Глава 5. Крайние меры
Андрей
Обед, разумеется, затянулся. Один из тех приемов пищи, который включает десять смен блюд, а потом все просто расходятся по комнатам. Я устал от разговоров весьма быстро, но не мог уйти из-за приличий. Хорошо, что Сашка отвел меня в сторону и забыл отпустить. Мы прогулялись по саду, обмениваясь новостями.
Верден спрашивал про Карину, которая последнее время была рассеяна. Что совершенно на нее не похоже. Я не замечал ничего подобного. Возможно, потому что сам был по уши в делах. Это конечно, плохо, что Саша в Дублине знает больше про мою помощницу, чем я сам, ежедневно с ней общаясь.
— Может и не стоит мне идти на второй срок, — озвучил я вслух вопрос, который вроде бы был решен.
— Как так? — Саша даже остановился.
— Кажется, я и так сделал достаточно.
— Ты только начал, Андрей.
Я кивнул, но не согласился и пошел дальше. Верден догнал меня.
— Я тебя уговаривать не буду, но Карина…
— Вот именно, Сань, я даже не замечаю, что с Кариной что-то не так. Меня не хватает на все сразу. Постоянно что-то ускользает. Дерьмовое ощущение. Как будто я каждый день упускаю важные мелочи, которые очень важны.
— В управлении? — уточнил Верден.
— Во всем. Но в управлении страной это заметнее всего. После вашей истории у меня и побед не было.
— Андрей, это не игра, где ведется счет. — Саша выдохнул. — В любом случае, решать тебе. Но я бы в это раз голосовал за Громова.
Я рассмеялся, неприлично фыркая.
— Пару раз прокатил на джете и теперь ты мой. Ох, Верден, ну и дешёвка.
— Ты еще баню мне припомни, умник, — не остался в долгу Саша.
Мы гуляли, продолжая приятный обмен дружескими колкостями, и, в конце концов, наткнулись на Стернов и Торнтонов. Они тоже вышли в сад, устав от официоза столовой. Приятная болтовня делала сердце легким, но все же наша компания стала весьма объёмной. Очень скоро леди и джентльмены из столовой почти полным составом перекочевали в сад. Темы разговоров сузились до одного единственного вопроса: буду ли я баллотироваться.
Я не отвечал ничего конкретного, но не без интереса слушал разнообразные прогнозы от министров и прочих пэров. Они не сулили мне ничего хорошего.
— Ваши визиты очень важны для нас мистер Громов, но отношения с Россией до сих пор напряженные. Хотя ваша команда взяла курс на прозрачность и правовые нормы, предрассудки сильны.
— Это понятно, сэр Гастингс, — отвечал я вежливо, но завелся моментально. — Мы долгие годы были по разные стороны. Я не рассчитывал, что вы примите меня и мою страну так скоро. Хотя моих граждан Британия любит.
— Бросьте, Громов. Мы русских никогда к нам не звали. О ком вы? Все беглые олигархи давно вымерли. Имеете в виду своего друга Вердаена? Так он живет в Ирландии — это другая страна.
— Почему же только Вердена? Лорд Торнтон женат на русской. Я говорю не только любителях держать свой зад в уютной зеленой стране.
Сашка прищурился на меня, но не стал грубить. Я до сих пор немного жалел, что не смог его уговорить работать со мной. Карина, конечно, справлялась, но отказ Вердена мне никогда не нравился. Как и не нравилась утечка мозгов за бугор. Не будь таких как Крыловы, мы бы смогли обеспечить достойную платформу для бизнеса. Самое неприятное, что покойный Евгений Верден еще верил в это, боролся. А вот Саша, уже новый человек, который сразу смотрел в сторону Европы. Я сам был этим самым новым человеком, учился в Англии и Шотландии, но работать хотел для своей страны.
Да, я дурак и патриот. Что поделать. Это не лечится.
Достаточно быстро утомившись предсказуемым поворотом беседы, я технично удалился, едва представилась возможность.
Вроде бы и хотелось пообщаться с друзьями, но почти сразу еще сильнее я пожелал посмотреть кино. Два-три часа перед сном — роскошь при моей работе. Обычно я падал замертво в кровать и не видел снов. В самолете тоже предпочитал подремать или снова работал. Другого свободного времени у меня не было.
Я старался не жалеть себя, пока поднимался в комнату. В конце концов, я сам выбрал эту работу, а потом и она выбрала меня. Да и чего уж — мне нравилось.
Стараясь не смотреть в сторону спальни Лиз, я скорее прошел к себе, принял душ и развалился на диване, листая пультом меню плазменной панели. Для досуга гостей, конечно, была доступна обширная фильмотека. От классики до новинок.
Я остановился на свежем экшене от Нолана. Правда, степени по физике у меня не было, и к середине я начал категорически терять линии смысла, но картинка оказалась захватывающая, и я продолжал смотреть. Кажется, даже понял в общих чертах финал. Думал позвонить Карине, ведь это она мне посоветовала фильм, но отвлек стук в дверь.
Полагая, что это Сашка, я не стал заморачиваться, а пошел открывать, как был, в одних пижамных брюках. За дверью не оказалось Вердена. Зато стояла целая Лиз Торнтон. Я замер, не понимая, что мне делать с таким визитом. Наверно стоило одеться сразу, но она сама была не особенно официальна в шелковой черной сорочке и таком же халате, который был небрежно наброшен на плечи.
— Могу я войти, Андрей? — спросила она, пока я стоял и глазел на ее грудь, которую едва ли прикрывал шелк.
— Могу я войти, Андрей? — спросила она, пока я стоял и глазел на ее грудь, которую едва ли прикрывал шелк.
Слов не нашел, но подвинулся, чтобы она смогла оказаться в комнате. Я закрыл дверь и тут же почувствовал себя в ловушке. Удивительно. Это всего лишь девушка, а не мутант-убийца. Хотя интуиция подсказывала, то бояться Элизабет стоило сильнее. С мутантом у меня был шанс. С ней — вряд ли. Слишком много забытых чувств и эмоций она во мне будила. Я разучился принимать их адекватно и держать под контролем.
Вот и сейчас она просто произнесла мое имя, а я уже с трудом уговариваю член не реагировать. Андреем Михайловичем быть проще.
— Все в порядке, Андрей? — спросила она, разворачиваясь очень эффектно.
Длинные темные волосы с рыжим отливом качнулись и рассыпались по плечам. Я с трудом взял себя в руки и уточнил, чтобы уже хоть что-то сказать:
— Ты зовешь меня по имени?
— Кажется, мы перешли на «ты» там, в парке клуба. Я не хотела смущать тебя при Марке. Он бы замучил вопросами.
— Согласен. Спасибо, — кивнул я.
Лиз склонила голову и зачесала рукой волосы, что упали на лицо.
Если она не прекратит так делать, я за себя не отвечаю. Невозможно смотреть на нее и не желать. Она сейчас казалась такой взрослой, даже серьезной, хоть и улыбалась мне мягко и приветливо, но я чувствовал в этой девочке силу и даже, наверно, мудрость.
Юный возраст выдавали разве что смарт-часы, очень популярные сейчас у молодежи. Они выбивались из ее чувственного образа, но удачно напоминали мне, что это дочь моего друга, которая недавно закончила школу. Отрезвляюще.
— Ты что-то хотела? — перешел я к делу, в очередной раз проигрывая битву с собственными желаниями.
Лиз никуда не торопилась. Она прислонилась попкой к столику в рабочей зоне и спросила:
— А ты спешишь, или я помешала?
Элизабет сложила руки на груди снова привлекая мое внимание. Черный шелк и светлая кожа идеально сочетались. Моргнув, я с трудом вспомнил о приличиях и решил напомнить ей тоже:
— Думаю, это не совсем прилично. Мы находимся в моей комнате, наедине.
Лиз рассмеялась, запрокинув голову. Ее волосы снова пришли в движение, напоминая шоколадно-шелковый водопад.
— Бросьте, господин президент, — игриво поддразнила Лиз. — Мы живем в двадцать первом веке. Вы не скомпрометируете меня так просто. К счастью.
— Или к сожалению, — добавил я, почти не соображая, о чем говорю.
Но Лиз неожиданно согласилась.
— Да, раньше было проще. Наверно. Пять минут наедине — и женись. — Она встала со стола, подошла ко мне и заявила: — я знаю, что ты хотел жениться.
Мои брови прыгнули на лоб.
— Я?
— Ты. Отец и его друзья смеялись над тобой, но план они придумали идеальный. Аристократка, сдержанная, красивая и из старого рода, которому благоволит Корона, — идеальная невеста для президента. Разве нет?
Удивление сменилось подозрительностью, и я нахмурился.
— Откуда ты знаешь?
— Стены замков имеют уши, Андрей. Случайно услышала.
— Подслушивала, — конкретизировал я.
- Какая разница? Тебе нужна жена, а мне нужно в Россию. Я подхожу тебе идеально.
Теперь я не мог не рассмеяться.
— Вы делаете мне предложение мисс Торнотон? А где кольцо? И почему не встали на одно колено?
Она вздрогнула, и на миг маска уверенности исчезла, показав мне опять хрупкую ранимую девочку, которая совсем не была ни в чем уверена, которая сегодня похоронила мечты о любви, которая что-то придумала, но…
Но я точно не смогу быть ее рыцарем в сияющих латах.
Лиза несколько раз моргнула, прогоняя неуверенность и снова начала сыпать аргументами.
— Ты не можешь отрицать, что хочешь на второй срок, — заявила она.
Я согласился:
— Хочу, Лиз. Ты права.
— Я была в России, Андрей. Я знаю русских. Я сама почти русская. Ты не можешь отрицать, что этой стране нужна сказка. Посмотри на Британию. Сколько дерьма мы пережили, но наша королева всегда вдохновляла народ, она была залогом стабильности и благополучия. Она давала нам надежду.
Ее пламенная речь была еще прекрасней горящих глаз. Паршиво, но я теперь заводился на нескольких уровнях. Мне нравилась Элизабет внешне с первого взгляда, но теперь я еще и восхищался ее упорством и страстным рвением донести до меня какую-то чушь.
— Лиз, дорогая, я же не королева, — спрятал я свои истинные чувства за сарказмом. — Даже не король.
— А какая разница? — искренне недоумевала она. — Ты глава государства. На тебя смотрит и равняется каждый. Именно ты гарант процветания России.
— Допустим, но причем тут ты?
— При том, что ты должен быть полноценным. Одинокий президент — это грустно…
Я поднял руку, умоляя:
— Не продолжай. Эти высокопарные речи тебе не идут. Говори коротко и по факту.
— Я хочу учиться в России. Ты хочешь остаться в Кремле. Мы поженимся и пять лет будем изображать идеальную пару. Я закончу МГУ, а ты второй срок, — послушно подытожила она.
Я закончу МГУ, а ты второй срок, — послушно подытожила она.
Я снова захохотал. Невозможно было спокойно воспринимать это бред. Сначала Карина, потом Торнтон и остальные, теперь вот и дочь Бена уверенна, что мне необходимо жениться. Какое-то средневековое помешательство.
Успокоившись, я заметил, что Лиз кусает губы, снова теряя свою аристократическую невозмутимость. Мне не хотелось ее обижать, но и бросать хворост в костер безумия я не собирался.
Подойдя к ней, я взял девушку за плечи и как можно более мягко и аккуратно стал объяснять:
— Я говорил об этом своей помощнице и твоему отцу, Элизабет, повторю тебе то же самое. Я не клоун, чтобы веселить народ. Я не участник ток-шоу. Я не монарх. Я просто менеджер, который пытается привести в порядок страну. Если меня не выберут на второй срок, я уйду. Считаю, что любые пиар- уловки накануне выборов — это отвратительно и недостойно.
Она подняла на меня глаза, и я увидел в них не отчаяние и не смущение даже. Это был вызов.
— Значит, брак по расчету для тебя неприемлем? — уточнила она то, что и так уже было понятно.
Я кивнул.
— Но я нравлюсь тебе.
Она не спрашивала, черт подери. Сам виноват. Не стоило мне выкладывать ей перед обедом правду о своем неугомонном члене. Впрочем, и отрицать собственною эрекцию было глупо. Мой член стал орудием против меня же самого. Как будто мало я пытался им застрелиться, пока принимал душ. Лиз нужно было самой в меня пальнуть.
О, боги, куда ведут эти нездоровые ассоциации? В ад?
— Я тебе нравлюсь, Андрей, — повторила Лиза, пока я стоял и смотрел на нее не мигая, придумывая как скорее ее выставить и одновременно продлить наш ужасный и волнующий одновременно разговор.
— Нравишься, — я решил соглашаться с очевидным.
Кому может не понравиться Лиз Торнтон? Только слепым или геям.
— Тогда женись на мне просто так. Ты добрый и благородный, а мне нужно в Россию. Помоги.
Вызов в ее глазах сменился надеждой. Она просила. С достоинством леди, с сарказмом Торнтонов, сдержанно, как истинное дитя гор Шотландии.
— Я бы мог помочь тебе просто так. Без свадьбы, — моментально предложил я.
— Мой отец не позволит принять даже твою помощь.
— Ты совершеннолетняя.
— Только по законам Российской Федерации.
— Точно.
Мы смотрели друг на друга, и Лиз стала как-то странно улыбаться.
— Что? — спросил я.
— Ты меня гладишь. Опять.
Я убрал руки и сделал шаг назад на всякий случай. Чёрт, надо же. Как это происходит?
— Опять? — переспросил я, чувствуя себя таким идиотом.
— Когда я упала на тебя и ты поймал. А потом держал меня и гладил мои плечи. Вчера вечером.
— Вчера?
Я продолжал быть ее эхом, с трудом соображая. Я увидел ее вчера первый раз, а ощущение, что желаю эту девочку всю жизнь.
Я сделал еще шаг назад, собираясь превратиться в копию ее отца, отправить спать и не приставать к взрослым дядям с глупыми предложениями руки и сердца. Но прежде, чем удалось дистанцироваться, Лиза сама сократила между нами расстояние. Она положила ладони мне на грудь. Я зашипел, словно ее пальцы были раскаленным железом. Нужно было отодрать ее от себя сразу, но я не успел, а потом было поздно. Она оказалась слишком близко, а ее слова были слишком приятны и отключили остатки моего разума.
— Ты мне тоже нравишься, Андрей, — тихо говорила Лиза, и сама теперь чуть поглаживала меня по голой груди.
Боже, почему я не оделся до сих пор? Теперь, похоже, поздно.
— Элизабет, — попытался я остановить ее, но на этом и иссяк.
— Лиза, — поправила она. — Мы же договорились. Андрей и Лиза… Правильно?
Последний вопрос она выдохнула мне в губы, поднявшись на цыпочки.
— Ты обещал мне урок, но я, кажется, так его и не усвоила. Сделай это сейчас…
И все.
Она сама меня поцеловала. Наши губы встретились. У меня, наверно, еще был шанс отодрать Лиз от себя, встряхнуть и отправить к себе. Но она лизнула кончиком языка мою нижнюю губу, и сопротивление оказалось невозможно.
Я хотел ее, черт подери. Отчаянно и безумно. Весь день меня не отпускали мысли о ней. Я не мог желать вид, что мне все равно. Член натянул брюки снова, как и в парке днем. Я с трудом сдерживался, чтобы не набросится на Лиз. А она наоборот делал для этого все. Прижавшись ко мне, она теперь гладила плечи и продолжала целовать меня, иногда снова жаля языком.
Стоять и терпеть эти сладкие муки было ужасно и восхитительно одновременно. Она соблазняла меня, и меня это нравилось. Она хотела, чтобы я сорвался. И мне хотелось, но балансировать на краю пропасти — отдельное удовольствие.
Рука Лиз легла на мою шею, она надавила, заставляя меня наклониться к ней. И снова прошептала в губы.
— Пожалуйста, Андрей. Пожалуйста…
Теперь в глазах было отчаяние и нужда. Я не смог устоять. Казалось, мой отказ убьет ее. Я не хотел ранить Лиз сильнее. После Клима ей нужно быть любимой и желанной. А мне просто нужна она.
Я сдался. Прижав ее к себе изо всех сил впился в алые губы, почти кусая их, забывая о сдержанности. Она смеялась, отвечая на мои неистовые поцелуи со всей страстью. Ее триумф стал нашим приговором.
Я слишком долго терпел и теперь хотел сделать все быстро в первый раз. Одного раунда с Лиз мне точно будет мало. Когда она коснулась моего паха, стало ясно, что я продержусь еще максимум минут. Жадно прикасаясь губами к ее шее, плечам и груди, я вел Лизу к постели. Она гладила мою эрекцию через брюки и больше ничего не говорила.
Отодвинув черный шелк, я застонал, увидев ее красивую круглую грудь. Я лизнул сосок, заставляя Лиз вздрогнуть и съежиться.
— Ты мне нравишься, — решил признаться я снова. — Очень нравишься.
Лиз всхлипнула и потянула меня вверх, чтобы снова поцеловать. Я не мог отказать ей.
Она медленно легла на кровать, развела ноги, позволяя мне идеально устроиться между них. Я провел ладонью по ее бедру, задирая вверх сорочку и собираясь стянуть трусики. Но их не было. Она пришла ко мне без белья.
И снова из моего рта вырвалась правда, которую я мог бы и придержать. Но с Лиз просто невозможно было что-то утаить.
— Если бы ты сразу сказала, что не надела трусики, наш разговор был бы в два раза короче.
Она хихикнула и ответила:
— Я это запомню.
А сама стянула мои брюки ниже.
— Это будет быстро Лиз, — предупредил я.
Она закивала и зажмурилась. Что-то было в этом жесте до ужаса детское, девчачье. Если бы у меня осталась хоть капля мозгов активе, я бы остановился. Но сейчас разум утек в яйца. Кончить мне хотелось сильнее, чем размышлять о мимике и жестах Элизабет.
Чуть приподняв ее бедра, я вошел, как и обещал. Быстро, резко, одним толчком и почти до конца.
Царапнув меня по плечам, Лиз закрыла глаза руками, а потом передвинула их ниже, зажимая себе рот.
Преграда.
Я ощутил ее.
И она тоже.
Именно поэтому она пыталась не закричать.
Именно поэтому в ее глазах полыхала боль, которую она не позволила себе прокричать.
Замерев, я рвано дышал, соображая.
Девственница.
Откуда?
Как?
Почему?
Вашу, мать! Элизабет Торнтон невинна.
Была.
С моей легкой руки и другого органа она больше не…
ДЕВСТВЕННИЦА!