Глава 7. О ВРЕДЕ ПЕЧЕНЕК

«Как бы не обыграть саму себя», - думала я, глядя на свое отражение в зеркале.

Бедра разнесло, как тесто. Грудь налилась до четвертого размера и теперь вздымалась над лифом платья, которое не то чтобы трещало по всем швам, а натурально уже треснуло. Везде, где могло. И держалось на мне в данный момент исключительно на честном слове. Собственное лицо с пухлыми щеками напоминало то ли хомячка, то ли двусторонний флюс.

- Марай, - обратилась я к демону; бурление во мне достигло предела, но голос звучал ровно,

- вы же сказали, что в печенье ничего нет.

Черная бровь демона равнодушно выгнулась дугой.

- Я сказал, что оно не представляет опасности для вашей жизни, - заметил он.

- То есть, вы знали, что в него что-то подложили? - из последних сил держа себя в руках, уточнила я.

- Вы спросили, нет ли там смертельной отравы. Я ответил, что нет. Об остальном вы не спрашивали.

В лице демона не было ни намека на чувство вины.

Я сделала глубокий вдох. Потом медленно выдохнула.

Знал, подлец. Может быть, даже знал, что со мной станет, если я это печенье съем. Знал, но промолчал. Ирод. Владыка демонов воистину. И я даже не удивлюсь, если с нетерпением и любопытством ждал, когда добавленная в печенье гадость подействует, чтобы посмотреть, во что я превращусь - вон как уголки рта подрагивают. Положение ему не позволяет хохотать в голос, но про себя-то он точно надо мной смеется.

Вдох-выдох-вдох-выдох.

«Молчи, Сусанка, - увещевала себя я. - Дыши глубже и молчи. Если ты его обматеришь, он все равно ни слова не поймёт, еще решит, что ты его заклятиями обложила».

Заполучила демона в охранники, называется. А этот черт, вместо того чтобы предупредить меня о женском коварстве, еще и наслаждается бесплатным шоу.

А чего я, собственно, ждала? Демон, он и в Африке демон.

Да чтоб я еще хоть что-нибудь съела в этом замке!

Отводя взгляд от втайне потешающегося надо мной демона, я посмотрела на стоящую тут же Лотти. Служанке, в отличие от демона, было не до веселья. Она рыдала. Буквально.

- Госпожа, как же так вышло-о-о-о! У вас же была самая тонкая талия во всем королевстве-е-е-е! На зависть все-е-е-ем! - И высморкавшись в платочек, добавила с досадой: - Вы уж не серчайте на меня, госпожа, но в вашем гардеробе нет ни одного платья, которое подошло бы к вашей новой... фигуре. А вам ведь сегодня вечером непременно нужно присутствовать на приветственном застолье его светлости - так соэнья Бертина сказала. Не вините бедную-несчастную Лотти, если она не сможет одеть вас к ужину.

Я закатила глаза. Это кто тут бедный-несчастный? Откровенно говоря, ничего не имею против пышных форм, а о такой груди я, можно сказать, вообще всю жизнь мечтала. Но проблему Лотти обозначила правильно. Ни одно платье из гардероба Сюзанны теперь на меня не налезет.

Покосившись на Марая, я поморщилась: а ведь виной всему этот чертов владыка демонов.

Ну... не то чтобы он в прямом смысле был в чем-то виноват, но... Определенно именно он стал причиной случившегося со мной.

А началось все этой ночью, когда погруженный в тишину замок разорвал душераздирающий, холодящий кровь крик...

* * *

Сначала я получила выговор от моей дуэньи - за то, что позволила себе оказаться в такой компрометирующей ситуации: «Ваши папенька и маменька с ума сошли бы, если бы узнали».

Я заставила себя промолчать о нравах местного дворянства. Значит, дочку отправить невестой-смертницей к герцогу - это можно. А оказаться скомпрометированной все с тем же герцогом до того, как помрешь: ай-ай-ай, соэлла, ваш долг - помереть непорочной.

Следом прибежал Саторин, чтобы нервным фламинго походить вокруг моей постели, выговаривая: «Соэлла Бизар, зачем вы так рано поднялись? Еще как минимум день вам нужно отдыхать, чтобы раны затянулись окончательно, и мы могли бы исключить воспаление. Вот так всегда: пациенты не соблюдают предписания, а хороший лекарь вынужден отправляться в дальнее пешее путешествие к соэнье Чертовой Бабушке за своими оторванными руками».

Осуждающе покачав головой, Саторин исчез. К слову, я впервые встретилась с лекарем замка лицом к лицу, прошлой ночью-то я общалась с ним затылком. Он и впрямь был похож на фламинго: длинные худые ноги (как он на них передвигается - это отдельная история), длинная шея, здоровенный загнутый клюв, то есть, конечно, нос, и маленькие кругленькие глазки, чуть-чуть выпученные, то ли от природы, то ли от страха за свои руки, которые я обещала оторвать. А вообще, очень милый дядька - уверена, мы с ним подружимся.

Раны от когтей Марая меня уже не беспокоили, но в итоге я все равно провела весь день в своей комнате - восстанавливала здоровье.

Этой же ночью мне снился волшебный сон: я принимала ванну, нежилась в горячей воде с ароматизированной пенкой - все цивилизованно, как в моем мире. После купания в какой-то неудобной бочке, своему сну я даже не удивилась.

И вот сижу я, значит, в своей просторной ванной, отмокаю, вдыхаю приятный аромат миндального ореха, лопаю шоколадные конфеты - тоже с кусочками миндального ореха; перед глазами стоит пар, исходящий от воды... Балдею, в общем. И тут вдруг...

Сквозь пар проступает чье-то лицо, вроде бы, женское: глаза выпученные, рот раскрыт - и верещит во всю глотку так, что я от неожиданности ухожу вся под воду и... просыпаюсь.

Подскочив на постели, я осмотрелась вокруг. Убедилась, что горячая ванна была лишь сном. Однако откуда в моем сне взялась верещащая девица?

Не успела я мысленно задать себе этот вопрос, как откуда-то из коридора раздался крик. Я нахмурилась. Кричала определенно женщина. Кроме того, сразу стало понятно, что орать так может только тот, кто до смерти напуган.

- Если кто-то здесь решил посмотреть фильм ужасов про живых мертвецов, то выключите телевизор, пожалуйста, мне бы хотелось еще поспать, - сонным голосом попросила я.

Моей просьбе никто не внял - визг не смолкал, и шел он откуда-то сверху.

- Кажется, кто-то потерял пульт от телевизора, - зевнула я; сон рассеивался, настроение портилось. - Видимо, придется вставать и выключать этот бездарный ужастик самой.

Откинув покрывало, я вышла из комнаты прямо в ночной рубашке. Лестницу в башне освещал свет от больших свечей в канделябрах. Я шла на женский крик, и он привел меня этажом выше.

Дверь здесь была только одна, и верещали явно за ней. Я толкнула ее без стука, и глазам моим предстала такая картина: над самым потолком, на люстре в окружении горящих свечей, сидела рыжая девица и верещала во всю глотку.

Собственно, сидела - сильно сказано. Люстра держалась на толстой цепи, свисающей с потолка - вот на этой цепи, обхватив её ногами в кружевных панталонах, и висела девица. Явно благородного происхождения. Видимо, одна из невест. А вокруг нее носились, как угорелые, другие девицы, тоже на вид благородные, только прозрачные. Совсем прозрачные - пока они летали туда-сюда, я видела сквозь них и люстру со свечами и верещащую невесту.

- ЙА-А-А-А-А-А-А!!!

- Ведьма! Рыжая ведьма!

- ЙА-А-А-А-А-А-А-А!!!

- Мы хозяйки этого замка! Тебе здесь не место!

- ЙА-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

- Во сне задушим! С башни сбросим! Умри, рыжая ведьма!

- ЙА-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Примерно так звучал их диалог со стороны.

«Так, - подумала я. - Значит, все-таки призраки в замке тоже входят в программу устрашения. То есть развлечения».

От крика у меня звенело в ушах, и я не выдержала. Сделав глубокий вдох, я как могла громче похлопала в ладони. Вышло звонко - акустика здесь была хорошей.

Визжащая девица перестала визжать, прозрачные девицы перестали носиться угорелыми вениками - все повернулись ко мне.

Приятно чувствовать себя в центре внимания.

- Дамы, вы что за балаган здесь устроили? - строго спросила я, подражая учительскому тону подруги Лариски.

Вроде, подействовало - девицы расстерялись. И рыжая, и прозрачные.

Не зря же я с Лариской почти всю жизнь дружу. Чему-то у нее да научилась. А уж если Ларискин тон замораживал даже младшеклассиков, то благородные девицы тем более должны были проникнуться.

- Где ваше воспитание, соэллы? - продолжала строить из себя Лариску я. - Ночь на дворе, в замке все спят, а вы устроили киносеанс с фильмом ужасов на полную громкость.

Что бы им еще сказать, чтобы закрепить впечатление? Вспомнив Бертину, я добавила:

- Ваши папеньки с маменьками умерли бы от стыда, узнай они, что вы здесь вытворяете. Одна на люстре висит в панталонах, другие смертоубийством угрожают. С башни сбросить, во сне задушить... Уголовный кодекс по вам плачет.

Девицы, похоже, смутились, однако одна из прозрачных вдруг заявила потрясенно:

- Она нас слышит!

- Слышит! Слышит! Слышит! - подхватили остальные.

- Ну слышу, и что? - не поняла я и поинтересовалась у рыжей: - Вы же их тоже слышите, соэлла?

Та помотала головой и пробормотала, заикаясь:

- Я вижу... ик!.. что они пытаются... ик!.. что-то мне сказать... ик!.. но не понимаю... ик!.. чего они от меня хотят... ик!.. Мне так страшно, спасите!

Я перевела взгляд на прозрачных девиц, и одна из них спросила:

- Кто ты?

Я скрестила руки на груди.

- С чего это я должна называть свое имя призракам с преступными наклонностями?

- Она назвала нас призраками... - произнесла одна.

- Мы ламии! - гордо воскликнула другая.

- Без разницы, - вставила я, но меня не слушали.

- Она слышит нас!

- Она опаснее остальных!

- Мы должны убить ее!

- Убить! Убить!

«Что, и вы тоже? - подумала я. - Становитесь в очередь. Желающих много».

- Давайте лучше сначала все обсу... - начала я, пытаясь уладить все конструктивным диалогом, но вся эта стая прозрачных девиц уже неслась на меня с искаженными от ярости лицами.

Сложно сказать, чем бы закончилась их попытка нападения, потому что в этот самый момент одно из окон в комнате разбилось вдребезги, и на подоконнике возник...

Огромные кожистые крылья, как у летучей мыши, выпирающие из пасти острые клыки, заострённые на концах уши, вытянутые к вискам затянутые сплошной чернотой глаза и когтистые лапы.

А вот и мой охранник - демон Марай собственной персоной.

Прозрачные девицы, обернувшись на звук бьющегося стекла, сначала застыли, а потом, заверещав хором в той же тональности, в которой верещала недавно рыжая, снова бросились на меня, но уже не с яростью, а с ужасом.

Я не успела понять, что произошло, как они исчезли.

Или нет?

Я осторожно обернулась, и глаза мои округлились от удивления.

Сбившись в кучу, девицы-ламии прятались у меня за спиной и боязливо поглядывали поверх моих плеч на демона.

Устрашающий на вид монстр спрыгнул с подоконника на пол комнаты. И я буквально почувствовала, как сгустился воздух у меня за спиной: это девицы-ламии ещё теснее жались друг к другу и, чего уж совсем хотелось бы избежать - ко мне.

То в одно, то в другое мое ухо влетало жалостливое и испуганное:

- Пощадите! Не отдавайте нас демону! Не подпускайте его к нам! Всеми богами заклинаем!

О, как заговорили. А ведь всего пару секунд назад угрожали мне смертоубийством.

Горгулья накрылась кожистыми крыльями с головой, и растворилась в облаке яркозеленого пламени, при виде которого прозрачные девицы позади меня захныкали с подвыванием. А из зеленого пламени тем временем ступил в центр комнаты красавец-мужчина с собранными в длинный хвост - до завидок длинный, ниже попы, - волосами цвета воронова крыла.

Тут вдруг взвизгнула под потолком рыжая. Подняв глаза, я успела только увидеть, как она разжала руки, только что сжимающие толстую цепь, и, продолжая визжать, полетела вниз.

Она бы всенепременно болезненно шмякнулась на копчик, если бы прямо под люстрой в этот момент не оказался демон.

Несколькими мгновениями позже я поняла, что Марай схватил рыжую девицу машинально. Ну падало что-то сверху. Он и поймал. Рефлекс.

Однако рыжая, внезапно оказавшись в руках красавца-брюнета, явно восприняла все иначе. Он ведь поймал её, когда она падала. Это было так благородно. И романтично.

Сначала она таращилась на демона удивленно. Потом взгляд ее начал меняться. Улыбка стала глупой, глаза приняли форму сердечек. Я даже была уверена в какой-то момент, что вижу, как точно такие же сердечки в больших количествах витают в воздухе вокруг рыжей и демона.

Даже ламии позади меня забыли, что боятся демона, как огня, и не преминули выразить свое отвращение представшей их глазам сценой:

- Фу, какая гадость.

- Она хоть понимает, кто перед ней?

- Так облизывать глазами демона...

- Как непристойно...

- Вульгарно.

- Она точно ведьма.

- Или просто дура.

- Точно-точно...

Я закатила глаза. Судя по всему, в отличие от меня, рыжая видела демона впервые так близко в человеческом облике. А он внезапно оказался так хорош собой, что аж до сердечек из глаз.

- Соэллы, - обратилась я к ламиям, - вы не могли бы помолчать? У меня от вас какофония в голове.

- Простите?.. - не поняли ламии. - Кака... что?

- Оно самое, - подтвердила я. - Какофония. От слова «кака». Так что лучше помолчите, а то я сейчас уйду, и будете с демоном сами разбираться.

Девицы принялись извиняться, клясться, что уже молчат, и жаться ко мне ещё теснее. Удивительное дело, но, хоть они и были бесплотными призраками, я всей спиной ощущала сильное давление. И почему-то вот эта сила, которая давила мне на спину, вызывала во мне безотчетный страх. Очень какой-то глубинный.

Ладно, с этим я потом разберусь.

- Гм-гм, - покашляла я. - Соэлла, не могли бы вы рассказать вкратце, что у вас тут стряслось?

Рыжая с трудом оторвала взгляд от прекрасного лица демона и повернулась ко мне. Однако увидев за моей спиной ламий, снова взвизгнула, ещё теснее прижалась к груди демона и обхватила его шею руками.

Тут я заметила, что Марай смотрит на меня нехорошим таким взглядом. Как будто я являюсь причиной ужасного испытания, через которое ему приходится пройти.

- Гм-гм, - опять покашляла я, догадываясь, в чем причина и, притворяясь сконфуженной, сообщила рыжей: - Соэлла, вы не одеты.

Та опустилась взгляд, завизжала - да, снова, у каждого свои рефлексы, что поделать, - но в этот раз прямо на ухо демону.

Марай поступил, как настоящий мужчина: отвел взгляд, дабы не смущать девицу, а заодно и отпустил её, освобождая руки.

Демон, поморщившись, зажал одним пальцем пострадавшее от визга ухо, а рыжая таки встретилась с полом, упав на копчик.

Рыжая тут же вскочила и отбежала в сторонку, пытаясь прикрыть себя руками.

Ну, скажем... я вообще была в ночной рубашке и меня это не смущало. И лично для меня рыжая была вполне одета. Помимо панталон на ней была какая-то рубашечка беленькая с короткими рукавчиками-фонариками, ниже груди спрятанная под корсет. Шнуровка корсета при этом была затянута так туго, что у меня сразу возник вопрос - как рыженькая дышала? Впрочем, нет, куда интереснее - как она визжала так громко и долго с настолько туго затянутым корсетом? Воистину непостижимо. Я всегда просила Лотти зашнуровывать корсет настолько слабо, насколько можно.

Но рассчитала я правильно - рыжая от стыда сразу отпрянула от демона, и, увидев на лице Марая облегчение, я поняла, что свою миссию выполнила.

- Минни! Минни, разгильдяйка, где ты?! Поди сюда сейчас же!

Тут из-под кровати показалась чья-то голова в чепчике, а несколькими секундами спустя с четверенек встала, судя по платью, служанка рыжей.

- Ты что там делала, негодная?! Зачем под кроватью пряталась?!

- Так булавку искала, госпожа, - невинно хлопала глазами служанка. - Под кровать закатилась.

- То есть пока я кричала и звала на помощь, ты себе спокойно искала под кроватью булавку?

- сверкнула глазами рыжая.

- Да, госпожа, - с готовностью кивнула служанка.

- Выпорю, - сквозь зубы процедила рыжая.

Тут служанка пала ниц и стала биться головой об пол:

- Не гневитесь, госпожа! Испужалась ваша Минни! Страх-то какой - эти бестии-призраки!

- Мы ламии! - вставила одна из призрачных девиц за моей спиной.

Рыжая, скорее всего, и рада была бы отчитать свою служанку и, может быть, даже выпороть, как и обещала, но куда важнее было побыстрее одеться.

Все было улажено в считанные минуты. Минни помогла хозяйке одеться во что-то вроде длинного волочащегося подолом по полу халата.

- Прошу прощения, я не представилась, - выдохнув с облегчением, сказала рыжая. - Меня зовут Альвина Мизан, мой отец, граф Гордерик Мизан, был оклеветан придворными завистниками, отчего впал в немилость Его Величества и отослан от двора. Недавно батюшка получил письмо, в котором было предписание отправить его младшую дочь, то есть меня, на отбор невест для герцога Кархейского.

Однако занятно, подумала я, у всех невест что-нибудь да не так в семействе. Опальный герцог Дюран, печально известный маг-отшельник Даркин, оклеветанный граф Мизан. Похоже, в невесты герцогу отдавали дочерей тех родов, которые были в немилости у короля. Любопытно было бы узнать, что не так с папенькой и маменькой Сюзанны.

Представившись, рыженькая Альвина Мизан перевела восторженный взгляд на демона. Комната снова наполнилась порхающими сердечками.

- Благодарю вас!.. - она на миг запнулась, видимо, не зная, как обратиться.

- Марай, - подсказала ей я.

- Благодарю вас, Марай! - подхватила Альвина, даже не взглянув в мою сторону; вообще никакой благодарности. - За то, что вы пришли, чтобы защитить меня!

Демон ткнул пальцем в меня - вообще никаких манер, - и сказал:

- Не вас. Я пришел защитить её.

Улыбка на лице Альвины Мизан истаяла.

- Ох. Так вы защищаете соэллу Сюзанну? - разочарованно протянула девица.

Надо же, она меня знает? То есть... знает настоящую Сюзанну? Или все дело в том, что я успела обратить на себя внимание и тут, и там. Везде успела, в общем.

Демон тем временем не удостоил рыженькую соэллу ответом, вместо этого перевел взгляд на меня - точнее, на ламий. Те сбились за моей спиной, как фарш в котлетке. То есть плотно.

- О, нет! Пощадите! Не позволяйте демону к нам приблизиться! - захныкали призрачные девицы.

- Марай, почему они вас так боятся? - заинтересовалась я.

- Аура демонов развеивает души призраков, - сказал Марай. - Может быть, несколько дней, может быть несколько лет они не смогут показываться людям.

- Показываться?! - возмутилась одна из ламий позади меня. - Если бы! После соприкосновения с демонической аурой, ламии обречены забыть себя, потерять себя. Ты хоть представляешь, демон, каково это - быть привязанной к замку, но даже не помнить, что ты, забыть своих сестриц-ламий, не видеть людей, блуждать, не зная своего пути и предназначения?! Некоторые из нас так и не смогли вновь обрести себя - растворились в небытии, исчезли навсегда! Из-за тебя, демон!

Марай скептически приподнял брови.

- Я полон сожаления, - сказал он таким тоном, что сразу стало понятно - сожаление ему неведомо. - А сейчас отойдите, госпожа Бизар, я должен от них избавиться.

Демон двинулся на меня, и вокруг его тела вновь вспыхнуло зеленое пламя. Ламии всей толпой притиснулись к моей спине так, будто хотели в меня залезть, как в дверцу.

- Ыыыыыы! Не надо! Спасите ради всех богов! - ныли они.

- Постойте-постойте, Марай, - выставила вперёд руку я. - Они ведь давно живут в этом замке, наверное. И часто вы их так... развеиваете своей аурой?

- Раз в пять лет приходится, - ответил демон. - Они становятся агрессивными, когда в замке собираются невесты герцога.

Иными словами, подумала я, ламии нападают только на невест? Любопытно.

- И надолго они обычно исчезают... после развеивания?

Демон задумался ненадолго.

- К прибытию в замок очередной группы невест обычно возвращаются.

«То есть на пять лет».

- Все возвращаются? - уточнила я. - Или кто-то из них не вернулся?

Демон раздраженно выдохнул и пожал плечами.

- Вы ведь не думаете, что я помню каждую из них? Ламии - озлобленные духи. В отличие от людей и демонов, у ламий даже нет собственной личности. Они живут общими для них желаниями и эмоциями, которые обычно сводятся к одному - убивать. Для меня они все на одно лицо.

Я насупилась.

- Вы хотите сказать, что ламии действительно только что могли меня убить? Разве они не просто пугали?

Демон хмыкнул; в этот раз бровь приподнялась только одна.

- Вы не знаете, что такое защита демона?

Я поморгала:

- Кажется, что-то слышала об этом, но забыла. Девичья память. Напомните мне, пожалуйста.

Демон чуть склонил голову набок, глядя на меня:

- В ауру демона вживляется магическая печать, а в нее вносится имя человека, которого демон должен охранять. Благодаря этому демон всегда знает, когда этому человеку угрожает опасность. Ваше имя отныне вписано в мою ауру, госпожа Сюзанна. Это значит, что я всегда приду к вам, когда ваша жизнь будет под угрозой.

- О.

Я медленно повернула голову назад. Ламии за моей спиной принялись с большим интересом разглядывать комнату Альвины Мизан, избегая моего взгляда.

- Вот как? - холодно произнесла я.

«А не ламии ли случайно являются причиной смерти герцогских невест?»

Призрачные девицы перестали косить под ценителей замкового интерьера и запричитали:

- Простите ради всех богов! Мы каемся! Винимся! Сожалеем! Кархен попутал! Клянемся никогда не причинять вреда заступнице нашей милосердной соэлле Сюзанне! Любое ваше слово - закон для нас! Только демону не отдавайте!

«Ловко! - восхитилась я. - Какие находчивые девицы, хоть они и призраки».

- Марай, - повернулась я к демону. - Вы слышали? Я теперь их заступница. - Вздохнула со смирением. - Ничего не поделаешь, видимо, придётся попросить вас, ламий в этот раз не развеивать.

Я возвела глаза к потолку.

- А ещё, как выяснилось только что, моё слово для них закон.

Скосила глаза назад - ламии закивали, соглашаясь.

- Значит, первый закон, - я подняла палец вверх, - невест герцога, прибывших сегодня в замок, не стращать, не калечить, не убивать. Вообще никого не убивать. Понятно?

Ламии и в этот раз истово закивали.

- Как пожелаете, - сказал демон, но добавил: - Главное, чтобы вы потом не пожалели об этом.

Да-да, у меня тоже были сомнения, что ламии станут меня слушаться, но, если что, развеять их демон всегда успеет. А пока... и ламии могут быть полезны, если найти к ним правильный подход.

Марай спрятал зеленое пламя - видимо, это и была его демоническая аура, - и девицы ламии тотчас радостно разлетелись прочь.

- Что ж, соэлла, - обратилась я к Альвине Мизан, - думаю, теперь вы можете спокойно лечь спать. И себе того же желаю.

Мой взгляд остановился на рыженькой, но Альвина на меня не смотрела - её взгляд был устремлён на демона.

- Соэлла? - позвала я.

Она как будто очнулась. Обратила ко мне свой взор. Смотрела со странным выражением, потом улыбнулась и сказала:

- Дорогая соэлла Сюзанна, я так благодарна вам, что вы избавили меня от призраков! Подождите секундочку!

Вынув из сундучка на столике небольшую коробочку, она вручила её мне.

- Это мой подарок, примите, пожалуйста. В знак признательности. Буду рада, если мы станем подругами.

Дальше можно в двух словах.

В коробочке оказалось печенье. На вид вкусное. И я ведь не настолько наивная! Не стала есть, прежде не спросив демона, не отравлено ли оно! На что этот... Владыка Демонов ответил: угрозы для моей жизни печенье не представляет.

Кто же знал, что для жизни не представляет, а для фигуры представляет!

Демон знал! Знал, подлец, но промолчал!

Вот так я познала коварство ревнивой женщины и коварство демона заодно.