Дедушка

Я шумно вздохнула и недоверчиво уставилась на ректора.

– Внучка? – перепросила я удивлённо. – Вы мой дедушка?

Ректор добродушно улыбнулся.

– Он самый. Барон Эберхард Хартвиг к твоим услугам, – и отвесил мне шутливый поклон.

Я же повернулась к Кэйсеру.

– Ты поэтому выбрал именно нашу семью? – спросила я. – Потому что он тебя попросил?

– Твой отец запретил мне появляться в вашем поместье, – вместо Кэйсера ответил ректор. – А мне очень хотелось увидеть хотя бы одну из внучек. И раз уж Кэйсер всё равно хотел жениться, я решил, что ты, Оливия, станешь для него прекрасной партией.

– Адалинда, – поправил его Кэйсер.

На лице ректора отразилось удивление.

– Ты же говорил, что сосватал мою старшую внучку Оливию?

– Оливия не пожелала выходить замуж за незнакомца и сбежала из дома, – пояснила я. – И отец, чтобы не лишиться столь выгодного зятя, отдал графу меня.

– Вся в мать, – посетовал ректор. – Она тоже отказалась от выбранного мною жениха и сбежала с этим проходимцем, твоим отцом.

Я нахмурилась.

– Моя мать сбежала от вас с моим отцом? – переспросила я.

Для меня это стало неприятным сюрпризом – таких подробностей их отношений я не знала.

– Сбежала, – кивнул ректор, и на его лице отразилось сожаление.  – А ведь могла стать герцогиней и горя не знать. А в итоге жила чуть ли не впроголодь и умерла от болезни, которую наверняка можно было вылечить, будь у её мужа чуть побольше денег.

Кроха симпатии, зародившаяся в моей душе после слов ректора, что он мой дедушка, моментально погасла.

– Мой отец не пускал вас в наше поместье или вы сами не желали приезжать, отказавшись от «неправильной» дочери, посмевшей ослушаться вас и самой выбрать свою судьбу? – холодно спросила я.

Лицо ректора утратило добродушное выражение, став замкнутым и неуступчивым.

– Твоя мать опозорила нашу семью, когда пошла против моей воли, – ответил он. – И до самой своей смерти так и не раскаялась в своём поступке и не принесла мне извинений. Так что да, я не желал её видеть. Но после того как её не стало, я предлагал Манфреду забрать тебя и Оливию к себе и воспитать из вас достойных леди, однако он наотрез отказался и закрыл для меня свой дом.

В груди у меня вспыхнул гнев.

– И правильно сделал! – запальчиво воскликнула я. – Потому что воспитывайся мы с сестрой вами, то уже в шестнадцать наверняка были бы проданы в жёны какому-нибудь престарелому толстосуму ради повышения престижа вашей семьи.

На глаза сами собой навернулись злые слёзы, но я не желала демонстрировать свою слабость перед этими двумя мужчинами, поэтому стремительно пересекла комнату и выскочила в коридор.

«Кругом одни самовлюблённые тираны!» – раздражённо подумала я, направляясь в сторону лестницы.

Во время экскурсии по замку Лиэр показал мне симпатичный балкон на третьем этаже, и я намеревалась отправиться туда, чтобы подышать свежим воздухом и немного успокоиться.

Однако стоило мне выйти на балкон, как оказалось, что он уже занят – облокотившись на перила, в дальней части стоял высокий статный мужчина. Его густые тёмные волосы были элегантно зачёсаны назад, открывая высокий лоб, а строгий чёрный камзол подчёркивал широкие плечи и узкую талию, которой позавидует любая девица.

– Прошу прощения, я не хотела вам помешать, – громко шмыгнув носом, извинилась я, и собиралась уже поискать себе другое место для уединённых размышлений.

– Не нужно извинений, вы мне ничуть не помешали, – ровным голосом откликнулся мужчина и добавил: – Места здесь много, всем хватит.

Его взгляд зацепился за моё заплаканное лицо, и мужчина спросил с тенью беспокойства:

– У вас всё в порядке? Вас кто-то обидел?

– Ерунда, – отмахнулась я. – Просто несправедливость бытия в глаз попала.

Мужчина хмыкнул. А затем опустил руку в карман камзола, вытащил шёлковый носовой платок и протянул его мне.

– Спасибо, – я благодарно улыбнулась ему и уже собиралась подойти и взять платок, но тут чужая рука схватила меня за запястье и резко дёрнула назад, впечатывая в крепкую мужскую грудью

Вскинув голову, я с изумлением увидела Кэйсера, с раздражением смотревшего на моего невольного собеседника.

– Держись от неё подальше, Алан, – предупредил его Кэйсер. – Не то, клянусь, ты пожалеешь, что родился на свет.