Глава 35

Я сидела, прислонившись плечом к толстым перилам из белого камня, на всё той же лестнице, на всё том же месте, прижав колени к груди и устремив невидящий взор куда-то вперёд.

Я потерялась.

Я запуталась.

Я не знаю, что мне делать.

Словно дорога моей жизни закончилась резким обрывом, но в нём не пропасть с острыми скалами — в нём оставленная огромными пауками паутина. Её создатели давно покинули эти места и никто не собирался меня есть, но у меня не было никакой возможности выбраться на свободу.

Я пытаюсь, пытаюсь изо всех сил, но в итоге липкие нити оплетают меня больше и сильнее, отнимая последние шансы на спасение.

— Мири Корвей! — Стрелой вонзился громкий женский голос в поток моих безэмоциональных, просто убитых мыслей.

Я даже не дёргалась, просто медленно подняла взгляд и с трудом сфокусировалась на девушке в форме прислуги, стоящей на шесть ступеней ниже.

Заполучив, наконец, моё внимание, девушка громко облегчённо выдохнула, тут же упала на пол в местном странном поклоне и поведала:

— Мири Райви просила не тревожить вас, но айэр Оркоми велел разыскать вас и сказать о том, что они с мири отправились на торжественную поездку по столице.

Она говорила так быстро, что в первые мгновения мне казалось, что я не понимаю ни слова. Лишь потом до словно замёрзшего сознания дошло значение слов и оно смогло подобрать для меня перевод.

— Они уехали? — Глупо переспросила я, не чувствуя собственных губ.

Лиззи откровенно послала меня, да, но… их свадьба через три недели, если верить словам раэра Йэхара, значит, у меня есть ещё двадцать один день.

У нас с Элизабет есть двадцать один день.

А потом моя жизнь потеряет смысл.

Но лишь потом — не сейчас.

Наверно, я всё же очень глупая. Наверно, со мной что-то не так — со мной самой, с моей психикой, с моим разумом. Я не знаю, с чем конкретно, но что-то явно не так.

Потому что нельзя привязываться к человеку настолько сильно, нельзя делать его бессменным центром своей жизни, просто нельзя.

А ещё нельзя улыбаться и говорить «я хочу, чтобы ты оставила свой пост моего вечного телохранителя». Нельзя.

Не говоря ни слова, я с трудом поднялась и на негнущихся ногах, опасно покачиваясь на ступенях, устремилась вниз. На улице, во дворе Оркоми, запрягались на шай два десятка воинов.

— Вы куда? — Спросила я на айэрском с ужасным акцентом, до которого мне не было никакого дела.

Мне, но местные скривились, а потом один из них всё же сказал:

— Присоединимся к кортежу айэра Оркоми.

— Я с вами, — решила я тоном, не терпящим возражений, и пошла отнимать у одного из мужчин его ящера.

* * *

Форма стражей на мне смотрелась довольно странно, но кто-то из них притащил магически одарённого портного, так что тот, кривляясь и ругаясь, всё же привёл её в нормальный вид.

В итоге на мне были светло-серые зауженные брюки, сапоги по колено на небольшом каблуке, белая рубашка и светлый жилет поверх неё, а на широком кожаном поясе висел самый настоящий меч — местный, изогнутый, которым я совершенно не умела орудовать, но это не помешало мне с радостным видом отнять его у воинов.

Те оказались довольно разумными и решили обратно не отнимать.

В итоге нас было двадцать один — двадцать хмурых, недовольно поглядывающих на меня мужиков и одна отчаянная я, которой реветь хотелось и которая вместо этого улыбалась во всё лицо так, что щёки болели.

Если это наши последние три недели с Лиззи, то я сделаю их незабываемыми.

Минут через десять мы аккуратно вклинились в красивый строй воинов, сопровождающих мою Лиз и её Айяна — они, довольные и величественные, держались в начале строя, приветствуя народ и ещё Тьма знает что делая.

Жители города в свою очередь отвечали приветствиями и громкими признаниями в любви, причём почему-то сразу обоим, бросая в правителя и его избранницу горсти нежно-фиолетовых цветов… и где только нашли?!

— Ты же Аделаида Корвей? — Негромко спросил кто-то слева и немного спереди.

Я вообще чудом услышала этот голос среди множественных криков и городского шума.

Повернув голову, глазами нашла молодого довольно привлекательного паренька с очаровательной улыбочкой и ямочками на щеках, в которые вдруг захотелось потыкать пальцами.

— Привет, — улыбнулась я, копируя его обворожительную улыбку.

Паренёк слегка прищурился от удовольствия и удивительно нежным голосом, не заботясь о том, что нас слышат другие стражи, произнес:

— Я слышал, что ты сделала сегодня ночью.

Паника! На одно единственное мгновение паника захлестнула меня с головой, но она тут же пропала, сметённая простым осознанием: он не может ничего знать. По крайней мере, ничего запрещённого.

И я улыбнулась шире и полюбопытствовала:

— А ты о чём конкретно, малыш?

Обращение ему явно понравилось, но воин всё же ответил:

— О том, что ты спасла одного из айкихиров. Знаешь, они такого не забывают.

Сказано было с неприкрытым намёком, на меня даже выразительно посмотрели, чуть наклонив голову и приподняв брови для лучшего эффекта.

— А они не говорят, что я его перед этим ножом пырнула? — Фыркнула я насмешливо.

С разных сторон послышались приглушённые смешки, паренёк безразлично пожал плечами и отвернулся, а я почему-то запомнила его слова.

И поняла кое-что приятное: они его всё же успели спасти.

* * *

Минут через десять к нашему торжественному шествию присоединился раэр Дэмис Йэхар.

Он прискакал откуда-то со стороны и занял место сразу за айэром Оркоми, перед этим глянув на меня так, что впору было бы прямо сейчас спрыгивать с ящера и бежать прочь.

Но я, естественно, осталась на месте.

А когда ещё сорок минут спустя прогулка по городу официально подошла к концу, а Дэмис, игнорируя вся и всех, прямо на месте развернул своего ящера и повёл его по направлению ко мне, я тоже решила плюнуть на всё и пошла вперёд, воинством прикрываясь от надвигающегося на меня раэра.

В итоге я оказалась рядом с Элизабет раньше, чем он — рядом со мной.

— Хочу блинчиков! — Громко решила я, прерывая их счастливое уединение и не испытывая никаких мук совести по этому поводу.

Лиззи, вздрогнув от неожиданности, стремительно обернулась, пристально всмотрелась в моё лицо и с искренней заботой спросила на древневормийском:

— Ты как?

Как труп.

— Как человек, жаждущий блинчиков! — Громко возвестила вслух.

Надеюсь, что подавлюсь одним из них.

Лиззи смотрела на меня ещё несколько долгих секунд, но в итоге обернулась к Оркоми и что-то негромко ему сказала. Я бы могла услышать, но не стала прислушиваться — мне неинтересно, о чём они там секретничают.

Но в итоге айэр спокойно кивнул и притормозил своего ящера. Обернувшись через плечо, я увидела, как он ещё и очень злого раэра остановил, не позволив тому следовать за нами.

А он бы последовал. И обязательно догнал бы меня.

Кто знает, что бы тогда было.

Но поговорить нам с ним всё же нужно — расставить всё на свои места, обозначит мою позицию и… закончить то, что между нами происходит.

Потому что это просто неправильно, недопустимо и непозволительно.

* * *

Муки совести заставили Элизабет провести весь этот день со мной. Я честно пыталась выгнать её к Оркоми, потому что видела, как сильно она скучает без того, без кого ещё совсем недавно спокойно себе жила, но Лиз неизменно отказывалась и упрямо оставалась со мной.

В конечном итоге пришлось возвращаться во дворец и ссылаться на выдуманные срочные дела — только тогда Лиззи согласилась оставить меня и уйти в свои покои.

Для меня тоже нашлась пара комнат, в которых меня, к несчастью, ждали.

— Очень интересное развитие событий, — даже не пытаясь скрыть едкого сарказма, приветствовал Дэмис Йэхар.

Повернув голову, я обнаружила его вольготно устроившимся на диванчике.

— Ты о чём? — Уточнила я, оставшись у закрытых дверей со скрещенными на груди руками.

Раэр рывком сел и подался вперёд, устроив локти на коленях.

— О твоём ночном побеге, — прозвучало с обвинением, которого некоторые и не думали скрывать.

— Мне нужно было подумать, — нагло уведомила я.

Или резко и болезненно, или мягко и неэффективно. Я выбираю первое.

— О чём? — Йэхар и без того злой меня ждал, но теперь, кажется, каждое моё слово злило его всё больше и больше.

— О том, что мы сделали ошибку. Я сделала. Я рада, что это не было сексом и что моя девственность всё ещё со мной. И я планирую оставлять её при себе ещё очень долго.

Кажется, мои слова вызвали у Йэхара злой ступор. Пару мгновений он просто сидел и смотрел на меня, но затем громко рассмеялся… вот только веселья в его голосе не было.

Этот смех, громкий и неестественный, смолк так же быстро, как и начался, и после этого раэр взглянул на меня уже действительно с яростью.

— Ты приняла это решение во время избиения айкихиров? — Ядовито поинтересовался он, опасно медленно поднимаясь на ноги и мгновенно становясь выше и более устрашающим.

— Ты знаешь? — В моём голосе, напротив, интереса не было совершенно.

Мне вообще было как-то… пусто. Просто никак. Липкая паутина стянула всё, что могла, и теперь мне оставалось только лишь медленно падать на самое дно, холодное и острое.

Туда, откуда невозможно выбраться.

— Я помог тому, с пробитым лёгким, — Йэхар сказал это без гордости и важности, а просто как факт.

Я кивнула, принимая информацию к сведению, невольно поёжилась от сквозившего в комнате холода, и сказала то, к чему всё и шло:

— Нам нужно прекратить.

Я действительно так думала, я правда верила в актуальность своих слов, я…

Йэхар, прожигающий меня яростным взглядом, тоном, значительно более холодным температуры в комнате, сказал:

— Нам нечего прекращать.

Где-то внутри что-то больно кольнуло… но нечему было разбиваться, всё уже разбила моя Лиззи.

Внутри меня пусто.

Нет ничего.

— Тем лучше, — мои губы изогнулись в лишённой эмоций улыбке. — Значит, никаких проблем.

И хорошо, действительно хорошо, что это не было той естественной физической близостью, которая обычно происходит между мужчиной и женщиной. По крайней мере, мне не придётся ожидать нежелательных последствий.

И тут Дэмис спросил:

— Элизабет сказала тебе? — И, не дожидаясь моего ответа, он сказал сам: — После свадьбы ты свободна.

Свободна? Нет, для определения этого существует много других слов и выражений: никому не нужна, например, подходит лучше всех остальных. Ещё неплохо звучит «лишена смысла жить дальше». Ну, а ещё можно добавить «не справилась с заданием всей своей жизни», «не оправдала надежд», «разочаровала»… я могу долго перечислять.

— Тебя это не касается, — просто и спокойно, хотя хотелось бить стену до разбитых в кровь, сводящих от боли костяшек.

Или не хотелось? Я не знаю. Я уже ничего не знаю.

Я просто падаю на дно.

— Значит, так? — У Йэхара голос звенел от с трудом сдерживаемых негативных эмоций, глаза были чуть прищурены и направлен на меня уже практически ненавидящий взгляд.

И мне очень трудно это говорить, но я всё равно открываю рот и холодно подтверждаю:

— Ты просто часть моей работы. Я свободна, значит, я возвращаюсь домой, под защиту короны. Знаешь, что ещё это означает?

Он промолчал, взгляд медленно напитывался яростью и ненавистью.

— Что ты не сможешь больше ко мне прикоснуться. Если бы я оставалась с Лиззи, то после свадьбы часть прав на меня перешла бы Оркоми, и он мог бы устроить подлость… теперь не может.

И я подвела черту всего этого, направившись к двери в ванную и безразлично бросив через плечо:

— Двадцать один день, а потом меня здесь не будет.

* * *

Когда я вышла из ванной, все мои комнаты ожидаемо были пусты. Это почему-то не успокоило и не разозлило, это отозвалось звоном в пустой душе.

Развернувшись, я спокойно ушла обратно в ванную. Дверь запирала уже на ощупь, потому что из-за слез перед глазами всё размывалось.

Кое-как включив воду до максимально громкого журчания, я сползла куда-то на пол и просто разревелась, прижимая ноги к груди и безумно прикусывая колени, пытаясь хоть как-то заглушить свои рыдания.

Мне было так больно, так невыносимо больно!.. Больно дышать, больно сидеть, больно чувствовать каждый удар сердца!

Я… так сильно устала… от всего устала. И от той неразберихи, что творилась внутри меня и в моей жизни, я тоже устала до безумия.

Мне так невыносимо сильно хотелось перемотать время назад и вернуть те дни, когда мы с Лиззи были против всего мира. Когда не было айэра и раэра, когда не было её безумных идей о моём счастье, когда мы были вдвоём и всё у нас было хорошо.

Тьма, пожалуйста…

* * *

Эту ночь я провела на холодной полу в ванной. Там же, в этом холоде и одиночестве, я и умерла, так и не придумав, что мне дальше делать со своей жизнью.

Следующим утром на холодном полу в маленькой закрытой комнатке родилась другая я — весёлая, беззаботная, наслаждающаяся жизнью и… пустая. Абсолютно и полностью пустая.