Глава 13

Женщины отвели ее в супружескую опочивальню. Вана, мучительно вздрогнувшая при виде огромной кровати, придвинутой изголовьем к стене, беспрекословно позволила раздеть себя. Ее снова начало колотить от страха.

Одна из служанок проводила ее в купальню — принцесса с радостью окунулась в теплую воду, смывая с себя следы тяжелого и невероятно долгого дня. Увы, даже водные процедуры оказались бессильны снять напряжение, скрутившие узлом все внутренности.

Плотный комок слез сдавил горло. Вана, из последних сил цепляющаяся за крохи самообладания, с огромным трудом сдерживала рвущиеся на волю рыдания.

О, как же она боялась!..

Будь ее воля, девушка осталась бы в воде навсегда. К сожалению, довольно скоро за ней пришла горничная. Судя по ее полному неподдельного сочувствия взгляду, женщина прекрасно понимала, что творится в душе новобрачной.

— Пора, ваше высочество, — ласково сказала она. — В такие моменты нельзя заставлять мужчину ждать слишком долго.

Вана обреченно прикрыла глаза.

Ей не уйти от судьбы…

Кружевная ночная сорочка, заботливо разложенная на постели, повергла девушку в шок. Безусловно, она была потрясающе красивой — и вместе с тем совершенно прозрачной. Надев на себя произведение искусства аргардских мастериц и повернувшись к зеркалу, Вана поняла, что с таким же успехом могла бы остаться обнаженной. Затейливое сплетение белоснежных нитей не скрывало ровным счетом ничего.

Принцесса с негодованием оглянулась, желая потребовать нормальную одежду, но обнаружила, что служанок и след простыл.

Она осталась в спальне совершенно одна.

Паника захлестнула с головой. Сейчас сюда войдет Локастрин Леддисон и… и… увидит ее в таком виде. О том, что будет дальше, Вана не могла даже думать.

Почти не соображая, что делает, принцесса подскочила к кровати и стянула с нее огромное фиолетово-пурпурное покрывало, затканное серебряным узором. Завернувшись в него с головой, как в кокон, девушка затравленно оглянулась на дверь.

Мужа не было.

Не в силах стоять около постели, которую не получалось воспринимать иначе, чем жертвенный алтарь, Вана отпрянула к окну.

За стеклом клубилась непроглядная ночь. К вечеру погода испортилась, и небо затянули грозовые облака, лишая принцессу возможности взглянуть на родной мир из невообразимой дали, в которой она очутилась.

Не стоило вспоминать о Фьялахейме: это стало последней каплей.

Слезы, сдерживаемые столь долго, полились по щекам. От мысли о том, что она могла бы сейчас находиться дома, подле матери и сестер, а не стоять, в одном покрывале, посреди чужой спальни и ожидать незнамо чего, Вана захотела умереть.

Какой же непроходимой дурой она была!!!

Мир рухнул, когда за спиной раздался едва слышный скрип отворяемой двери.

Он пришел…

Вана мертвой хваткой вцепилась в свое покрывало, будто оно было доспехом, через который муж не сумеет добрать до нее. Сердце выпрыгивало из груди.

Это случится сейчас… Она не сумеет воспротивиться ему — ведь он пришел получить то, что причитается ему по праву!

О, великая Зажигающая Звезды, помоги!!!

— Вы даже не взглянете на своего супруга, ваше высочество?.. — негромкий голос раздался намного ближе, чем Вана могла предполагать.

Когда он успел подкрасться к ней?!

Вана сжалась в комок, принявшись в панике вытирать мокрое от слез лицо. Руки тряслись так, словно ее колотила жестокая лихорадка.

Сейчас. Это случится прямо сейчас!

— Принцесса, я с вами разговариваю, — в голосе мужа появился неприятный холодок.

Пересилив себя, Вана обернулась.

Душа ушла в пятки: Локастрин успел избавиться от плаща и камзола, оставшись в тонкой черной рубашке, матово переливающейся в тусклом свете единственного горящего в комнате светильника. Несколько расстегнутых верхних пуговиц открывали шею и грудь принца. Вану бросило в жар.

В таком виде младший принц Аргарда меньше, чем когда-либо походил на всемогущего предводителя Звездной охоты. Лишь неуловимый, но стальной блеск колдовских глаз мешал назвать его не просто юношей — мальчишкой.

Похоже, Вана переживала так сильно, что сумела напугать и супруга: Локастрин буквально застыл, когда увидел выражение ее лица.

— Ваше высочество… — он беспомощно замолчал, не находя слов. Девушка заподозрила, что не она одна в этой спальне мечтает провалиться в Черную Дыру.

Молодой ар закрыл глаза, не то в молитве, не то в проклятии.

— Нам всем нужно успокоиться. Здесь и сейчас не происходит ничего из ряда вон выходящего, — пробормотал он. Длинные тонкие брови хмуро сошлись на переносице.

У Ваны создалось впечатление, что эти слова предназначались не ей. Неужели он настолько взволнован, что вынужден говорить с собой вслух, дабы обрести душевное равновесие?..

О, великая богиня!..

Самовнушение помогло Локастрину: ему удалось взять себя в руки. Острое лицо молодого предводителя Звездной Охоты просветлело. Открыв глаза, он с преувеличенным интересом посмотрел на покрывало, которое Вана продолжала судорожно прижимать к себе.

— Что это — вы решили разобрать постель, не дожидаясь меня?.. — фыркнул он. В голос вернулась привычная ирония. — Я поражен вашим рвением!

Вана крепче сжала пальцы, предчувствуя, что совсем скоро ее вынудят расстаться с единственной защитой.

Ар шагнул к ней, сокращая и без того ничтожное расстояние между ними. Вана почувствовала, что ей нехватает воздуха.

— Ну же, принцесса… — взявшись за край, увещевательным тоном попросил Локастрин и осторожно потянул покрывало на себя. — Отдайте это мне.

В ответ Вана затрясла головой так сильно, что ткань слетела с волос. Молодой мужчина вздохнул:

— Вы собрались спать прямо в короне? Почему служанки не расплели ваши косы?

Не дождавшись никакой реакции от оцепеневшей супруги, принц осторожно коснулся ее плеча. Девушка тотчас шарахнулась в сторону, будто от жестокого удара.

— Сядьте около зеркала, — сделав вид, что не заметил дикого ужаса, отразившегося в глазах Ваны, спокойно велел Локастрин. — Я помогу вам разобрать прическу.

Усмотрев в этом предложении пусть крошечную, но отсрочку неизбежного, Вана поспешила послушаться. Плотнее запахнув на груди покрывало, она прошмыгнула к высокому зеркалу.

Фьялы, утром готовившие невесту к свадьбе, знали свое дело: косы, заплетенные и уложенные в сложную конструкцию, поддались супругу далеко не сразу.

Локастрин проявил поразительное терпение, разбирая прическу жены. В какой-то момент, Вана, ожидавшая, что он непременно начнет больно дергать ее за волосы, расслабилась и отдалась во власть деликатных пальцев. Муж неторопливо распутывал прядку за прядкой; Вана могла бы поклясться, что он не вырвал ни единого волоска.

Невесомые прикосновения убаюкивали, усыпляли. По краю сознания мелькнула тревожная мысль о том, что так не должно быть — и тут же исчезла, растворившись в сонной неге.

Ему удалось полностью подчинить себе ее волю.

— А теперь отдай мне покрывало, Ваналина…

Вкрадчивый шепот Золотого Чародея коснулся слуха, и судорожно стиснутые пальцы разжались сами собой.

— Умница, девочка… — шелковая материя, будто ласкаясь в последний раз, выскользнула из безвольных ладоней, оставляя девушку в одной прозрачной кружевной сорочке.

Вана дернулась, попытавшись прикрыться, но стальные пальцы сомкнулись на запястьях, не позволяя вскинуть руки к груди.

— Не стоит, ваше высочество…

Страх прошил затуманенное сознание, но даже он оказался не в силах возвратить утраченный контроль над телом. Будто во сне Вана смотрела в глубины зеркала, отражающие ее саму и черноволосого ара, стоящего за ее спиной.

Как близко он подобрался к ней, действуя исподволь, исподтишка… опасно, недопустимо близко!

Она в его власти… навеки.

Вана судорожно сглотнула, из последних сил борясь со слезами. Локастрин ничего не заметил — пожалуй, к лучшему. Она не может сопротивляться — попросту не имеет на это права. Она собственность Золотого Чародея. Она принадлежит ему. Принадлежит его проклятым чарам…

Девушка окаменела, всем своим существом ощущая теплое дыхание наклонившегося к ней мужчины. Вот он опустил голову, и она почувствовала поцелуй, ожегший плечо свозь невесомое кружево.

Да что же это…

— Не бойся, Ваналина… я не причиню тебе зла… — шепот проникал в уши, подавляя остатки воли.

Кожа, там, где ее касались мужские губы, горела огнем.

Легкий, ненавязчивый запах волос и кожи Локастрина, дурманил сознание. Вана ощущала себя пойманной в морилку бабочкой, медленно умирающей в обволакивающих волнах эфира. Ее распущенные и гладко расчесанные волосы сияли расплавленным золотом, резко контрастируя с антрацитово-черными локонами принца, продолжающего неспешно целовать ее.

Его губы, пройдясь по плечу, достигли обнаженной шеи, и Вана едва слышно ахнула, неожиданно для самой себя выгибаясь дугой.

В ответ Локастрин негромко рассмеялся.

Он отпустил ее запястья — на этот раз Вана, зачарованно глядящая в отражение, даже не попыталась прикрыться. Руки безвольными плетями повисли вдоль тела. Сошедшее с ума сердце немыслимо быстро колотилось о ребра.

Ладони Локастрина скользнули по беззащитному девичьему животу, поднялись выше и замерли на груди Ваны. Он осторожно сжал сильные пальцы — и она беззвучно заплакала. Зачем он стремится приласкать ее, зачем прикасается к ней с таким трепетом?! Уж лучше бы сразу сбросил маску, причил боль, чтобы она понимала, чего ждать дальше!

Когда же он обнажит свои истинные намерения?.. Его неторопливость, неспешность, почти нежность причиняли Ване настоящую муку.

Ей так хотелось поверить в то, что он не сделает ей ничего плохого — но она не могла позволить себе этого. Девушка слишком боялась Золотого Чародея.

— Я знал, что тебе непременно понравится этот сон, Ваналина… — прошептал он, зарываясь лицом в медовые кудри, снова целуя Вану в плечо и начиная легонько массировать ее напряженную грудь. Одновременно с этим он плотно прижал девушку спиной к себе, окончательно подавляя собственным присутствием.

Сильные пальцы двигались деликатно, почти игриво — муж неспеша ласкал упругие полушария, едва прикрытые кружевами, внимательно изучая реакцию жены и по-прежнему не стремясь причинить боль.

При других обстоятельствах, Ване, возможно, понравилось бы то, что молодой ар делал с ее телом. Даже сейчас, будучи окаменевшей от ужаса статуей, она находила его прикосновения… волнующими.

Вместе с тем, девушке было невыносимо стыдно. Будь ее воля, она никому и никогда не позволила бы прикасаться к себе вот так — возмутительно, недопустимо. Но… этот мужчина стал ее мужем.

К несчастью, он имеет право… трогать ее.

— Хотелось бы мне знать, кого именно ты видишь сейчас на моем месте… — едва слышно выдохнул в ее затылок Локастрин, и чуть сильнее стиснул затвердевшие горошины сосков, ставшие очень чувствительными. — А впрочем, неважно. Теперь тебе совсем не страшно, не правда ли, принцесса?

О чем он?.. Впрочем — не все ли равно?

Одинокая, слезинка прочертила мокрую дорожку по щеке.

Действительно, не страшно.

Не больно.

Почти приятно.

Но не по ее воле…

— А теперь, иди ко мне, — властно приказал Локастрин и одним движением развернул девушку к себе, поднимая с пуфа.

В тот момент, когда он поцеловал ее в губы, Вана поняла, что власть над собственным телом вернулась к ней. Она могла бы оттолкнуть его, вырваться, разрыдаться и даже попытаться убежать.

Но зачем?..

Да, она не хотела близости с ним, не хотела, чтобы он прикасался к ней. Но что бы изменил ее протест?

Она вышла за него замуж.

«Будь покорной, дочь», — таково было напутствие матери.

И Вана покорилась.

Мужские губы, терзающие ее рот, были горячими, напористыми… жесткими. Вана, слегка успокоенная нежностью, с которой принц исследовал ее тело, снова испугалась, вкусив лихорадочный жар его уст.

У нее совсем не было опыта в подобного рода делах — не считать же за таковой небрежный поцелуй, которым наградил Вану новоиспеченный супруг перед алтарем Зажигающей Звезды! — и девушка понятия не имела, насколько нормально то, что происходит между ними сейчас.

По мнению Ваны, Локастрин целовался, как сумасшедший. В сентиментальных романах писали о робких, трепетных прикосновениях, полных нежности.

В реальности же все оказалось совсем не так.

Черноволосый ар разве что не кусал ее, зарываясь раскрытой ладонью в распущенные медовые локоны, не позволяя отвернуться, спастись… Его губы и язык попросту атаковали растерянную и ошеломленную Вану, которая против воли внезапно ощутила азарт и попыталась угнаться за неистовой пляской.

Получилось так себе.

— Девочка… — довольно выдохнул муж, на мгновение оторвавшийся от припухших девичьих губ. — Нецелованная… сладкая…

В душе задыхающейся Ваны шевельнулась обида. Да как он узнал?! Она что — так скверно целуется?!

Все посторонние мысли вылетели из головы тотчас, стоило супругу снова впиться в ее губы, еще агрессивней, чем прежде.

Ох!..

Другая его рука путешествовала по телу трясущейся, словно в ознобе, Ваны, жадно смяла податливую грудь, и, в конце концов, остановилась на ягодицах. Локастрин рвано выдохнул и, сжав сильные пальцы, крепко притиснул дрожащую девушку к себе. Она, впечатанная в тренированное мужское тело, едва слышно вскрикнула от боли.

Зачем он ее ущипнул?!

Это стало для нее последней каплей: принцесса, у которой голова шла кругом от безумного натиска, вздрогнула всем телом и едва не осела на пол — ноги отказались ее держать. От сводящего с ума страха или от чего-то еще — она и сама уже не понимала.

Локастрина было слишком много. Он был похож на убийственный шквал, завертевший ее, совершенно беспомощную, абсолютно беззащитную перед ним и его первобытными инстинктами.

Нежеланный мужчина слишком бесцеремонно вторгался в ее личное пространство, был слишком страстным, слишком горячим, слишком… просто слишком. Он был невыносимым!..

От его присутствия хотелось выть.

Вана желала только одного — чтобы муж отпустил ее, прямо сейчас, немедленно, оставил на ковре, позволил отдышаться, прийти в себя… она до истерики хотела, чтобы он исчез! Навсегда исчез из ее жизни. Чтобы больше не лапал ее своими пылающими руками, не целовал обжигающими губами… Чтобы вообще ничего больше не делал с нею. Никогда-никогда!

Увы.

Молодой ар не позволил ей даже упасть.