Глава 13

До свадьбы две недели. После нашего разговора Алан был нарочито обходителен со мной и Пелагеей. Всё, казалось бы, окончательно наладилось.

Несколько дней мой мужчина злился на всех, включая богов, из-за того, что не может просто взять и получить то, что уже принадлежит ему.

А затем будто бы отошёл и стал… игривым котиком. И кто поверит, что я так думаю о сильнейшем из генералов императора?

Я поняла, что как только Алану удалось смириться с обстоятельствами, он стал с удовольствием ждать свадьбы. А если конкретнее, то той части, которая начинается после наступления ночи.

От безнадёжности дракон нашёл утешение в томительном, сладком чувстве предвкушения.

Я с удовольствием ловила на себе его взгляды, поддавалась горячим поцелуям и объятьям.

Но мы намеренно не оставались один на один надолго. Мало ли…

Весна принесла с собой ещё и много трудностей, связанных с обустройством замка и землёй вокруг него. Большую часть времени я проводила за работой и заботой о своих любимых людях.

Гилмор была на подхвате. Её кузнец в назначенный срок сообщил нам о прискорбной новости — его матушка заболела, ему пришлось срочно отправиться к ней, чтобы помочь с хозяйством. А живёт она в трёх днях пути.

Правда ли это?

Мы не стали проверять.

Только вот Алан будет вправе забрать жизнь мужчины, если обман вскроется.

Пока же Гилмор пронесло с перспективой обрести внезапного мужа.

Она избегает моего дракона и трясётся от одной мысли, что он может злиться на неё. Разумеется, Алан особо о ней не думает. Но я не спешу убеждать в этом служанку. Если она совсем отобьётся от рук, её беспорядочный пыл уже будет не остановить!

Со мной же Гилмор держится как обычно. И это меня радует. Было бы неприятно, если бы она лебезила, в надежде, что я вновь буду заступаться за неё.

Она извинилась за лишние слова, старается помогать мне во всём и по-своему даже поддерживать, но характер её… сложно причёсывается, скажем так.

Впрочем, женщина стала на удивительно родной, я ценю её лучшие стороны и взамен получаю полные доверия и обожания глаза.

А ведь она отродясь никому не верила и только взращивала в себе озлобленность на мир.

Так что любое её проявление доброты я считаю маленькой победой.

Да и… чего греха таить… забавно с ней, нескучно, а иногда и смешно до колик. Вот, как сейчас, когда она обмахивается письмом Дика.

Вопреки словам Алана, генерал не только прочитал любовное послание, но и ответил на него. И этот ответ… Я бы честно уже предпочла бы отстраниться от переписки, но кто ж мне даст?

— Что это, если не любовь, а? — красная и какая-то совсем поплывшая, выдыхает Гилмор, а меня передёргивает. — Ну и буйвол же он! Я уверена, что своим всяким этим знатным чистоплюйкам он такого не может написать! А душа-то просит… И вот она нашла выход. Я — выход! Я — решение!

Я сижу у окна за штопкой вещей и вновь закусываю щёку изнутри, чтобы не расхохотаться. Нужно успеть при свете солнца прочесть корреспонденцию и ответить будущей императрице, чтобы не жечь потом лишний раз свечи. Сделать несколько заготовок для завтрашнего обеда, побыть с дочерью, с Аланом… а ещё прочесть хотя бы несколько страниц книги, которую дракон мне одолжил. Мне хочется лучше понимать контекст мира, у меня в голове вдруг стало столько мыслей и идей перед свадьбой…

В общем, дел невпроворот, но Гилмор, которая едва ли не трёт о себя письмо, чтобы кожа впитала запах рыжего генерала, завораживает и отвлекает.

Она зачитывает мне строки, от которых одновременно становится и смешно, и мерзко и любопытно, как же далеко Дик зайдёт дальше.

— «А потом я заставлю тебя прогнуться, — зачитывает служанка, — я свяжу твои такие восхитительные запястья, привяжу тебя ночью к той статуе в главном зале, заставляю тебя задыхаться и…».

— Так, Гил! Если он правда ещё приедет к нам, я не позволю вам осквернять никакие комнаты в замке. Кроме разве что его гостевой. Но убирать там будешь сама.

— Ты когда-нибудь слышала что-то подобное? — она, конечно же, меня будто не слышит. — Разве может мужчина так чувственно писать? Думаешь, я особенная для него? Или нет всё-таки?

Так мило… И когда только сморщенная, циничная карга успела превратиться в наивную влюблённую дурочку?

Она из-за Дика будто бы скинула ещё лет пять — не меньше.

Интересно, я со стороны выгляжу такой же… взбалмошной?

— Я бы не сказала, что это — чувственно. Скорее топорно и подробно… Излишни подробно. В самом деле, физиологические подробности мог бы и опустить! И мне даже как-то не по себе, учитывая, что это ответ на моё письмо. Но, знаешь, — улыбаюсь искренне, — а вы вполне подходите друг другу.

— Да? Значит, в следующий раз мне стоит позволить ему… ну…

— Так, стоп! Ничего слышать не желаю об этой части вашей жизни! Он что-то там вообще писал ещё кроме… этого?

Она кивает.

— Конечно, Варвара, вот… «Не могу дождаться, когда приеду на свадьбу старины Алана и там сделаю с тобой всё это и даже больше!».

— Куда уж больше? — вздыхаю я. — И что ты ему ответишь?

Она зажмуривается, будто представляя какую-то сцену. А затем вкрадчивым шёпотом произносит:

— Я дрожу под твоим массивным телом и…

Конечно, я спрашивала не об этом. Нужно сместить эту переписку в другое русло, так мы далеко не уедем. Это и собираюсь сказать, но Алан, разумеется, появляется в самый неподходящий момент и спрашивает:

— И что? Что дальше, Гилмор?

Она подскакивает на месте и вскрикивает раненой белугой.

— Ой, мастер… Ай… А… вы знаете что? — из трусливого зайца она мигом превращается в бешеную чихуа-хуа и начинает трясти в письмом Дика в воздухе. — Он мне ответил! Ответил!

На удивление, Алан вполне выразительно удивляется и лёгким жестом вырывает письмо из её рук. Я откладываю иголку в сторону, боясь уколоться в приступе смеха.

— Это его почерк, — выгибает он бровь, — и…

Он каменеет лицом и возвращает Гилмор письмо так, будто бы это чья-то пожёванная жвачка.

А затем произносит весьма озадаченно и холодно:

— С чего он взял, что приглашён на нашу свадьбу?