Глава 55. Нужно что-то делать

Глава 55. Нужно что-то делать

— Папенька, и всё-таки откуда у тебя эта картина?

Отец приехал по приглашению Теодора в замок Рош-ди-Вуар ещё утром. Но до обеда у Николетт и её родителя не выкроилось времени остаться наедине — ещё бы, ведь на завтра намечена её официальная помолвка с Тео. Вообще-то, планировалась скромная церемония, но гостей съёхалось уже столько, что о скромности, похоже, придётся забыть. Мужчины всё утро были заняты важными разговорами, да и у самой Николетт дел было не счесть. Однако после полудня ей всё же удалось заполучить папеньку на чашку чая на одном из уютных балкончиков, и тогда она сразу начала расспрос. Любопытство просто сжигало.

— Я купил полотно у самого автора — у Де-Ренаурдино, — не без гордости заявил папенька.

Николетт усмехнулась. Что-то тут не складывалось. Отец совсем не интересовался искусством, а тут вдруг отправился в столицу на выставку, чтобы купить картину? Или где он её приобрёл? Вряд ли знаменитый художник устраивал распродажу на ярмарке в соседней деревушке. Да и не в этом основная нестыковка.

— Но ведь картина стоит больших денег.

— Да, очень больших, — согласился папенька, — но мне она досталась со скидкой, — он снизил голос и подался вперёд: — а вернее, даром.

— Даром? Но как?

Папенька самодовольно улыбнулся и взял с блюдца шоколадное печенье.

— Как благодарность за оказанную услугу.

— Какую? — Николетт тоже подалась вперёд. Всё интересней и интересней.

— Де-Ренуардино в поисках вдохновения путешествовал по королевству. И так вышло, что его карета сломалась неподалёку от нашего имения. Он попросился на ночлег. И хоть на тот момент я не знал, что передо мной очень известный в художественной среде человек, отказать путнику, попавшему в беду, я не мог.

— А когда это случилось? — Николетт не помнила, чтобы у них в имении останавливался путник, карета которого сломалась.

— Это произошло полгода назад, когда ты гостила у тётушки Молли, — объяснил папенька и продолжил историю: — За ужином гость рассказал мне, кто он, а на утро собрался уезжать. Перед отъездом обмолвился, что именно в нашем имении нашёл то, что искал — вдохновение. Его разбудил крик петухов и рожок пастуха, выводившего коров на пастбища, а также бодрящий зычный бас охотника, собравшегося подстрелить дичь (это он про Дороти) — и в этот момент в его голову пришла идея нового творения. «В награду за ваше гостеприимство, я пришлю вам одно из своих полотен в стиле упрощенизма», — на прощание пообещал он. Я, по правде сказать, не придал значение его словам, потому что мне показалось, что он слегка приукрасил правду, представившись знаменитым художником.

Николетт история показалась невероятной и даже неправдоподобной, и если бы рассказ прозвучал не из уст папеньки, а от кого-то другого, то, пожалуй, она бы не поверила. Неслыханная щедрость пообещать очень дорогое полотно в благодарность за ночлег и побудку криками петухов и бодрящим басом Дороти. Что-то тут было не так.

— Каково же было моё удивление, когда я действительно получил посылку от Де-Ренуардино, — продолжил папенька. — Это произошло не так давно. Ты уже жила и работала здесь, в Рош-ди-Вуар. Каюсь, доченька, мне не дано понять современное искусство. Картина не произвела на меня никакого впечатления, и я сильно засомневался в её ценности. Но видела бы ты реакцию на полотно мерзавца Дидье. Тогда-то я ещё не знал, конечно, что он мерзавец, и был рад, что генерал сразу согласился на ваш брак, как только взял с меня обещание отдать ему полотно в качестве приданого.

Папенька виновато улыбнулся. Но Николетт нисколько не сердилась на отца за то, что так настойчиво сватал её генералу. Она удивлялась, как ему, вообще, хватило терпения и самоотверженности вырастить и воспитать семь дочерей, а потом каждой подобрать жениха. Тут любой может ошибиться.

Портной накинул на плечи Теодора новый парадный камзол, критически оглядел со всех сторон и, кажется, остался доволен своей работой.

— Ну, как тебе? — спросил Теодор у брата, который наблюдал за процессом примерки из любимого кресла у окна.

— Отлично, — заверил он со странным выражением лица.

— По тебе и не скажешь, — усмехнулся Тео.

— Эх, думал ли я, что буду когда-нибудь завидовать этому?

— Чему? Новому камзолу? — подтрунил Теодор, хотя догадывался, что брат имеет в виду другое.

— Нет, той церемонии, ради которой этот камзол пошит.

Когда-то и Теодор не думал, что будет испытывать необъяснимую и возмутительную радость от расставания с холостяцкой жизнью.

— У тебя всё впереди, — подбодрил он Матиса.

— Сомневаюсь, — мрачно возразил брат. — Она опять отказалась даже от простой прогулки по парку.

Ох, Августа! Неприступная крепость. Чувствуется, что родственница короля. Теодор был уверен, что она испытывает интерес и симпатию к Матису, отчего же не даст ему шанс?

Портной сделал пару пометок портняжным мелком и снял с Теодора камзол.

— Остались последние штрихи, милорд. К вечеру всё будет готово, — с этими словами вышел из кабинета.

Теперь, когда Теодор и Матис остались вдвоём, можно было продолжить беседу, прерванную приходом портного. А говорили братья об общем деле. Николетт и Теодор решили не продавать рецепт Фамилиена на сторону, а организовать свою фабрику по производству самосветящейся краски. Матис решение поддержал и выразил готовность участвовать в проекте.

Это была уже не первая их беседа на эту тему. Братья есть братья — у них по многим вопросам сходились мнения. Оставалось только согласовать детали. Под конец разговора к ним смогла присоединиться Николетт. Она только что почаёвничала с отцом на балконе и светилась нежным румянцем и… свежей идеей:

— Я подумала, что краску на основе рецепта Фамилиена можно использовать ещё и для окраски тканей.

Теодор не удержался чмокнуть невесту в макушку.

— Умница! Представляю себе барышень в бальных платьях из самосветящегося материала. Как тебе идея, Матис?

— Бесподобно, — широко улыбнулся братец. Видимо, тоже представил себе эту картину.

Ну наконец-то, на его лице искренняя радость. А то в последние дни совсем приуныл из-за неудач с Августой.

— Наверно это будет особое удовольствие кружиться в танце со светящейся леди, — подмигнул ему Теодор.

— Какие танцы, тут некоторые леди даже на прогулку по парку не соглашаются, — снова загрустил Матис.

Николетт посмотрела на него с сочувствием. Женскую солидарность, конечно, никто не отменял, но искренние страдания братца трогали её сердце. Теодор это видел.

— Нужно что-то делать, — неожиданно заявила она.

— У тебя есть идеи? — Тео и Матис одновременно развернули к ней головы.

— Пока нет, но я обязательно что-нибудь придумаю, — пообещала Николетт.

Теодор не сомневался в успехе, если за дело взялась его проницательная, решительная, умная, авантюрная невеста, которая снова получила поцелуй в макушку. Её тёплые после чая с мёдом губы были, конечно, гораздо соблазнительнее, но Тео сдержался, чтобы не дразнить брата, который и без того находился в расстроенных чувствах.