Глава 9. Договор

Глава 9. Договор

Теодор проводил отца, и сразу попросил пригласить в кабинет Николетт, чтобы обсудить все детали их сделки. Однако первым явился Филимон. Как всегда с виду невозмутим и церемонен. Хотя Теодор слишком хорошо знал своего преданного слугу, почти друга, чтобы легко уловить нюансы его настроения даже по незначительным движениям мимики. И эти движения подсказывали, что дворецкий чем-то взволнован. Удивительно. До этой минуты Теодор считал, что не существует в мире никого и ничего, что могло бы выбить Филимона из колеи.

— Милорд, я не понял насчёт десерта. Вы заказывали шоколадный пудинг, который по вашей же просьбе, я приготовил собственноручно. Но ни вы, ни ваш отец, ни ваша… э… невеста не соблаговолили его попробовать.

Так вот оно что? Это из-за пудинга у дворецкого такое неровное настроение? Странно. Обычно подобная мелочь не могла вызвать его досаду.

— Филимон, да не пропадёт твой пудинг. Принеси его сюда, в кабинет, и, заодно, пару чашек чая. Нам с моей… э… невестой надо кое-что обсудить, и твой десерт придётся кстати.

— Всенепременно, милорд, — на лице дворецкого осталось всё-то же непробиваемое выражение, через которое всё же пробивалось какое-то смятение чувств.

Нет, дело не в пудинге. Тут что-то ещё.

— Как тебе наша гостья? — поинтересовался Теодор. — Полагаешь, не стоило затевать с ней эту сделку?

— Полагаю, милорд, что вы нажили себе большую головную боль.

Вот тут Филимон, пожалуй, прав. У Теодора действительно порой мозги кипят, когда разговаривает с Николетт.

— Позволите идти?

— Иди. И, кстати, распорядись, чтобы гостье подготовили комнату. Она остаётся у нас.

Не мог же Теодор отпустить юную леди в обратную дорогу на ночь глядя.

— Две комнаты? — неожиданно оживился дворецкий.

— Зачем две?

— У нас же две гостьи. Ещё служанка.

— Нет, служанка пусть себе возвращается.

Теодор вспомнил эту пышную бойкую женщину с протяжным взглядом, от которого становится не по себе. Нет уж. Хватит ему Николетт. Двоих он не выдержит.

Дворецкий почему-то продолжал стоять.

— Хотел что-то ещё? — сегодня Теодор не понимал Филимона с полувзгляда, как это было обычно.

— Да, милорд, у нас кончились дрова.

— Так пошли завтра служку на рынок.

— А вы никогда не задумывались, милорд, что покупать готовые дрова — это расточительно. Можно ведь нанять дровосека.

До сих пор Филимона вполне устраивали покупные дрова.

— У тебя есть кто-то на примете?

— Ээээ… — замешкался дворецкий.

Сложилось такое впечатление, что у него был ответ, но он никак не мог его изречь. И пока он морщил лоб и передёргивал другими мимическими мышцами, пытаясь сформулировать мысль, в кабинет вошла Николетт.

— Ладно, ступай, Филимон, — отпустил дворецкого Теодор. — Позже обсудим.

Сейчас на повестке дня у Теодора была задача посерьёзней, чем поиски дровосека. Он уже знал, что с этой юной леди нужно держать ухо востро. Хоть с виду она прелестный наивный ангел, на самом деле хитра и умна — того и гляди проведёт. Он предложил ей кресло и сам сел напротив. Её милое личико тут же приобрело самое серьёзное деловое выражение.

— Нам нужно согласовать наш договор, — начал Теодор. — Я сказал отцу, что мы с вами не стали пока афишировать нашу помолвку из соображений этики. Попросил и его никому об этом не говорить. Мол, между вашим отцом и неким уважаемым джентльменом была на счёт вас договорённость, разорвать которую внезапно вы не можете, чтобы не обидеть отца и не уязвить чувства оного джентльмена. Мол, вам необходимо время всё уладить. Мои объяснения вполне удовлетворили отца. Предлагаю и дальше придерживаться этой версии.

Николетт кивнула. Пока её всё устраивало.

— В ваши обязанности будет входить являться со мной в дом моих родителей по пятницам на семейный приём и делать всё возможное, чтобы убедить их, что наши отношения очень серьёзны, и мы собираемся вот-вот официально огласить нашу помолвку. Надеюсь, что трёх-четырёх визитов окажется достаточно. К этому времени юную леди, которую прочат мне в невесты, сосватают кому-нибудь другому и можно будет разорвать наш с вами договор. Отцу я скажу, что вы всё-таки предпочли мне того самого джентльмена, которому были изначально обещаны.

Николетт снова не стала перечить. Какая сговорчивая. Может, зря Теодор опасался от неё сюрпризов?

— За эту работу, как и договаривались, я буду платить вам 150 полтинных в неделю. Кроме того, покрою стоимость работ по ремонту крыши особняка вашего отца.

На этой фразе Теодор закончил, показывая, что этим его обязательства по договору и ограничиваются.

— А что будет входить в мои обязанности в должности писаря? — тут же поинтересовалась Николетт.

— Поговорим об этом завтра.

Теодору нужно время свыкнуться с мыслью, что он таки принял юную леди на должность писаря. А что ему оставалось? Позволить Николетт проводить с отцом уйму времени и случайно проговориться? Но дело не только в этом. Отец так глубоко и искренне заинтересовался в Николетт как в толковом писаре, что Теодора вдруг посетило странное чувство сродни ревности. А почему это он должен уступать такого ценного работника отцу? Хотя возможно, Теодор ещё пожалеет о своём решении.

— И у меня есть ещё одно условие… — в глазах Николетт запрыгали искры.

И отчего ему кажется, что это «ещё одно условие» ему не понравится?

— Я и так согласился на целых три, — перебил он.

— Ну вот, для ровного счёта, как раз ещё одно.

Он даже перебивать не стал, чтобы уточнить, что такое «ровный счёт» согласно женской логике. Мозги целее будут.

— Вы знаете, что в замке закончились дрова? — поинтересовалась Николетт.

— Да, — Теодор усиленно пытался понять, какое отношение могут иметь дрова к теме их разговора. Девчонка — просто мастер ставить в тупик.

— Это так расточительно покупать готовые дрова, когда можно наколоть самому. Наймите дровосека.

Они что с Филимоном сговорились?

— У вас есть кто-то на примете?

— Да, — кивнула Николетт. И в отличие от дворецкого с лёгкостью назвала свою кандидатуру: — Дороти.

— Ваша служанка?!

— Да!

— Нет уж, милая леди, увольте, — рассмеялся Теодор. Представил себе эту крепкую женщину с убивающим взглядом, зажавшую в руке топор.

Николетт начала убеждать, что лучшего дровосека ему не найти, но Теодор был категоричен:

— Нет, нет и нет. Но могу пойти вам на уступку. Если вы так дружны с Дороти, то пусть она останется в замке вместе с вами. Я не возражаю.

— Я остаюсь в замке? — глаза Николетт расширились от удивления. Зелёные-зелёные. Интересно, а когда она возмущается, они темнеют и кажутся почти карими.

— Не думаете же вы, юная леди, что я позволю своей «невесте» ночное путешествие?

— Но я не могу остаться у вас.

— Почему?

— Завтра папенька может вернуться в поместье. И если не застанет меня, будет волноваться.

— Напишите ему письмо. Я отправлю в ваше имение посыльного.

Николетт продолжала хлопать ресницами, никак не в силах понять, как относиться к такому безапелляционному приглашению остаться. Ну, наконец-то и Теодору удалось поставить её в тупик. Он не смог сдержать самодовольной улыбки.

Филимон зашёл в кабинет с подносом в руках. С важным видом провозгласил:

— Шоколадный пудинг.

И принялся сервировать стол для чаепития.

— Филимон, ты уже распорядился приготовить нашей гостье комнату? — принимая чашку, спросил Теодор.

— Да, милорд.

— Вели, чтобы рядом подготовили ещё одну — для второй гостьи.

— Всенепременно, милорд, — невозмутимо ответил дворецкий.

Но Теодор слишком хорошо знал Филимона, чтобы заметить, как при этих словах дёрнулся уголок его чопорного рта. Теодору показалось, или первый раз в жизни на лице Филимона промелькнула довольная улыбка?