Пролог

По ту сторону Пояса

Пустота.

Сколько он себя помнил, это ощущение всегда было внутри него. Он учился, читал, фехтовал, гулял, а внутри него всё время будто росла чудовищная, поглощавшая эмоции воронка, в которой он сам боялся однажды потеряться.

Каждую ночь ему снились кошмары, ставшие уже привычными. Он просыпался в мокрой ночной одежде и дышал, дышал, стараясь унять выскакивающее из груди сердце.

Ему всегда словно не хватало... тепла, света, воздуха, ветра. Да чего угодно! Он ощущал себя так, будто его окружает какая-то прозрачная стена, сквозь которую он смотрит на мир. Именно из-за неё он не мог в полной мере ощутить вкус чудесно поджаренного мяса или же азарта псовой охоты.

А ведь его приятели наслаждались этим.

Он читал их эмоции по искрящимся глазам, по задорным выкрикам, улыбкам, смеху. И ему приходилось смеяться вместе со всеми, не показывая, что он не ощущает ни эйфории, ни азарта, ни веселья.

Когда-то давно, в далеком детстве, его это расстраивало, потом злило, а сейчас он смирился. Он уже не замечал, что сначала внимательно следит за всеми, прощупывая настроение, которое тут же «примеривал» на себя.

Если бы он этого не делал, то все давно уже поняли бы, что ему совершенно безразличны люди вокруг. Начиная от собственного отца и заканчивая вертлявой кузиной «лучшего друга».

Нет, наверное, только своего отца он по-настоящему выделял из всех. Граф Тоберон Галахар был единственным человеком, который давно уже всё понял, но трогать своего сына не стал.

- Звал, отец? - спросил молодой человек, входя в кабинет.

Быстро пробежавшись по сосредоточенному лицу отца, он сразу натянул на себя маску такой же собранности, внимания и едва уловимой нервозности.

Граф цепко проследил за едва уловимыми изменениями на лице сына и как-то горько усмехнулся. В жаркой Гамелее есть змея, которая меняет окрас, подстраиваясь под окружающую обстановку. Вот и его сын - как та самая змея. Тоберон обязательно бы гордился подобными успехами сына, если бы не знал, из-за чего именно тому пришлось развивать в себе такой талант.

- Звал, Иллиадар, - кивнул Тоберон, оглядывая сына. Сейчас, когда его сын вырос, граф с уверенностью мог сказать, что от него тому достались лишь волосы. Такие же черные, волнистые и совершенно непослушные. И неважно, что волосы на самом деле были густыми и тяжелыми. А вот всё остальное, начиная от холодноватых голубых глаз и заканчивая тонкими и упрямыми губами, Иллиадар взял от матери. У той тоже были низкие скулы и немного тяжеловатый подбородок, который её, как женщину, не красил, а вот их сыну придавал мужественности и твердости. - Ты ведь знаешь, что пора выдвигаться. Скоро день Нового Цикла.

Иллиадар поджал губы, буквально прикипая взглядом к лицу отца.

- Нет никакой возможности остаться в замке, отец?

Не сказать, что Иллиадару хотелось упрямиться или же выставлять себя непокорным сыном, просто он совершенно не горел желанием снова оказаться среди большого скопления людей. Ведь за ними всеми нужно наблюдать. Их желания и эмоции нужно тщательно отслеживать и вовремя реагировать. А все это было очень утомительно. Каждый год, возвращаясь из замка короля, Иллиадар ощущал себя так, будто его выжали, как выжимают тряпку служанки, собравшиеся протереть полы в большом зале.

Наверное, бал, посвященный Новому Циклу, был весьма интересен для других. Вот только Иллиадар, вынужденный отдавать все свои силы на то, чтобы вести себя как обычный  человек, а не каменная статуя, так не думал.

Это была ежегодная пытка. Ему, как сыну графа Галахара, нельзя было не ехать. И он это отлично понимал, но всё равно каждый год надеялся, что сможет остаться в родительском замке.

- Ты ведь и сам знаешь, - Тоберон покачал головой, вздыхая и пробегаясь пальцами по обложке старинной книги, не так давно доставшейся ему по воле случая.

Тоберон с самого начала понял, что с его сыном что-то не так. Не мог младенец спокойно лежать и совершенно не подавать признаков жизни. Нет, он исправно ел, делал свои дела, но при этом словно бы постоянно прислушивался к чему-то и подолгу смотрел в одну точку. А по ночам тихо хныкал и тяжело дышал.

Жена Тоберона и мать Иллиадара умерла спустя всего год после рождения сына. Умерла так неожиданно, что никто толком не смог понять, что произошло. Утром она ощутила слабость, а под вечер уже отошла. Только после её смерти стало ясно, что в их замок наведалась страшная болезнь. Она прокатилась по королевству и соседним странам, собирая обильную жатву.

Сам Тоберон с сыном не заболели, а вот слуг у них стало вполовину меньше. Болезнь как началась неожиданно, так же неожиданно и затихла.

Когда они немного оклемались, Тоберон начал искать. Он понимал, что поведение сына - не что иное, как следствие воздействия Хаоса. В их жизни всё, что происходило, так или иначе касалось этого.

Разумеется, Тоберон проверил всё что мог. Проклятия, сглазы, всевозможные наследственные болезни. Он приглашал колдунов, лекарей, монахов, но никто толком ничего не говорил. Конечно, каждый из них пытался лечить виконта, пытаясь вытянуть из графа как можно больше золотых монет.

Несколько лет назад один колдун сказал ему, что его сын ничего не чувствует. Что внутри него громадная пустота, которую тот стремится заполнить. Тогда колдун посоветовал графу держаться от сына подальше, сказав, что ни к чему хорошему всё это не приведет.

Оставить сына? Держаться подальше? Для Тоберона это было неприемлемо. Он обожал свою жену и всегда любил своего единственного сына. После смерти супруги Тоберон больше не женился, хотя охочих до его титула и денег было много. Вот только граф не хотел, чтобы у Иллиадара когда-нибудь возникли проблемы с наследством.

И вот совсем недавно ему в руки попалась книга, где нашлись ответы на его вопросы. Получил он её случайно у проезжего монаха.

- Если вас интересуют легенды, то я с удовольствием продам вам одну занимательную книгу, - сказал тогда пьяный и оттого языкастый монах, придерживая, словно возлюбленное дитя, большую бутылку с горячей перцовкой.

И вот сейчас эта книга лежала у графа на столе. Именно в ней, среди собрания всевозможных легенд, и нашлось объяснение «болезни» сына.

- Что это, отец? - спросил Иллиадар, с видимым интересом кивая в сторону книги. - Я раньше не видел у нас этого фолианта.

Тоберон, словно очнувшись от короткого сна, встрепенулся, тряхнув головой. Карие глаза сверкнули в оранжевом свете свечей. Показалось, будто в их глубине на мгновение вспыхнул огонь.

- Кажется, я знаю, что с тобой, - начал Тоберон.

- Отец! - возмущенно воскликнул Иллиадар. - Ты опять связался с каким-то шарлатаном? Мы ведь с тобой уже говорили об этом. Ты зря спускаешь столько денег. Все эти колдуны, - на этом слове Иллиадар поморщился так, будто зажевал нечто кислое или же отвратительное, - просто мошенники. Давно уже Хаос отнял у людей силу колдовать. Они всего лишь фокусники, способные развлечь скучающий двор его величества. Один их вид чего стоит. Эти цветастые мантии и разрисованные лица. Мы ведь договаривались, что ты больше не станешь обращаться к ним.

Тоберон вздохнул. Сын прав. Когда-то давно колдуны были могущественными людьми, сейчас же они всеми воспринимались не больше, чем шуты, ни на что толком неспособные. Ещё два столетия назад их уважали и опасались, сейчас же просто не трогают, отдавая дань прошлому. Но Тоберон знал, что пройдет еще немного времени, и колдунов и вовсе не останется, а память о них постепенно сотрется.

К сожалению, даже лекари почти лишились своих сил. Колдовство медленно, но верно покидало мир, пожираемое Хаосом.

Может быть, где-то еще остались настоящие колдуны и лекари, но точно не в их королевстве. У соседей тоже нет. Конечно, Тоберон мог и пропустить кого-нибудь. Именно на это он каждый раз и надеялся, узнавая про нового колдуна или «сильного» лекаря.

- Я помню. Никаких больше колдунов, лекарей и монахов. Боюсь, что никто из них нам всё равно не поможет, - Тоберон покачал головой, а потом взял книгу в руки и протянул её сыну.

Иллиадар приблизилсяи взял фолиант, внимательно осматривая темную обложку.

- Что это? - спросил он, открывая книгу и пробегаясь взглядом по витиеватым строчкам. Буквы сплетались, образуя вполне знакомые ему слова. Читались они привычно, так как Тоберон был любителем книг и собирал всё, до чего мог дотянуться. Их библиотека, наверное, была самой большой в королевстве. Даже в королевском замке - и то меньше. Граф поистине гордился своей коллекцией и иногда целыми днями пропадал среди книг, читая их или же просто перекладывая. Сам Иллиадар тоже книги уважал и любил, так что вполне благосклонно относился к расходам на приобретение новых экземпляров. - Легенды?

Он поднял взгляд и вопросительно посмотрел на отца. В этот момент он неожиданно для себя понял, что граф сильно постарел. Вокруг глаз появились морщины, а в густых волосах, собранных в низкий волнистый хвост, проглядывали седые волосы, которые в черной шевелюре были прекрасно видны. А ведь его отцу чуть больше пятидесяти. Он не прожил и трети от всей жизни.

Иллиадар покачал головой. Надо настоять на том, чтобы отец снова женился. Это должно встряхнуть родителя. Конечно, Иллиадар хорошо знал, каков упрямец его отец, и наизусть выучил все его протесты, но нужно всего лишь взяться за него серьезно.

- Не понимаю, чем могут помочь легенды, - проворчал Иллиадар.

В этот самый момент он дёрнулся и едва не выронил книгу из ослабевших рук.

Граф тут же подскочил, вылетая из-за стола.

- Что такое? - спросил он, хватая сына за плечо.

Иллиадар поднял голову, и Тоберон увидел, как голубизну глаз сына скрывает увеличивающийся зрачок, который после этого словно запульсировал. Ноздри Иллиадара затрепетали, а сам он глубоко втянул воздух, будто никогда до этого не дышал. Подняв руку, виконт схватил ткань на груди и захрипел.

- Иллиадар?!

- Отец, - просипел виконт, хватая отца за руку. Книга с легендами с глухим стуком все-таки упала на пол, и несколько страниц измялись, но в тот момент никого это не волновало.

Тоберон растерялся. Он всегда этого боялся, еще с того года, когда его любимая жена вот так же заболела и сгорела за один день. Граф не знал, куда бежать и кого звать. Да и сын хватался за его руку так, будто это было последним, что удерживало его связь с миром.

- Что? - спросил Тоберон тревожно, рукой пытаясь разжать пальцы сына. Ему срочно нужно за лекарем.

- Здесь пахнет книгами.

- Что? - снова спросил Тоберон, замирая. Он не совсем понял слова Иллиадара. - Сейчас не до шуток!

- Я не шучу! - вскрикнул виконт пылко. - В твоем кабинете, отец, пахнет пылью, книгами, кожей, чернилами и выпечкой, - Иллиадар прищурился. - Ты снова спрятал в столе булочки?

Тоберон смутился. Это была его привычка, о которой случайно узнал сын. Ну любил Тоберон по вечерам за чтением книги пожевать свежую сдобу. Вот и был у него постоянный запас в столе.

- Потом, - отмахнулся граф, стараясь увести тему. - Лучше скажи, что с тобой случилось?

Иллиадар опустился на стул поднимая книгу и распрямляя смятые страницы. Он уже почти пришёл в себя и с радостью осознал, что до сих пор отчетливо ощущает целую гамму запахов, от которых даже голова начала кружиться.

А еще где-то глубоко в груди будто бы вспыхнула искра, к которой тянулась тонкая алая нить.

Иллиадар повернулся в сторону окна и внимательно посмотрел на север. Именно туда, по его ощущениям, тянулась нить. И тянулась она куда-то за пределы Пояса. Он буквально кожей ощущал, что где-то там, далеко, разгорается обжигающее пламя. И это пламя было ему просто необходимо.

Это он тоже знал.