Глава 20

Эллайна

Вилка и без того еле держалась в моих дрожащих пальцах, а уж когда сир Нетфорд переступил порог столовой – с позорным звоном выскочила на пол.

Он очнулся. Встал, умылся, оделся. И пришел на завтрак!

И никто бедную Эль Экарте не подумал предупредить, что старший герцог снова видит, слышит и, быть может, даже чувствует. Хотя не уверена, что жар лихорадки растопил его ледяное сердце…

– Я так паршиво выгляжу, что внушаю трепет? – уточнил он равнодушно, усаживаясь напротив окна.

– Почти как обычно, – просипела, выискивая глазами вилку под столом. – В смысле, выглядите… Да и внушаете тоже…

Под ребрами неприятно заныло, но больше я поднимать на него глаз не собиралась.

– Нэд, тебе могли завтрак подать и в покои, – леди Кетрисс укоризненно покачала головой.

– Решил осчастливить вас своим присутствием, – мрачно прохрипел Нетфорд, лишая меня остатков аппетита.

– Твоя бледность – сомнительная приправа… Сир Эверхар настаивал на отдыхе.

– Не нужно. Я владыка Предела и готов исполнять обязанности, – выдал герцог скупо, холодно, глядя мимо меня на седые горы.

Похоже, моя лохматая голова мешала владыке любоваться своим Пределом. Единственной ценностью, которой он всерьез дорожил.

– Тогда вернемся к теме гуляний, – благодушно подсказал сир Эрфорд, не желавший портить утро серьезными темами.

– Никаких торжеств, пока не разберемся с экранами у разрыва, – угрюмо прошептал герцог, промакивая губы салфеткой. – Или кто-то из присутствующих слишком заскучал? И считает, что в крепости мало развлечений? Ланта Эллайна? Хари?

– Мне всего хватает, – первой отозвалась аскарка, нервно комкая скатерть. – Ты жив, здоров, это ли не радость?

Несмотря на относительно свежий вид, встал Нетфорд явно не с той ноги. И проснулся не в самом добром расположении духа. Серые глаза метали искры, сведенные у переносицы брови обвиняли. А я-то считаласвоюгордость уязвленной!

Хотя… какая у леди Эль осталась гордость?

Мне даже на ревность недодали прав. И хоть грудь распирало болезненным возмущением: как, как он мог пустить в свою постель другую?! Но крупицы разума, в некотором количестве еще бултыхавшиеся в голове, говорили: мог. Хуже того, имел полное право.

Чужой мужчина. В личных покоях. Со своей подругой. Поздней ночью… Лишней в этой задачке была Эль Экарте. Зачем мои глупые ноги повели меня туда в столь неуместный час? Герцог и без меня узнал, что завтра наступило.

Пилар говорила что-то об этом, а мне не хватило ума понять! Вероятно, они с Хари сдерживали взаимное притяжение, пока у Нетфорда была договорная невеста… Но теперь барьеры сломаны, преград нет, так?

– Ты хочешь ставить новые экраны посреди зимы? – сдержанно уточнила леди Кет, разрушая мягким голосом окаменевшую тишину. – Леонтин сказал, что мрак разлился лужей. Так, что отряду не подойти к разлому. Материя слишком тонка.

– Подождем до весны. Поставим сразу, как материя окрепнет. Запасов хватит, если относиться к ним экономно, – пробормотал герцог, отодвигая от себя тарелку. – Наверное, хватит.

– Съездим в Южный предел, как пройдут первые метели. Договоримся о поставках… Герцог Блонтир нам задолжал, не так ли? – лениво фыркнул Эйдан, потроша ножиком бедную булку. – Трусливый побег его дочери стоил мне свободы.

– Эйд! – осекла его леди Кетрисс.

– Ох, тетушка, я единственный за этим столом, кто говорит то, что думает.

– Не говорит, а мелет, – сир Нетфорд резко встал со стула и, охнув, пошатнулся. – Съездим в Южный предел. Съездим… Дай только на ноги встать.

– Вернуть тебе отцовскую трость? – едко уточнил младший герцог. – Я так бесстыдно взял ее себе, хотя по праву первого она твоя, правильно?

– Тебе опора нужнее, брат, – отвернулся Нетфорд. – Я и без костяной палки тверд в своих… убеждениях…

Неуверенной шаркающей походкой он прошелся по столовой, но от помощи подоспевшего Эверхара отказался.

– Я буду в своем кабинете, если кому-то понадоблюсь, – добавил тихо и вышел вон.

Нет, все-таки я была очень глупой, когда мечтала, чтобы оба герцога присутствовали на семейных завтраках! Покидав еду в рот и не ощутив никакого вкуса, я быстро захлебнулась чаем и покинула столовую.

Шатаясь от стены до стены, добрела до супружеских покоев, надеясь пересказать дремлющей птичке ужасное утро. Открыла дверь, без сил доползла до зеркала, распустила тугой узелок волос… И только потом у своей кровати увиделаего.

– Что вы здесь делаете?! – задохнулась возмущением, судорожно нащупывая пуговички на воротнике.

Сир Нетфорд во всеуслышание заявил, что ждет желающих пообщаться в своем кабинете. Так вот я, Эль Экарте, после увиденного общаться с ним совершенно не желала!

– А вы думали, только вам можно вторгаться в чужие спальни, ланта Эллайна?

– Разве кто-то вторгался в вашу? – уточнила я осторожно, отходя за широкое кресло.

Ташка, еще недавно на нем сладко сопевшая, перепуганно взметнулась вверх и переместилась на подоконник.

– Я увяз в сомнениях, словно в луже черного мрака, – герцог прислонился плечом к деревянной колонне, поддерживавшей над кроватью тяжелый голубой балдахин. – Надеялся разрешить их с вашей помощью.

– Уверена, вам и кроме меня есть к кому обратиться за деликатными разъяснениями, – я ослабила ворот и гордо задрала подбородок. – Как ваше здоровье, сир Нетфорд?

Расправив юбку, я уселась в кресло и чинно сложила руки на коленях. Как если бы принимала гостя, записавшегося на прием заранее.

– Сносно.

– Так что за сомнения тревожат ваш разум? – уточнила холодно, заковывая в ледяной мешок трепыхающееся сердце.

– Мой лекарь сообщил, что от лихорадки и потери некоторых важных чувств мне могли явиться видения необычной яркости. Миражи, столь похожие на реальность, что и не отличить от настоящих.

Нетфорд подергал край балдахина и угрюмо уставился на супружеское ложе, ни разу в брачном смысле не использованное. Дай Варх здоровья сиру Эверхару, до сих пор запрещавшему Эйдану всяческую близость.

– Вам что-то снилось?

– Виделось, точно явь, – покивал Нетфорд сосредоточенно. – Что-то весьма приятное. Впрочем, без особых изысков. Видно, фантазией я все-таки обделен…

– Без изысков? – я вскочила с кресла и, сердито пыхтя, отвернулась к небольшому письменному столику.

Придирчиво оглядела стопку книжек, дремавших под световым кристаллом. Ташерская поэзия, философия… И тот самый томик о супружеских традициях, заложенный белым пером. Я забрала его из девичьей спальни, не представляя, под каким предлогом вернуть владельцу.

– Знаете, ланта Эллайна, мое первое видение было столь неискушенным, что вызвало скуку…

– Ах вот как… – я схватилась за «поэзию» и мысленно прицелилась в герцогскую голову.

– Однако второе с лихвой компенсировало мне страдания необычайным пылом, – лениво сообщил Нетфорд.

– Да вы… – я с силой запустила в него «поэзией». Недобросила, так что следом полетела и «философия». – Да знаете, кто вы?!

– Боги севера, кто? – удивленно вскинул черные брови граксов ташерец.

– Г-гхарр… Г-горный… – запинаясь, прошептала, во все глаза глядя на подлеца. – Рог-гатый!

Третья книжка пошла в ход. Эта была поувесистее и прилетела ровно в герцогское плечо.

– Ругаться вы не умеете, – с прискорбием вздохнул сир Нетфорд, подхватывая возвращенную книгу и с любопытством открывая заложенный разворот.

– Еще немного поживу в Ташере, слоняясь между конюшней и базаром, и непременно научусь, ваша светлость…

– Так это, выходит, был акт милосердия? – он отбросил книгу на кровать и двинулся ко мне. – А на следующий день вас уже не волновало, узнаю я, что наступило завтра, или нет?

– Вы узнали это и без моей помощи! – сообщила герцогу, чувствуя, что недоумение разыгрывать поздновато.

Он меня поймал. Выдернул крюком на грубые слова – как рыбку на червяка. А я, эшерская дурочка, с таким аппетитом заглотила наживку!

– Я ждалвас.

– У вас не было… никаких оснований… ожидать в личных покоях жену своего брата.

– Знаю, – выдохнул с горечью. – Но все равно ждал. Я уже упоминал, что глупец.

– Позвольте уточнить, а вы ждали менядоилипослевизита той, другой особы? – пропыхтела яростно, краем глаза отмечая, как бушует в стенных чашах красное пламя.

Видит Варх, еще немного – и контроль я потеряю. И тогда дымком наполнятся не только герцогские брюки.

– Ланта Эллайна, если я вас чем-то обидел…

– Просто покиньте мою спальню. Умоляю, ваша светлость, – протянула я жалобно, сгорая в агонии ревности и стыда.

– Не уйду, пока не разберусь! – гаркнул он так, что пламя в чашах подпрыгнуло и присмирело. – Либо я совсем запутался и, поддавшись бредовым догадкам, выгнал вчера из своей постели вас… Тогда вся эта холодность объяснима. А я еще больший глупец, чем думал.

– Ваша фантазия неуемна!

– Либо не вас. Тогда кого?

– У-у-у-у… – раздавила виски ладонями.

– Ланта Экарте, просто скажите… Всего один ответ… На один вопрос, – он перехватил ладонью мое лицо и настойчиво развернул к себе. – Этой ночью в моей постели были не вы?

– Да вы совсем спятили…

– Тогда кто?

– Я, по-вашему, на сторожевой башне стою и в ваше окошко всю ночь заглядываю? – вскрикнула нервно. – Спросите Леонтина, может, он видел, кого целовал и обнимал владыка Предела…

– Я ее не…

– А выглядело иначе! – пихнула его в плечо, заражаясь бушующим внутри огнем.

– Выходит, на башне вы все-таки стояли. И пост охранный несли! – раздраженно бросил герцог и перешел на угрожающий хрип. – Вы все хорошо разглядели, в отличие от меня, так? И кого увидели?

– Там было темно.

– Эллайна! Да Гракс же вас прибери…

– Хари. В вашей постели была Хари, – прохрипела сбивчиво. – Вы довольны?

– Ясно. Я… догадывался.

– Этот разговор невыносим. И невозможен, – я резко ткнула пальцем в массивную дверь. – Уходите, ваша светлость, прошу. Если мне захочется обсудить с вами дела Предела, я постучусь в дверь вашего кабинета. А других бесед нам с вами вести не нужно.

– На ней было ваше платье. И ваши духи. Зачем вы столь легкомысленно разбрасываетесь своими вещами, ланта Эллайна? – он стиснул мои локти и притянул меня к себе.

– Я сложила платье в корзину для чистки, – я зажмурилась, отказываясь вдыхать дурманящий запах «не того Эквенора». – А парфюмированную воду… Я понадеялась, что какая-нибудь молоденькая прислужница заберет ее себе. И избавит меня от дурных воспоминаний.

– Дурных? – герцога передернуло.

– Этого не должно было случиться. Боги уберегли нас от второй ошибки, сир Нетфорд. Нам и за первую вовек не расплатиться, – прошептала, смаргивая сырость с ресниц. – Умоляю, продолжайте считать это видением, вызванным лихорадкой…

– Значит, все-таки милосердие. Вам стало жалко глупого слепца, – качая головой, протянул герцог и отпустил мои локти. – Я исполню ваше желание, ланта Экарте. И я благодарен лихорадке… за то видение.

***

Нетфорд

Он уверенно шел по замку, мысленно забирая себе все счета, которые боги могли выставить его маленькой жемчужине. За его ошибку. Нет, нет, расплачиваться только Нетфорду. И никому больше.

Хотя был еще один человек, забывший расплатиться…

В приспущенном с плеча бордовом халате Хари бродила по закуткам внутреннего двора. Срывала алые бутоны с кустов, лениво вплетала в распустившиеся косы. В зимнем саду было жарко, как в напаренной купальне, и шелковый поясок волочился за Хари по дорожкам.

– Я подумала, раз южанке можно гулять по замку в сорочке, то чем я хуже? – она обернулась на звук его шагов.

– Хари, какого гхарра?

– Извинений не жди.

– Я удовлетворюсь объяснениями.

– Мы, аскарки, привыкли бороться за то, что дорого, – съежившись под его недобрым взглядом, она изволила запахнуться и затянуть пояс.

Нэд придирчиво оглядел эту граксову «аскарку». Вся дикость из нее давно выветрилась – Кетрисс хорошо поработала над манерами воспитанницы, взятой в Ташер еще девочкой. Хари почти вписалась в окружающий пейзаж, хоть и продолжала гордиться корнями.

Как по мнению Нетфорда, аскары были самым беспокойным народом предгорья. Склочным, надменным, свободолюбивым. Был случай, они не пустили жителей крепости на свои земли, когда изнанка просочилась и пришлось уходить. То было раньше, во времена, которых ни Хари, ни Нетфорд не застали… Но отец всегда плевался, заслышав о вольных аскарах, вновь напавших на склады с припасами.

Никогда раньше Хари не предлагала Нэду себя. У нее хватало гордости и ума не лезть в эту петлю – старший герцог был связан помолвкой с Южным пределом. А воспитанница леди Кет не стала бы довольствоваться ролью любовницы-однодневки – из тех, с кем молодые мужи набираются опыта, а затем забывают, как легкий приятный сон.

Что-то должно было случиться, надорваться внутри, чтобы Хари на это пошла.

– За что же боролась ты, залезая в мою постель? – нахмурился недоуменно.

– За твою волю к жизни, Нэд! Я видела тухнущий огонь. Чувствовала, что ты бросил борьбу…

– И решила воспользоваться моей слабостью?

– Решила дать тебе то, что поставило бы тебя на ноги, – она заправила за ухо еще один алый цветок, пышный, яркий. – Ты хотел эту златовласую южанку. Я дала ее тебе.

– Я пока еще способен отличить фальшивку от настоящего!

– Да ну? Скажи это своей почившей жене, – Хари пошла дальше, и Нэд вынужденно потопал следом. – Мужчины порой еще более слепы, чем новорожденные гхарры.

От аскарки до сих пор тянулся тонкий шлейф нимфейры и ягод, и Нетфорд невольно зашевелил ноздрями, пытаясь его уловить.

Кроме аромата у Хари и Эллайны не было ничего похожего. Нынешняя его собеседница плыла по дорожкам свободно и бесстыдно, не собираясь краснеть в тон своим цветкам. Эль бы давно покрылась алыми пятнами от смущения и убежала бы за выпрыгнувшим в панике сердцем.

Хари вся была слегка распущенная – от нрава до халата и волос, затейливо переплетенных, буйных, глянцевых. Всякий воин в отряде, кроме разве что старика Браксаарда, сходил по аскарке с ума. Но она никому не давалась надолго: любила свободу и ненавидела клетки.

– Меня не тяготит долг ни перед мужем, ни перед Пределом, – напомнила она, не оборачиваясь. – Нет, Нетфорд, я не ощущаю вину перед тобой. В конце концов, это тебе стоит ее ощущать. Это ты желаешьчужуюженщину.

– Хари…

– И совсем не желаешь ту, что готова быть твоей. Пусть даже надев чужое платье и капнув на тело чужих духов… Поверь, ты встретишь мало гордых аскарок, готовых терпеть такое унижение.

– Ты его тоже терпеть не готова, – он резко подошел, остановил ее. Ухватил за подбородок и заглянул в сверкающие темные глаза.

– А может, готова? Может, жизнь в крепости научила мою вольную натуру смирению?

– Я уже однажды убил девушку, решившую притвориться другой. Случайно, – прошипел Нэд, сжимая пальцы на смуглых щеках. – Поверь, Хари, во второй раз это будет уже не случайность.

– Эллайна не будет твоей. Никогда не будет. Оставь своему брату то, что принадлежит ему по закону, – девушка нахмурила смоляные брови, двумя ровными дугами расходившиеся к вискам. – Храмовник связал ее с Эйданом, и лишь ему она подарит наследника. Истинного Эквенора с правом на родовую магию. Не бастарда вроде черноглазого исчадия в домике за конюшней.

– Замолчи, Хари. Я предупреждаю. Это очень, очень тонкий лед…

– Меня тебе не запугать, мы слишком давно знакомы и не один меч сломали на том пустыре. Я насквозь вижу твою израненную душу, твою слабость, от которой подкашиваются колени. В последний раз предлагаю… я могу тебя подхватить. Предотвратить падение.

– Вот этими белыми ладошками, не исколотыми даже шитьем? – рассмеялся Нэд, отпуская смуглое лицо. – Уймись, Хари. Найди себе достойного мужа, любой воин в крепости почтет за честь. Не лезь за мной в эту граксову бездну, мне не нужна там компания.

– Не будь глупцом. Видишь, Нэд? Я сильная, я ловлю, – она надломила прутик, покрытый мелкими колючками, и крепко сжала ладонью, не морщась. – Тебе нужна поддержка. Хоть чья-то!

В поддержке он не нуждался. Как и в советах «вольных аскарок». Единственные люди, к словам которых он бы еще прислушался – это леди Кетрисс и Браксаард… Но оба упрямо хранили молчание, позволяя герцогу самому вариться в тягучих думах.

– Южанка может лишь овдоветь, но ты ведь не убьешь любимого младшего брата? – вздохнула Хари, усаживаясь на скамью возле каменной статуи. – Того, чьи непристойные проделки годами скрывал и от тетки, и от отца? Чью спину прикрывал в каждом бою?

Желание прибить Эйдана, временами посещавшее тяжелую голову и притуплявшее необъяснимую братскую любовь, Нэд реализовывал в тренажерном зале. Им обоим это шло на пользу. Младший получал опыт и жизненные уроки, старший выпускал пар и переставал шипеть сквозь зубы.

Порой казалось, что в Эйдане тоже течет кровь какого-нибудь вольнолюбивого горного народа… Всерьез бы засомневался в родстве, если бы брат не был так сильно похож на мать.

– Откуда столько желчи, Хари? – спросил Нетфорд, устало падая рядом на скамью.

– Не хочу тебя потерять, – девушка невозмутимо пожала плечами. – Сколько еще совместных тренировок на пустыре ты выдержишь, прежде чем сойдешь с ума? Огонь тебя убивает. От него слишком больно. Леди Кетрисс всегда говорила, что у тебя самое горячее сердце во всем Ташере. И совсем скоро оно обуглит тебя изнутри.

Хари подняла голову и встретила его задумчивый взгляд. Смахнула ладонью прядь, упавшую на его глаза.

– Выпусти своих демонов, Нэд. Со мной. Теперь без обмана, – она поймала его затылок, сжала крепко и потянула к себе. – Но если хочешь, у меня еще остались ее духи…

Не почувствовав сопротивления, Хари осмелела. Достала из кармана флакон, щедро плеснула на шею, залив оранжерею запахами водяных цветов.

Нэд сделал глубокий вдох, и все внутри помутилось. Вскипело. Наваждение! Сладость и свежесть, юг и свобода, жар полудня и цветочный дурман…

Жадно вобрав запах, Нетфорд зарылся носом в густые волосы аскарки. Они были жесткими и блестящими. Не мягкими, не пушистыми, как у маленькой жемчужинки с эшерского графства…

Безумие какое-то. Дикость! Грудь разрывало огнем. Ледяной ташерец, полыхающий изнутри… Наверное, забавно поглядеть на это чудо со стороны.

– Вот так, Нэд. Так легче, да? Ты можешь представлять, что это ее рука… – она осторожно погладила его по щеке, приобняла за плечо. – Я стерплю. Я уже не такая гордая.

Он зажмурился, замер, купаясь в отвратительно сладкой лжи. В самообмане, который стал, вероятно, для него единственным спасением.

***

Эллайна

– Дражайшая? – Эйдан окликнул меня шепотом, подобравшись к самому затылку.

Я ожидаемо подпрыгнула и в панике обернулась. Затряслась, как та гхарра с хвостиком «туда-сюда», чувствуя себя преступницей междумирского масштаба.

– Вы вновь собрались мешать моей прогулке? – выражение легкой брезгливости не сползало с его красивого лица.

Эйдан демонстративно крутил в пальцах костяной набалдашник трости и выбирал дорожку, по которой пойти. Но нет, на этот раз в оранжерее я искала не мужа.

– У меня своя прогулка, – фыркнула без капли интереса и вновь развернулась к пышно цветущему кусту. Этот мой сторожевой пост оказался ничуть не лучше предыдущего.

За каким изнаночным демоном я решилась догнать сира Нетфорда? Кто-то очень жестокий будто намеренно подталкивал меня к глупостям. И заставлял становиться невольной свидетельницей всяческих непотребств.

Зачем я бежала за ним? Я теперь и не помнила. В голове что-то трещало про последний поцелуй. Самый-самый последний. Но теперь тело заполнялось апатией и равнодушием к собственной судьбе. На секунду даже стало безразлично, что подумает обо мне супруг. Хуже, чем сейчас, все равно не будет.

– Тогда, может, составите мне компанию? – холодно уточнил Эйдан, приближаясь к моему наблюдательному пункту. Отсюда открывался чудесный вид на лавочку с милующейся парой. – Ох, да мой брат, выходит, и впрямь прозрел…

Младший герцог даже прикрякнул довольно и воткнул трость в свежую землю. Я уныло поглядела на предложенный локоть: где он был, когда я пыталась найти с мужем точки соприкосновения?

– Боюсь, я нагулялась, сир Эйдан. И хочу вернуться домой.

Я имела в виду спальню, но перед глазами зачем-то встал сочный дивный Юг. Тарвское озеро, заросшее нимфейрой, цветущие луга, очертания графского имения. Ржание конюха, низкий хохот Фанни, тихое бормотание Мэйв…

Как же хотелось домой! По северу я и впрямь нагулялась. Век бы не видеть этих серых туч, этих заснеженных гор… И мрачного профиля сира Нетфорда, и гадкой ямочки на подбородке Эйдана, и алых цветков, воткнутых в блестящие волосы Хари!

– Если супруг предлагает прогулку, надобно соглашаться, дражайшая, – строго процедил младший Эквенор и сжал свободной рукой мое запястье, скрутив кожу до боли.

Грудь надорвало необъяснимо гадостным чувством. Разум робко напоминал, что это мой муж, благословленный на союз богами, дарованный мне законами севера и юга… Но неприязни это не отменило.

Я не забыла. Ничего не забыла. Всякий раз, когда Эйдан сталкивался с «дражайшей супругой», он или глядел мимо, или смотрел на меня, как на нашкодившую липкую пакость. Как на кусок черной слизи, накрепко приставшей к новым светлым брюкам. Который традиции Ташера почему-то запрещают оттереть с нежной ткани…

Чем дольше я жила в крепости, тем меньше мне нравилось находиться в обществе «Красивого» герцога. Из всех переменчивых масок, носимых «северным ветром», мне ни разу не доставалась та, которую нахваливала леди Кет. Обходительная, учтивая, легкая, щедрая и веселая… Эйдан жалел для меня своих лучших качеств. Видимо, берег для кого-то другого.

А после ночи в покоях «не того Эквенора», не имевшей ничего общего с актом милосердия, компания «того» стала невыносимой. Внутри сворачивался клубок ледяных змеек – дурных предчувствий. Особенно страшила мысль, что муж получит от целителя дозволение на близость. И вскоре заявится в наши супружеские покои за наследником.

Я говорила что-то про апатию и равнодушие к грядущей судьбе? Нет, нет, под ребрами снова клокотало, вспыхивало несогласием!

– Вы истинно переменчивы, сир, – прошептала сбивчиво, разглядывая наморщенный лоб мужа. – Столько раз я приходила сюда в надежде застать вас за прогулкой, в мечтах увидеть благосклонную улыбку… А теперь я устала, сир Эйдан. Запуталась и растеряла силы. И иду в свою комнату.

– Вы идете. Со мной. Гулять, – с нажимом произнес младший герцог, стискивая кожу, точно железными оковами.

Я дернула руку раз, другой, желая свободы. Но та не поддавалась, намертво захваченная чужими пальцами. Рукав платья опасно задымил, наполняя зимний сад едким ароматом.

– Что вы творите, дражайшая? – брезгливо дернулся Эйдан, когда пламя с рукава перекинулось на его шелковый поясок.

– Знакомлю вас со своим огнем, – выдохнула нервно, весьма слабо контролируя происходящее. – Вы ведь с такой охотой собирались его взять… Так берите, мне не жалко.

– О, дражайшая, я возьму… – Эйдан зыркнул на меня так, что чуть душу из тела не вышиб.

– Пустите! – шикнула на него и вырвала запястье. – Я не пленница и не рабыня. Я ваша жена… к прискорбию. И если вы захотите со мной прогуляться, то извольте заранее предупредить о своих намерениях, ваша светлость.

На коже проявился некрасивый красный след, и мои мстительные искры возмущенно набросились на подол светлого герцогского халата. С аппетитом прожевали тонкую ткань, оставив черные подпалины.

Лицо Эйдана перестало подходить для журнальной картинки. Скривилось, съежилось, пошло розовыми пятнами… И я решила оставить его наедине с «пожаром в штанах».

В такой форме я могу отдавать Северу долг Юга сколько угодно. Хоть до последней искорки.