул мне и направился в дом, насвистывая какую-то непристойную уличную мелодию.

Я смотрела ему в спину. Бирюзовый шелк развевался на ветру.

Он играл. Он все время играл, но если он знает, что карт нет, значит, ему нужно что-то другое. Что? Моя жизнь? Или... он действительно хочет использовать меня против врагов, как сказал Генерал?

"Хорошо, — подумала я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Ты хочешь хищника, Яо Чэнь? Ты его получишь. Ты думаешь, я — мышка, которую можно загнать в угол, но даже мышь может прогрызть дыру в мешке с зерном, если дать ей время".

Я развернулась и пошла за ним.

Весь день прошел в странном напряжении. Яо Чэнь действительно заперся в кабинете, но меня туда не пустил.

— Женщинам там делать нечего, — заявил он, захлопнув дверь перед моим носом. — Иди вышивай или... чем там занимаются приличные жены? Трави служанок?

Я осталась одна в "своей" части дома, которая теперь ограничивалась спальней и маленькой гостиной. Охрана у дверей удвоилась. Теперь это были не гвардейцы Генерала, а люди Яо Чэня. Они носили не черные доспехи, а серые куртки без опознавательных знаков, и двигались они тише воды.

Я попыталась выйти в сад — меня вежливо, но твердо остановили. Я попыталась пройти на кухню — путь преградили скрещенные мечи.

Я была пленницей. В роскошной клетке, с шелковыми простынями и вкусной едой, но пленницей.

Вечером, когда стемнело, в дверь моей спальни постучали.

— Войдите, — крикнула я, откладывая книгу, которую пыталась читать… какой-то трактат о добродетели жен, который мне подсунула тетушка Чжао, видимо, в насмешку.

Вошел Яо Чэнь. Он был без верхнего халата, в простой домашней одежде, с распущенными волосами. В руках он держал поднос с едой и... два кувшина вина.

— Ужин подан, — возвестил он, ставя поднос на стол. — Я подумал, что семейный ужин в столовой с этими старыми мумиями-старейшинами испортит нам аппетит. Поэтому решил, что мы поедим здесь.

— Я не голодна, — соврала я. Желудок предательски заурчал, учуяв запах жареной утки.

— Врешь, — констатировал он, садясь за стол и разливая вино. — Садись. Нам нужно поговорить. Серьезно.

Слово "серьезно" из его уст звучало как угроза.

Я села напротив, стараясь держаться как можно дальше.

— О чем? О том, как ты будешь меня убивать, когда поймешь, что я бесполезна?

— Убивать? — он отломил ножку утки и протянул мне. — Ешь. Если бы я хотел тебя убить, ты бы уже умерла. Яд в чае, несчастный случай на лестнице... Вариантов масса. Нет, Ли Юй. Ты мне нужна живой.

Я взяла утку, но есть не стала.

— Зачем?

Яо Чэнь сделал глоток вина и посмотрел на меня поверх чарки. Его глаза в свете свечи казались почти черными, бездонными.

— Завтра мы идем в дом твоих родителей, — сказал он.

Утка выпала у меня из рук.

— Что?

— Традиционный визит на третий день свадьбы, — пояснил он, словно говорил с ребенком. — Мы должны навестить семью невесты. Я знаю, что твой отец в тюрьме, но там осталась твоя мачеха, и твои сестры. И, насколько я слышал, твой бывший женишок, Гу Синь Вэнь, сейчас часто бывает в твоем доме. Утешает твою мачеху... или ищет что-то в кабинете твоего отца?

Я замерла. Гу Синь Вэнь в моем доме? Роется в вещах отца?

— Он ищет доказательства, — выдохнула я. — Настоящие доказательства, чтобы уничтожить их.

— Бинго, — Яо Чэнь щелкнул пальцами. — Или подбросить новые, чтобы окончательно закопать старика Ли.

Он подался вперед.

— Мы не можем этого допустить, верно?

— "Мы"? — я недоверчиво посмотрела на него. — Тебе-то какое дело? Ты сам сказал, что мой отец тебе безразличен.

— Отец — да. Но Гу Синь Вэнь... — лицо Яо Чэня скривилось в гримасе брезгливости. — Этот человек работает на Министра Налогов. А Министр Налогов — враг клана Яо. Враг моего брата. Если они уничтожат семью Ли, они усилятся. А я не люблю, когда мои враги становятся сильнее.

Он снова наполнил свою чарку.

— Так что у нас с тобой, женушка, временный союз. Завтра мы пойдем в твой дом. Мы устроим там скандал, напугаем твою мачеху, и вышвырнем Гу Синь Вэня за порог. А заодно... посмотрим, не осталось ли в кабинете отца чего-то, что он пропустил.

Я смотрела на него и не верила своим ушам. Этот пьяница, этот бездельник предлагал мне... помощь? И месть?

— Ты хочешь использовать меня, чтобы ударить по Гу Синь Вэню?

— Конечно, — легко согласился он. — А ты используешь меня, чтобы защитить дом отца. Взаимовыгодная сделка, как на рынке. Ты ведь любишь торговаться?

Я медленно взяла свою чарку с вином.

— Хорошо, — сказала я. — Я согласна, но при одном условии.

— Условии? — он приподнял бровь. — Разве ты в том положении, чтобы ставить условия?

— Да, потому что без меня ты не найдешь тайник в кабинете отца. Даже если перевернешь там все вверх дном. Только я знаю, как он открывается.

Это была правда. Отец показал мне тайник в детстве.

В глазах Яо Чэня мелькнул интерес.

— Тайник? Настоящий? — он усмехнулся. — Ладно. Каково твое условие?

— Ты не тронешь меня, — твердо сказала я. — Ни сегодня, ни завтра. Никогда. Наш брак остается фикцией. Мы партнеры, а не супруги. Ты спишь на кушетке, я на кровати. И никаких... "супружеских обязанностей".

Яо Чэнь посмотрел на меня, потом на кровать, потом снова на меня. И расхохотался.

— И это все? — он вытер выступившую от смеха слезу. — Боги, Ли Юй, ты такая забавная. Ты думаешь, я горю желанием затащить в постель женщину, которая смотрит на меня как на ядовитую змею? У меня в городе есть дюжина куртизанок, которые умеют доставлять удовольствие, а не читать нотации.

Он встал и, взяв подушку с кровати, бросил её на кушетку у окна.

— Спи спокойно, Нефритовая Дева. Твоя честь в безопасности. По крайней мере, пока ты мне нужна для дела.

Он лег на кушетку, закинув руки за голову, и закрыл глаза.

— Но предупреждаю, — добавил он, не открывая глаз. — Завтра тебе придется сыграть роль влюбленной жены так хорошо, чтобы даже Императорские шпионы поверили. Если Гу Синь Вэнь заподозрит, что мы фиктивная пара, мы проиграем.

— Я сыграю, — пообещала я, глядя на его расслабленное лицо. — Я буду лучшей актрисой в столице.

Я задула свечу. Комната погрузилась в темноту.

Завтра. Завтра я вернусь домой. Не как побитая собака, а как госпожа Яо. С "цепным псом" на поводке.

И пусть этот пес опасен и непредсказуем... сейчас он скалит зубы в сторону моих врагов, аэто уже больше, чем я могла надеяться.

* * *

От лица Яо Чэня

Я слушал, как выравнивается её дыхание. Она заснула быстро — усталость взяла свое.

Я открыл глаза и посмотрел в потолок.

Тайник в кабинете. Интересно. Старик Ли был хитрее, чем я думал. Если там действительно есть компромат на Министра Налогов, это может изменить расклад сил.

Я повернул голову и посмотрел на силуэт Ли Юй под одеялом.

Она поставила условие. "Не трогай меня". Глупая. Если бы я хотел её тронуть, она бы уже была моей, но в её глазах столько огня... этот огонь нужно раздувать осторожно, иначе он обожжет нас обоих.

Завтрашний день будет веселым. Я давно хотел посмотреть в лицо Гу Синь Вэню. Крысе, которая предала такую женщину.

Я чувствовал странное, незнакомое чувство. Желание защитить. Не потому что приказал брат, а потому что... потому что никто другой не встал на её сторону.

— Спи, партнер, — прошептал я. — Завтра мы устроим переполох в курятнике.

Я закрыл глаза, но рука моя инстинктивно легла на рукоять кинжала, спрятанного под подушкой.

В этом доме даже стены имеют уши, а мой брат уехал. Теперь я — единственный щит между этой девочкой и бездной. И этот щит уже начинает трещать.