Глава 10

До сих пор не могу поверить, что смогла сбежать из особняка Коршунова. Как обезьянка я спустилась по трубе, которая поддерживает навес. И очень удачно нашла лаз в заборе с обратной стороны дома. А теперь я бегу, не разбирая дороги, будто за мной уже кто-то гонится. Не верится, что всё так легко вышло, но на размышления у меня нет времени. И даже страха нет, потому что ему попросту не находится места в моей голове. Передо мной только одна цель – уйти как можно дальше от этого дома. Сердце в груди стучит отбойным молотком, и в какой-то момент я не могу понять, что же это? Неужели за мной кто-то гонится? Я уже отбежала на приличное расстояние от особняка. Здесь просёлочная дорога, по обе стороны которой – лесополоса. Жутко ли мне? Стараюсь об этом не думать. Оборачиваюсь на бегу и не замечаю, как нога запинается за какой-то сук на обочине. Громко вскрикнув, оседаю на землю. На автомате ощупываю лодыжку. – Мм, – хнычу от боли. Ну как так-то? Сбежать и так глупо попасть только я могла. Вдалеке замечаю фары автомобиля. Он едет с противоположной от особняка стороны, и значит это точно не охрана Коршунова и не он сам. Шанс? Возможно. Надо бы остановить машину, но мне становится страшно. Кто там? А вдруг воспримут меня за какую-нибудь… Испугавшись, отползаю в сторону, царапая кустами куртку. Жаль новую вещь, но себя жалко ещё больше. Машина проезжает мимо, а я борюсь с двойственным ощущением: может, стоило всё-таки попросить помощи? Пытаюсь подняться, и нога неожиданно подворачивается снова. Взвизгнув от боли, я оседаю на землю опять. Из глаз брызжут слёзы, мгновенно образуя плотную пелену, мешающую мне рассмотреть, что творится вокруг. Закрываю лицо ладонями. – Я всего лишь подвернула ногу, это не так страшно. Сейчас боль пройдёт, и я пойду дальше, – уговариваю себя полушёпотом. Начинаю замерзать. Сначала холодеют пальцы рук и ног, морозным ветром обжигает кожу лица. И тут-то до меня вдруг доходит страшное осознание: я без документов. Илья забрал мой паспорт, а я так спешила сбежать, что даже не подумала выкрасть его. И фото мамы осталось стоять на тумбе. С одной стороны это мне на пользу – мужчина не сразу заподозрит, что я сбежала, раз даже самое важное оставила. И будет искать меня в особняке. А с другой… Очень грустно, что всё так вышло. И мамы нет рядом, и я такая растяпа, что даже о документах не подумала. По ощущениям проходит примерно час. Меня начинает колотить от холода, ведь я сижу на земле практически. Пытаюсь подняться, но тщетно. Похоже, моя травма серьёзнее, чем я думала. – Мм, – вою в голос от безысходности. В ответ мне раздаётся какой-то странный вой. Боже, неужели здесь есть волки? Надеюсь, это собаки воют, ведь в противном случае я в ещё большей опасности, чем думала. Если не замёрзну до утра, то буду останавливать любую первую попавшуюся машину. Потому что выхода у меня нет и бояться посторонних людей в сложившейся ситуации уже кажется глупостью. Подтягиваю к себе колени, под попу подсовываю край куртки, чтобы не застудиться окончательно. И не замечаю, как погружаюсь в сон… В голове набатом стучит: нельзя засыпать на холоде, но я ничего, абсолютно ничего не могу с собой поделать. Веки мои настолько тяжёлые, что мне не хватает сил, чтобы их разомкнуть. *** Мне снится сон. И это не мама, что было бы логичным в данной ситуации. Значит, я ещё не умерла, хоть и близка к этому состоянию, учитывая мороз на улице. Мне кажется, что Коршунов меня нашёл. И беззлобно взволнованно отчитывает, как маленького ребёнка. – Куда ж ты ломанулась, глупая, а если бы я тебя не нашёл? Ощущение, будто мужчина поднимает меня на руки и куда-то несёт. И мне так тепло становится, уютно. Тело больше не колотит от холода и боли. Наверное, я уже умерла. А когда открываю глаза, то первое, что вижу, это потолок той комнаты, в которой я провела свою первую ночь в доме Коршунова. Внутри всё опускается. Я умерла и попала в ад? Или что?.. – Пришла в себя, беглянка? – усмехается надо мной довольная морда Коршунова. – Пить… – хриплю, не узнавая свой голос. Мужчина молча протягивает мне чашку с горячим чаем. Лимон, мёд. Отдаёт заботой, но я отчаянно продолжаю злиться на то, что именно этот человек меня, по сути… спас? – Врач сказал, что у тебя отменный иммунитет, раз ты провела столько часов на холоде и не простудилась. Но я всё равно пару раз за ночь измерял тебе температуру, – сообщает как само собой разумеющееся. – Ты? – удивляюсь, представляя, как этот человек носится вокруг меня с градусником. – И даже ничего не скажешь по поводу моего побега? – усаживаюсь на кровати, подтягивая к себе колени и обхватывая их руками. Всё, что произошло – не сон. Приходится смириться с данным фактом, хоть и не хочется. Надо же. И нога не болит! Действительно это был вывих, похоже. Только почему я сразу не смогла пойти никуда? А тут меня будто стены вылечили. В абсолютно чужом доме. Поворачиваю взгляд на тумбочку и вижу рядом с фотографией мамы свежий букет роз. На этот раз кремовых. На душе гадко становится. – Я не привык много говорить, если ты не заметила, – реагирует на мой выпад Коршунов. – Я привык действовать, – рывком сдёргивает с меня одеяло, которым укрывалась. Я в одной футболке, причём явно мужской. – Ты меня лично переодел или поручил своей невидимой домработнице? – оскаливаюсь раздражённо. – Или говорить правду ты тоже не привык? Коршунов будто не слышит меня. Просверливает испепеляющим взглядом, словно раздумывает над чем-то. – Правда у каждого своя, – изрекает философски и опускает ладонь на мою лодыжку. Ощупывает осторожно, неотрывно следя за выражением моего лица. Снимает реакцию, похоже. – Не тронь! – фыркаю, отбрыкиваясь, но Илья сильнее сжимает пальцы. – Буду трогать, – произносит торжественно и победоносно. – Ты моя, как бы не пыталась доказать обратное. – Нет! И не стану никогда! – повышаю голос, дерзко глядя в самодовольное лицо мужчины. – Станешь. И даже быстрее, чем думаешь, – кончики его пальцем поднимаются выше. Невесомо, аккуратно, так трепетно. Ловлю себя на том, что мне прикосновения Ильи приятны, но тут же давлю в себе это ощущение. Нельзя думать о нём в подобном ключе ни в коем случае! – Как? Как ты меня заставишь? – выплёвываю дерзко, будто провоцирую. – Силой? – эмоционально взмахиваю руками. Злюсь на себя за то, что так реагирую на мужчину. Я же его сама вывожу на эмоции, провоцирую и ничего, абсолютно ничего не могу с этим поделать. Как бы эта игра не зашла слишком далеко. – В этом нет необходимости. Я умею обращаться с женщинами, а силу использую для других целей, – произносит Илья без тени хвастовства. Просто как факт. А потом вдруг я в один миг оказываюсь лежащей под ним. Он провернул это с такой мимолётной скоростью, что я ни опомниться не успела, ни испугаться. – Ты хочешь узнать моё мнение по поводу твоего побега? – спрашивает, утыкаясь носом мне в шею. Как делал уже не раз. – Я скажу тебе, что я думаю. Я думаю, что пришло время сделать тебя своей, чтобы впредь у тебя мыслей о побеге не возникало.