Глава 14

У меня проходит собрание, а все мысли — об огненной по характеру девочке. Вот же зараза, засела в голове. Прицепилась, словно пиявка. Два дня подряд она звонит мне без перерыва. Но ее попытки меня разозлить действуют совершенно зеркально. Так и жду, когда смогу ее увидеть.

Давид ржет надо мной, говорит, что я влип. Но это не так. Я не влип и не влюбился. Все это мимо меня. Я просто игрался и наказывал маленькую вредную девочку за ее непослушание. Да и не самый плохой вариант — она.

В кабинет вбегает моя секретарша Ира с выпученными глазами, подходит ко мне и тихо шепчет: — К вам там пришли. И говорят, что это срочно.

— Мы закончили, — спокойно отвечаю я.

Двери в мой кабинет открываются, и на пороге стоит Мирьям. Даже сердце застучало быстрее. Вот заноза. И что она тут делает?

— Тамерлаша, и почему меня не пускают? Ты не сказал, что я твоя будущая жена?

Моя будущая женушка воплощает свой новый план по порче моей жизни. Но вот засада: я должен злиться на нее, а не могу. Мне смешно. Ее выходки не бесят, а умиляют.

— Добрый день, — здоровается Мирьям с моими подчиненными. — Я — будущая жена Тамерлаши. Я тебе принесла пюре и котлетки.

Вот же сучка. Хочет меня унизить, но не выходит. Я чертовски голоден и даже доволен ее приходу. Не успел позавтракать, а тут милая воительница пришла. Она вообще понимает, как надо злить? Она сейчас меня чем старается обидеть? Едой? Вот же глупая.

Черные, словно смоль, волосы распущены, голубые глаза искры пускают, платье длинное, но оно так подчеркивает ее стройность. Да если бы тут никого не было… Я бы точно не сдержался.

— Добрый день, — отвечают ей мои подчиненные и выходят из кабинета по очереди.

Секретарша выходит последней, бросает недовольный взгляд на Мирьям. Но девчонка в ответ нагло смотрит на нее.

— А ты мне не нравишься, — заявляет Мирьям Ирине, указывая на нее пальцем.

Та не знает, как реагировать, но я молчу. Ирина выходит, закрывая за собой дверь.

— И что это? — спрашиваю я, вставая из-за стола и медленно обходя его.

Мирьям ставит на столик для гостей судок с едой и садится на кожаный диванчик.

— Это показательные выступления. Малая сценка, какой будет твоя жизнь.

— Супер, — пожимаю я плечами, присаживаюсь на диван рядом с Мирьям. — Я такой голодный был. Хотел это собрание уже поскорее закончить и пойти поесть, а тут ты. Вилка есть?

Мирьям поджимает губы, видит, что я не злюсь на нее, а должен был.

— Есть, — цедит сквозь зубы Мирьям и достает из сумочки пластиковые приборы, протягивает мне. — Ты понимаешь, что так будет всегда?

— Мирьям, успокойся, не гони лошадей, — отвечаю я.

Главное — меньше на нее смотреть. Ее воинственный вид меня заводит, и я скоро слечу с катушек. Надо сосредоточиться на еде.

— Вот, наконец-то, начал думать.

— Ты не поняла. Я готов жениться прямо сейчас. Ты вообще знаешь, как действуют угрозы и шантаж?

Мирьям сжимает кулаки, тяжело вздыхает.

— Тамерлан, пожалуйста, включи свой крошечный мозг. Я буду портить тебе жизнь. Я устрою скандал и потребую уволить эту твою секретаршу.

— Не парься, у нас только рабочие отношения, — отмахиваюсь я и пробую котлету, которую приготовила Мирьям.

Да это же кайф.

— Тамерлан. Я не буду твоей женой. Я и в сауну к тебе с друзьями так же буду заявляться.

А вот это она зря. Как только представил себе эту картину, в глазах помутнело.

Хватаю девушку, она визжит от неожиданности, сажаю ее к себе на колени. Глупышка старается со мной бороться, да куда там ей. Крепко держу ее за талию, она ерзает. И вот совсем глупая — не понимает, что это лишь сильнее меня возбуждает.

Глупая.

— Мирьям, успокойся.

— Тогда отпусти.

— Не отпущу.

Мирьям продолжает ерзать, я лишь крепче держу ее за талию и прижимаю к себе. Да что там ее держать — совсем худенькая, одной рукой справляюсь. Беру свободной рукой ее за шею, разворачиваю к себе и накрываю ее губы своими.

Нельзя. Не должен был. Но не могу.

Она замирает и перестает бороться. Сейчас бы… Но нельзя. Надо успокоиться. Вот же огонь, а не характер. Надо ждать.

— Сиди спокойно, — говорю я, отстраняясь от ее губ.

Мирьям сидит, молчит и наконец-то не мешает мне. Только ее послушное поведение должно было меня успокоить. А фиг там плавал — такая она еще больше меня возбуждает. Но отпустить ее с колен просто сил нет. Тянусь за едой.

— Давай я рядом сяду, не буду мешать.

— Ты не можешь мне помешать, Мирьям. Сиди.

Беру судок с едой и начинаю есть. Просто восторг.

А чего она вообще планировала? Я не понял ее плана? Она придет, принесет мне еды, оденется безумно красиво, будет меня всячески возбуждать… В какой момент я должен решить отменить помолвку? Да если мы поженимся сегодня, и завтра она снова придет с такой угрозой, но плюсом у нас будет секс — я в восторге буду.

Ну вот, снова я думаю о сексе с ней. Да как тут не думать.

— Тамерлан. Ну начни ты уже думать рационально, — начинает снова Мирьям.

Интересно, она понимает, что наши ссоры меня только сильнее возбуждают?

— Мирьям. Ты можешь творить что угодно — свадьба будет.

— Тамерлан, почему ты такой упертый?

— Почему ты меня так заводишь?

Мирьям перестает говорить, спина ее напряженная. Маленькая, такая хрупкая. Убираю ее волосы в сторону, открывая вид на тонкую шейку, и чуть касаюсь губами шеи.

— Пусти меня, — напряженным голосом говорит Мирьям.

— Неа.

— Тамерлан, я не брошу попыток отменить эту дурацкую свадьбу.

— Мирьям, давай ты в следующий раз все свои попытки после свадьбы будешь воплощать в жизнь.

— Что за бред?

— Боюсь не сдержаться. Ты слишком меня заводишь, — снова целую ее шею.

Ее щеки наливаются румянцем. Такой огонек и такая скромница… И чем она хочет меня отвадить от себя? Мне впервые в жизни весело.

Слышится стук в дверь. Я нехотя отпускаю Мирьям, и она моментально пересаживается подальше от меня. Дверь открывается — входит мой отец.

— О, молодежь, добрый день, — говорит отец.

— Добрый день, дядя Рашид, — скромно здоровается Мирьям, а у самой щеки горят.

— А мне Мирьям обед принесла, — хвастаюсь я и показываю на стол.

— Я так рад, что вы поладили, — говорит отец. — Давайте я попозже зайду. Обедайте.

Мирьям подскакивает.

— Нет-нет, мне уже пора.

И снова моя маленькая воительница проигрывает. А я остаток дня работать не могу — думаю о том, как она на моих коленях ерзала.