Часть 2. Оглянуться назад

Наутро она сразу поехала на Лесную улицу, сначала на маршрутке, потом полчаса пешком. Дом СавЕриных… или СаверИнов стоял тихий и на вид нежилой. Пропали розы перед воротами, их раньше было много. Через решётку Катя видела пустые дорожки, к которым подступала трава, зашторенные окна дома. Переговорное устройство долго не откликалось. Наконец оно сухо сказало мужским голосом:

— Слушаю вас.

— Здравствуйте! — заторопилась Катя, — я к Савериным, пожалуйста.

— Никого нет, — бесстрастно сказало переговорное устройство.

— А кто есть? Кто-нибудь из семьи, мне нужно поговорить.

— Никого из Савериных нет. Ни тут, ни в городе. Тут охранник, — высказалось устройство более распространённо.

— Можно зайти и поговорить с вами?

— Нет. Я не могу отвечать вместо Савериных, — отрезало устройство.

— Они продали дом? — не желала сдаваться Катя.

Устройство ненадолго задумалось, потом ответило:

— Нет, не продали. До свидания.

— Нет, пожалуйста, минутку! — закричала Катя. — Вы знаете, кто погиб в автокатастрофе?! Пожалуйста!

Опять пришлось подождать.

— В машине находились Игорь Николаевич, Лидия Константиновна и Алита.

— Когда ожидается возвращение Савериных, хоть примерно?

Конечно, она надоела этому загадочному устройству, но у кого ещё спрашивать?

— До свидания, — оно вежливо попрощалось и умолкло совсем.

Ну хоть что-то Катя узнала. Значит, погибли Игорь Николаевич, Лидия Константиновна и Алита, старшая сестра Юланы. Юлана и Виктор живы. Неужели это они отдали Данира в зоопарк? На первый взгляд невероятно. Но, в конце концов, обстоятельства могли сложиться как угодно, а волк всё-таки волк, не комнатная собачка.

Игорь Николаевич, айя Лидия и Алита. Известие о нелепой смерти хороших людей, которых знал лично, всегда царапает душу. Накануне скупое известие об автокатастрофе прошло мимо сознания Кати, почти не задев, когда прозвучали имена — это уже другое. Шеф — глядя на него, мечтаешь, чтобы собственный муж был таким в том же возрасте. Спокойный, заботливый, с острым умным взглядом, никогда не повышающий голос вообще ни на кого. Айя Лидия, королева-мать, старая дама — так Катя иногда звала её мысленно. Рядом с ней хотелось подобраться, быть в форме, соответствовать неким критериям, и это без раздражения и желания сбежать. Алита вела бухгалтерию, и семейную и на каком-то из нескольких предприятий Савериных — молчаливая девушка, собранная и строгая, при том — красавица, блондинка с пышным узлом волос, её легче было представить актрисой, чем кем-то ещё…

Катя погладила колечко на левой руке — подарок айи Лидии. Старая дама сказала тогда — носить всегда, если понравится. Колечко нравилось, прижилось на пальце так, что Катя о нем забывала и действительно носила всегда. Бриллиантовая капелька на серебре сверкала ярко, когда на неё удачно падал свет.

Любыми своими делами заниматься расхотелось, даже срочными, и прямо с Лесной Катя опять поехала в зоопарк.

Вольер Данира был пуст, у соседнего, где молодые волки затеяли возню, толпились зрители. Данир снова спрятался в укрытии? Катя решила постоять, дождаться. Просто захотелось.

— Привет, кукла. Это ты, что ли, захотела волка купить?

Она обернулась — рядом стоял вчерашний мужичок-служащий в куртке.

— С чего вы так решили?

— Ну как же. Люди разные, кто-то больше говорит, а кто-то слушает. Я слушаю.

Ага, а говорила, надо понимать, директорша. Про ненормальную, которая выясняла у неё, сколько стоит волк. Ну надо же.

— Хочу, — подтвердила Катя. — Только не заработала ещё.

— Да, если по-хорошему, такой волк две сотни стоит. Хоть бери кредит! — он смеялся. — Но это как посмотреть. Ты бы сколько дала?

— Смотря сколько дадут в кредит.

— Ах, кукла! — он хмыкнул. — Мы бы сговорились и за недорого. Ну, полтос хотя бы. Дала бы?

— Пятьдесят тысяч? — уточнила терминологию Катя. — дала бы.

Если честно, у теперь пять тысяч редко водились. А уж пятьдесят! Но это временно, конечно. Однако обещать пятьдесят за волка? Да ладно, он же не всерьёз.

— Не жить ему тут, — покачал головой мужичок, — не приживётся. Я же вижу. Мается зверь. Продадут. В другой зоопарк, а то и частнику. Думаешь, ты одна интересуешься? Видно же, что элитный зверь. Мутант, наверное! — он многозначительно поднял вверх палец и хитро посмотрел на Катю, — так что поговорим…

— Поговорим, — кивнула она. — А почему он прячется?

— А, ждешь, — сообразил потенциальный продавец волков, — так не жди, увезли Даньку. Дня два-три прогуляет.

— Как увезли? — Катя и удивилась, и отчего-то испугалась.

— На свидание, к даме. Он же вон какой! Красавец. Щенки, значит, нужны. А что, не первый раз уже, хорошо платят. Только он не по этой части, похоже, — мужичок осуждающе прищелкнул языком. — Красавец то красавец, а как до дела, то и пшик. Как бы на ковёр не пустили, красавца, — закончил он уже не о том.

— Погодите, как на ковёр, как не по этой части?! — Катя сама не понимала, почему вдруг испытала такую злость.

— А так, — пожал тот плечами. — Волки, они придирчиво пару выбирают, если не нравится, то ничего и не выйдет. Нюхом выбирают! А этому никто не нравится. И волчиц ему привозили, значит, чтобы тут парой жили. И с собаками тоже пытались. Но если специалист возьмётся, говорят, всё получится. Кинолог, — он выразительно обхватил большой палец ладонью другой руки.

Катя покраснела и отвернулась.

— Мне пора. До свидания.

— Ну приходи, — сказал ей вслед этот разговорчивый, — и деньги ищи!

Вот интересно, это он всерьез? Готов украсть волка и продать ей?!

Катя не шла, а летела к выходу из парка, её подгоняла ярость. Жаль было Данира, жаль Савериных. Игорь Николаевич никогда не допустил бы такой дикости, того, что творят сейчас с его волком! Он был такой человек, не позволил бы подобного по отношению к кому угодно!

Дойдя до ворот, Катя успокоилась немного. Она сюда ещё вернётся, конечно. Интересно, что принести Даниру в подарок? Жильную кость из магазина для собак — можно?..

У волка была плотная, густая шерсть, чуть жесткая сверху и мягкая, пышная внутри, пальцы в ней тонули. Но больше Катя любила гладить его подошвой босой ноги, это было приятно, и волк тоже урчал он удовольствия, как большой кот. Вообще, она пугалась его только поначалу, это быстро прошло.

Первую неделю волк не показывался ей на глаза. Потом — был поблизости, постоянно сокращая дистанцию: вот этот серый разбойник наблюдает за ней из дальнего угла холла, а на другой день улегся возле двери в её рабочую комнату, вскоре уже расположился у той же двери, но с другой стороны.

— Данир, да ты нахал! — хихикнула Юлана, заметив это безобразие. — Кать, этот зверь тебе не мешает?

— Не-а, — Катя только рукой махнула. — Пусть.

Он действительно не мешал, она уже и внимания на него не обращала.

— Больше не боишься? — усмехнулась Юлана.

— Нет, конечно. Неужели этого няшку кто-то боится? — отозвалась она рассеянно, перебирая в уме подходящие глаголы.

— Угу. Недаром в сказке он обманул семерых козлят! Да ты его совсем приручила, дорогая! — продолжала потешаться Юлана.

— Или он меня, скорее уж, — Катя оторвалась от клавиатуры и потянулась. — ведет себя так, что с мягкой игрушкой перепутать можно. Но погладить стесняюсь, хотя хочется.

— Да ты что?! Тогда надо погладить! — Юлана похлопала себя по коленке. — Данир, ну-ка иди сюда! Мы тебя погладим!

Волк на это выразительно фыркнул и выскочил в дверь, а Юлана залилась смехом:

— Мягкая игрушка! Ня-я-шечка!

Она до вечера весело поглядывала на Катю, а волк, удивительное дело, куда-то спрятался. Зато на следующий день он, можно сказать, сам устроил возможность себя погладить — проходя мимо, не спеша потёрся боком о Катину ногу, а она как невзначай положила руку ему на спину, провела, пропустив шерсть между пальцами. И ничего не случилось, подумаешь — она поладила волка.

С тех пор она часто его гладила, не испытывая при этом никакого особого трепета. А после и вовсе распрощалась с остатками осторожности и обнимала его, теребила, могла вытянуться на ковре и положить на спину Данира голову, как на подушку. Разумеется, поваляться на ковре она могла только у себя, в остальных местах дома это было бы странно. Ну так волчара быстро проник в её личную комнату, теми же методами, что и в рабочую. Вот улечься на свою кровать она не позволила, и он больше не делал попыток, хотя нередко смотрел просительно, ожидая разрешения — может, ей лишь казалось? А когда она читала в кресле, всегда лежал возле её ног или позволял класть ноги на себя. И даже не попытался на неё рыкнуть или как-то иначе выразить недовольство — напротив…

Кате нравилось в доме на Лесной. Со временем она стала часто оставаться на ночь просто так, без необходимости — например, чтобы вечером посмотреть с Юланкой фильм, сидя вдвоём на диване, да и просто поболтать. Домой не тянуло, там надо было самой готовить, там не было такого домашнего кинотеатра, такого душа, и, ладно уж, такого кофе. Дома ничего не было, кроме пустоты и одиночества. На Лесной, к счастью, это Катино нахальство воспринимали как должное.

Волку позволялось запрыгивать на диван, что он и делал, и устраивался всегда у Кати под боком. Юлана шутила:

— Котёнок, ты понимаешь, что этот страшилище в тебя влюбился? Понимаешь, да?

— Понимаю и отвечаю взаимностью! — смеялась она…