Эпилог

– Кхе–кхе! Кхе–кхе–кхе! – истошно кашляю. Мне кажется, я еще никогда не ощущал такого неистового жжения в легких, как сейчас. Их словно внутри порубило в мясорубке, а потом выплюнуло обратно, и этими дефективными тканями теперь предлагается дышать мне. – Кхе! – выкашливаю последнее и внезапно чувствую себя лучше. – Стефан, это правда, ты? Мне не привиделось? – звучит голос Адрианы. Резко открываю глаза, волевым усилием прекращая себя жалеть. Если у меня не слуховые галлюцинации, значит, моя любовь здесь, со мной, значит, мы с ней выжили, на что, собственно, так яростно намекала боль в легких, зря я сразу не подумал о ней в таком формате. – Адриана? – полувопросительно восклицаю, обеспокоенно всматриваясь в лицо девушки. Она до сих пор в моих объятиях, а я до сих пор нависаю над ней в неудобной скрюченной позе. – Светло что–то стало, да? У меня ведь зрение не повредилось? – Стефан, я люблю тебя, – говорит моя Истинная, а по ее щеке скатывается одинокая слеза. – У тебя все хорошо со зрением, просто дома больше нет, мы как будто в эпицентре воронки, оставшейся от взрыва. Понятия не имею, как тебе это удалось, но мы выжили. Мы и этот жутко неудобный алтарный камень. Правда, он все же треснул, а мы нет. Опускаю взгляд ниже в непонимании и замечаю, что ложе Адрианы теперь неровное, разделилось на две части. Перевожу взгляд обратно на девушку, и меня затапливает облегчение, и счастливый смех так и рвется наружу. Спустя секунду Адриана присоединяется ко мне, и мы смеемся уже вдвоем, выплескивая остаточное напряжение. Но через минуту атмосфера вокруг нас неуловимо меняется. Мы выжили, мы в порядке, проклятый дом навсегда исчез, как и Грегори. И меня, как истинного дракона, охватывает важнейший инстинкт после инстинкта самосохранения – инстинкт продолжения рода. – Адриана, – шепчу, наклоняясь к ее губам, и не сдерживаюсь, впиваюсь в них, как путник в пустыне, истосковавшийся по воде, – Адриана, – отстраняюсь лишь на миг, чтобы снова прошептать заветное имя и убедиться, что моя любовь не против столь яркого проявления чувств. – Не отвлекайся, Стефан, не отвлекайся и больше никогда не оставляй меня одну, – шепчет она в ответ и недвусмысленно льнет ко мне всем телом. – Не оставлю, ни за что. Самостоятельности не жди, – Движением руки с помощью легкого импульса магии расчищаю пространство вокруг нас, – всегда буду твоей тенью либо я, либо Грант, – Новым движением руки избавляюсь от собственной одежды, – неснимаемый поводок нацеплю на него и тебя, браслетами–маяками обвешаю, защитных артефактов напридумываю, – Наконец–то и Адриану я избавляю от одежды. – Но не сейчас, чуть позже. Мой разум затуманивается, провожу рукой по совершенному телу идеальной девушки и внутренне трепещу. Истинность – это лучшее, что придумала Вселенная, определенно, лучшее. Я никогда не устану восхищаться Адрианой, никогда! – И снова ты медлишь, иди же ко мне и согрей, – Тянет она ко мне свои руки. – А лучше войди глубоко–глубоко и не выходи! После такого призыва я окончательно перестаю сдерживать себя. Наш акт любви становится беспорядочным, но определенно очень страстным, жарким и восхитительным. К пику мы с Адрианой приходим одновременно, и, если бы не одна внезапная мысль, посетившая меня вдруг, все было бы поистине идеально. – Прости, – произношу, едва немного отдышавшись. – За что? – не понимает Адриана. – По–моему, заниматься любовью на свежем воздухе очень романтично. – Да, возможно, но я не сдерживал себя, и скорее всего через девять месяцев у нас будет ребенок. А ты не хотела торопиться. Одна часть меня довольна произошедшим, а другая опасливо ждет реакции Адрианы. – Это было так давно, когда я хотела не торопиться, словно в прошлой жизни. Полежав на этом жутком камне, я многое переосмыслила. Теперь я очень хочу с тобой всего и сразу, Стефан, и не понимаю, как я могла не затащить тебя под венец после нашей первой встречи, – улыбается Адриана, ласково проводя ладонью по моей щеке. – Тогда бы не произошло столько всего интересного, мы бы заскучали, – с облегчением тоже улыбаюсь. Не знаю, что бы мы делали дальше, возможно, занялись бы вторым актом любви, ведь я мог и ошибиться, зачатие могло и не произойти, а нам двоим этого уже захотелось. Да только нас прерывают – внезапно вокруг бывшего чернокнижного дома Грегори возникает целая делегация с королевой во главе. – Не могу поверить, мы торопимся их спасать, этот разбойник клянется, что вы в опасности, просит его не убивать, пока он не приведет нас на место, а вы уже со всем сами разобрались и предаетесь всяким непотребствам! – восклицает ее величество. – Мы официально женаты, тетя, браслеты имеются, – произношу, прикрывая собой Адриану. – Не могли бы вы дать нам что–то накинуть, я перестарался и случайно уничтожил нашу одежду. Удивительно, но во взрыве она не пострадала. Вы опоздали со спасением, потому попрошу морали не читать. – Каков наглец, – качает головой королева. – Дайте им плащи, чего вы ждете! – обращается она к своей свите. – В одном мой племянник прав, мы опоздали, но я счастлива, что все закончилось благополучно. Эй ты, разбойник, – обращается она к кучеру, которого я спас. Оказывается, он отправился за помощью, когда я скрылся в доме, – ты будешь помилован. Я умею быть благодарной. – Спасибо, ваше величество, спасибо, – он падает на колени и чуть ли не землю целует перед королевой. – Все, уйди, – машет она рукой, – немного посидеть в темнице все же придется, чтобы в полной мере осознал свои ошибки. Но казнить тебя не будем, – тут она поворачивается в сторону. – Слышите? – Я напрягаю слух и быстрее остальных понимаю, о чем говорит тетя. – Наверняка местная королевская делегация спешит причинять справедливость и насаживать закон. Дети, живо отсюда, вы неподобающе одеты. Я сама разберусь с местными, предъявлю им парочку обвинений в чернокнижии и прочем. – Да, тетя, – покорно киваю и не спорю, укутываю Адриану в один из чужих плащей, меня уже скрывает другой, подхватываю свою любовь на руки и взлетаю. Пусть Георг только попробует что–то потребовать от нас, тетя от него и мокрого места не оставит, и придется соседнему королевству чествовать нового короля. Возможно, это было бы удачей для них, ведь Грегори не первый год помышлял дурными делами, порицающимися во всем мире. Но его никто не остановил. – Тебя не посадят? – тревожно спрашивает Адриана, прижимаясь сильнее к моей груди. – Нет, ты же слышала, там международный скандал, Георг не посмеет, ему не выгодно. – И что теперь мы будем делать? – Жить. Счастливо, вместе и очень долго, – улыбаюсь Адриане. – Правда, придется свадьбу на полкоролевства сыграть, люди переживали, что мы с тобой исчезли, слухи придумывали, нельзя допустить, чтобы они не доверяли своей будущей королеве. – Королеве? Но как же твоя тетя? – хмурится Адриана. – Не скоро, но она уйдет на покой, оставит все на нас с тобой. Но не волнуйся, у нас еще много свободного времени! Наши сорванцы успеют немного подрасти. Теперь я уверен, нам удалось, причем не сейчас, а в твоем волшебном подвале. В тебе развиваются две крошечные жизни, Адриана, два мальчика, два наших сына, – улыбаюсь, с нежностью смотря на любимую. – Серьезно? – брови Адрианы стремятся наверх, в ее глазах удивление, но оно быстро вытесняется радостным блеском. – Что ж, раз там два мальчика, значит, годика через два–три придется нам с тобой сделать девочек. Счет должен быть равным! – Обязательно, так и поступим. Адриана счастливо смеется, и в моей душе селится твердая уверенность, что теперь и впрямь все будет только хорошо!