Глава 26

Кожа вздрагивает от холода, и я невольно замираю, ожидая, что будет дальше. Илья не торопится, лишь наблюдает за моей реакцией, словно оценивает каждый изгиб, каждую тень. Тишина в мастерской становится почти осязаемой, нарушаемая лишь моим учащенным дыханием. Кажется, время остановилось, и мы остались один на один в этом пространстве, наполненном искусством и едва сдерживаемым напряжением. – Все хорошо? – спрашивает осторожно. Его рука замирает на уровне моего локтя. Киваю в ответ. Муж второй рукой касается кончиками пальцев моей шеи, легко и невесомо, словно боится разрушить хрупкий образ. Это прикосновение обжигает, вызывает волну мурашек, прокатывающуюся по всему телу. Я чувствую себя обнаженной не только физически, но и душевно, выставленной напоказ перед его пронзительным взглядом. Внутри меня борются страх и любопытство, желание убежать и остаться, поддаться его воле. Медленно, почти незаметно, он опускает вторую лямку платья, и ткань соскальзывает с плеч, обнажая мою грудь. Я прикрываю глаза, не в силах выдержать его взгляда, но чувствую, как он обходит меня, рассматривая со всех сторон, словно драгоценный камень. В этот момент я понимаю, что больше не принадлежу себе, я – материал в руках художника, глина, готовая принять любую форму, которую он захочет придать. – Ты прекрасна. Просто идеальна, – шепчет заворожено. В голосе неприкрытый восторг. Я знаю, что сложена хорошо, но комплимент, сказанный мужем, придает мне смелости. Я опускаю руки и позволяю невесомой ткани платья упасть на пол. Взглядом слежу за мужчиной. Наконец, он останавливается передо мной и берет мое лицо в ладони. Его пальцы холодные, но прикосновение нежное. Он поднимает мой подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза. – Ты невероятно прекрасна, – повторяет снова; его дыхание обжигает мою кожу. Илья отступает на шаг и жестом приглашает меня встать на небольшой пьедестал, стоящий в центре мастерской. – Не двигайся, – берет в руки инструменты для работы с камнем. – Я хочу запечатлеть тебя. Такой, какая ты есть. Остаюсь стоять, обнаженная и уязвимая, под его пристальным взглядом, превращаясь в живую статую, вдохновляющую его на творчество. Илья начинает работу, и я ощущаю, как меняется атмосфера вокруг. Воздух наполняется легкой каменной пылью, а стук инструментов становится ритмом, задающим тон нашей странной симфонии. Он двигается с уверенностью и точностью, словно давно знал, что однажды создаст именно это произведение. Я стою неподвижно, стараясь не дрожать от холода и волнения. – Ты устала? – спрашивает спустя пару часов. Очень… Но признаться мне не хватает духу. Потому что тогда мне придется одеться и уйти. А я не хочу. Я хочу, чтобы он и дальше поднимал на меня взгляд, открывая его от камня. Хочу видеть на дне его глаз желание. Да, оно там есть, я уверена. – Может, отвлечемся на обед? – предлагает мужчина. С грустью вздыхаю, опуская плечи. – Если ты проголодался, то можно, – стараюсь звучать непринужденно. Но выходит ужасно. Илья поднимается с места и уверенным шагом идет ко мне. – Мой голод вряд ли способна утолить еда, – шепчет, касаясь пальцами моего подбородка. Я вижу, как напряжены мышцы его тела, как горит взгляд. Ему непросто находиться рядом со мной такой. Обнаженной. – А что же способно? – спрашиваю непослушными губами. Ведь уже знаю ответ. Взгляд мужчины темнеет, становится почти осязаемым. Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, и я невольно приоткрываю рот, впуская его в свой личный мир. Кажется, что между нами нет ни воздуха, ни пространства, лишь одно желание, пульсирующее, как живая кровь. – Ты, – хрипло выдыхает он, и этот звук обжигает меня сильнее любого огня. – Твой взгляд, твоя кожа, твоя тишина… Ты вся. Он наклоняется, и его губы находят мои. Это не страстный, обжигающий поцелуй, а нежное прикосновение, словно он боится сломать что-то хрупкое. Но в этой нежности чувствуется такая сила, такая жажда, что у меня перехватывает дыхание. Постепенно поцелуй углубляется, становится более требовательным. Его руки, еще недавно державшие инструменты, теперь блуждают по моей спине, вызывая мурашки. Я чувствую тепло его тела, прижимаюсь ближе, утопая в этом внезапном, всепоглощающем чувстве. Его язык касается моего, исследуя, дразня, пробуждая новые, неведомые ощущения. Мир сужается до точки, в которой мы соприкасаемся, и все остальное теряет значение. Я отвечаю на поцелуй, отдаваясь ему без остатка, позволяя себе раствориться в этом моменте. Дыхание мужа становится прерывистым, как и мое. Он отрывается от моих губ, тяжело дыша, и смотрит на меня взглядом, полным неприкрытого желания. В его глазах плещется что-то дикое, первобытное, и это меня не пугает, а наоборот, притягивает еще сильнее. Он поднимается ко мне на постамент, его руки обвивают мою талию. Я чувствую его горячее дыхание на своей коже, и по телу пробегает дрожь. Медленно, словно пробуя на вкус, Илья начинает целовать мою шею, оставляя легкие, обжигающие следы. Так, как уже делала ни раз, сводя меня тем самым с ума. Я запрокидываю голову, позволяя ему делать все, что он захочет. Кажется, что я потеряла контроль над собой, над своими мыслями и чувствами. Есть только он, его прикосновения, его голос, его запах. И это мне нравится. Наконец, муж берет меня на руки и несет куда-то. Я не вижу, куда, и мне все равно. Главное – быть рядом с ним, чувствовать его тепло, его силу. В этом безумном, новом мире есть только мы, и это единственное, что имеет значение.