Глава 27. Расследование по-королевски (с привлечением Ледяного айсберга)

Заподозрил Ледяной айсберг, конечно, не сразу. Но Дэриан был словно идеальный механизм — любое отклонение от ритма заставляло его внутренние шестерни щелкать тревожным предупреждением. А когда это отклонение касалось Лии и Ксева, исчезавших в неурочное время в странных местах, шестерни начинали выть сиреной.

Он поймал их не в подвале — слава драконам, к тому моменту Элвию уже перенесли в тайную мастерскую Ксева. Он настиг их в полумраке одного из бесчисленных служебных коридоров, ведущих к старой библиотеке. Они стояли близко, что-то живо обсуждая шепотом, и Ксев в каком-то порыве жестикуляции положил руку Лии на плечо.

Этого было достаточно.

— Кажется, я прерываю какой-то крайне увлекательный, приватный совет, — раздался позади них голос. Он был тихим и от этого в тысячу раз страшнее любого строгого приказа от Дэриана.

Лия и Ксев разом обернулись. Дэриан стоял в арке, залитый слабым светом из бойницы. Он не был в ярости — он был воплощением гнева, замороженным в человеческую форму. Каждое движение точное, взгляд — ледяной бур, сверлящий пространство между ними.

— Дэриан…Я… — начала Лия.

— Женщине лучше сейчас помолчать, — отрезал он, не глядя на неё. Его внимание было приковано к Ксеву. — Ты, брат. Объясни. Что за очередная игра? В какие тайные заговоры ты теперь впутал мою будущую жену?

Ксев, вопреки ожиданиям, не стал отшучиваться. Он выпрямился, и с его лица слетела маска шутливого младшего брата.

— Это не игра, брат. Все серьезнее и ужаснее. И тебе давно пора было в нём участвовать, вместо того чтобы фыркать на наши странные прогулки и ревновать Лию к каждому камню.

— О чем ты? — Дэриан сделал шаг вперед. Воздух похолодел так, что Лия увидела, что из ее рта выходит пар. — Ты что-то замыслил? Лия? Мне слушать тебя, который не может найти свои же собственные штаны с утра после очередной помойки? Вы оба что, совсем сошли с ума?

— Дэриан! Да, сошли! — выпалила Лия, вставая между ними. Её собственный страх перед его гневом растворился в волне праведного возмущения. — Сошли с ума от того, что под твоим же умным носом, в твоем драгоценном, безупречно контролируемом замке, десятилетиями творят тихий, изящный геноцид женщин! Истинных! А ты слишком занят тем, что следуешь своей маске ледяного айсберга, чтобы это заметить!

— Лия, я не позволю даже тебе…

— Вот сейчас мужчине лучше помолчать!

Она выхватила из складок платья потрепанный дневник Элвии и швырнула его ему в грудь. Книжечка отскочила и упала на каменный пол с глухим шлепком.

— Читай, умник, — прошипела она. — Если, конечно, твоё величество соизволит опустить взгляд с высот своей короны.

Дэриан смотрел то на неё, то на дневник у своих ног. На его лице бушевала буря непонимания, оскорбленной гордости и… зарождающегося тревожного любопытства. Он медленно, будто каждое движение давалось с трудом, наклонился и поднял дневник.

Дэриан читал молча. Сначала с выражением скепсиса, потом со всё углубляющимся удивлением между бровей. Он перелистывал страницы быстрее, пальцы слегка сжимали кожаную обложку. Когда он дошел до последних записей, кулаки уже сжимали дневник с такой силой, что его костяшки побелели.

Тишина в коридоре стала давящей. Даже вечный сквозняк в щелях замер и превратился в ледяные кристаллики.

— Что за… бред испуганной девчонки, — наконец выдохнул он, но в его голосе не было уверенности. Была попытка ухватиться за логику, за порядок, который рушился, прямо под его ногами.

— Одинокая испуганная девчонка сейчас прячется в моей мастерской, брат, — холодно сказал Ксев. — Она не просто напугана. Разбита, уничтожена. Девочка бормочет о синем дыме, о детях, которых не должно быть, и о ледяных глазах королевы, которые смотрят на каждую женщину, посмевшую привлечь внимание дракона нашего рода. Твоей матери, Дэриан. И, возможно, моей. И десяткам других.

Дэриан поднял на него взгляд. В его серых глазах что-то надломилось. Лед треснул, и из трещины показалась чернота такой глубины, что Лия инстинктивно отступила на шаг к Ксеву.

— Где доказательства, — произнес он хрипло. — Только слова. Слова девки, служки и… твои иллюзии.

— Дэриан, не только, — сказала Лия. Она вытащила из кармана маленький, тщательно завернутый в платок пузырек. — Это мы нашли рядом с тем местом, где пряталась Элвия. Лекарь из городской гильдии, не наш придворный, определил состав. Основа — горький миндаль, полынь-сонница, корень мертвяка. Знакомые ингредиенты?

Она знала, что знакомы. Видела, как он изучал яды и алхимию в своей библиотеке.

Дэриан взял пузырек, будто это была ядовитая змея. Он снял пробку, осторожно понюхал. И заткнул его обратно резким движением. Дэриан побледнел, потер лицо ладонью как будто мечтал пробудиться ото сна. Всё, что было человеческого, ушло с него. Остался правитель. Стратег. И мужчина, которому только что показали, что его мир построен на лжи.

— Алиенора, — произнес он. Не «мачеха». Не «королева». Просто имя, которое он выдохнул в морозный воздух, только что созданный им самим с такой холодной ненавистью, что уже и стены, казалось, покрылись инеем.

Неверие кончилось. Его сменила злость. Не горячая, бешеная, как у Ксева, а та самая, фирменная дэриановская — абсолютный, тихий, направленный в одну точку холод. Океанская глубина, решившая сокрушить айсберг, который в неё вмерз.

— Что вы планировали? — спросил он, его взгляд скользнул с Лии на Ксева и обратно. — Продолжать свои детские игры со слухами?

— Мы планировали выманить змею, — ответил Ксев. — Создать ситуацию, в которой ей придётся действовать открыто. Сделать ошибку.

Дэриан медленно кивнул. Он снова был в своей стихии — анализе, контроле, расчёте.

— Детские игры. Она слишком умна для очевидных ловушек. Ей нужен… больший удар. Угроза не её планам, а её положению. Прямая, публичная угроза, которую нельзя игнорировать.

Он сделал паузу, его взгляд остановился на Лии.

— Ты сказала, что у неё есть потайная комната за зеркалом?

Лия кивнула.

— Тогда мы дадим ей понять, что мы об этом знаем. Не через слуг. Через действие. Через то, что она не сможет истолковать иначе как начало открытой атаки. — Он перевёл взгляд на Ксева. — Твои иллюзии могут создать… беспорядок? Настоящий, ощутимый беспорядок в ее личных покоях? Не нападение, а просто… необъяснимый. Как знак.

Ксев ухмыльнулся, и в этой ухмылке было что-то хищное.

— О, брат. Я могу устроить в её гардеробе такое карнавальное шествие призраков прерванных линий рода, что она побежит проверять свой тайник в ночной рубашке. А мы будем ждать.

— Мы, — подчеркнул Дэриан. — Втроем. Я обеспечиваю отвлечение стражи и отца. Лия обеспечивает… прикрывает нас двоих, если потребуется объяснять наше присутствие где бы то ни было. А ты, Ксев, обеспечиваешь хаос и наблюдение. В тот момент, когда она полезет в свою нору за уликами или за новым ядом…

— …мы её возьмём, — закончила Лия. Она смотрела на двух братьев, стоящих рядом, объединённых одной целью. Лёд и огонь. Дисциплина и хаос. И она — связующее звено, эмоции и голос.

Они снова были не по разные стороны баррикады, а по одну. Это зрелище было почти более внушительным, чем вид двух драконов в бою.

— Когда? — спросил Ксев.

— Завтра ночью, — сказал Дэриан. — На пиру в честь посла Изумрудных Холмов. Вся свита будет там. У неё будет идеальный предлог уйти «отдохнуть». Мы дадим ей час.

Они обменялись кивками. Слов больше не было нужно. План был прост, рискован и изящен. Как удар отравленного клинка.

Дэриан в последний раз взглянул на дневник в своей руке, потом на Лию. В его взгляде уже не было гнева на неё. Было что-то другое. Признание. Уважение. И та самая, леденящая решимость.

— Никому ни слова, — сказал он. И это был не приказ принца, а договоренность равных. — И Лия...потом поговорим. Мне нужно обдумать все самому, еще раз. Завтра мы начинаем настоящую войну. И закончим её.

Он развернулся и ушёл, его шаги гулко отдавались в каменном коридоре, унося с собой ледяное спокойствие перед бурей.

Лия вздохнула, чувствуя, как напряжение медленно спадает, сменяясь странной, бодрящей ясностью.

— Ну что, конфетка, — тихо сказал Ксев, глядя вслед брату. — Похоже, мы только что приручили айсберг и впрягли его в свою упряжку. Интересно, куда мы теперь поедем?

— Туда, где кончаются ледяные сказки и начинается правда, друг, — ответила Лия. И она чувствовала не страх перед будущим, а жгучее, опасное нетерпение скорее раскрыть и наказать виновных.