Глава 19

Глава 19

Стража ведет меня в апартаменты лорда Кассиана с церемонной суровостью, будто на эшафот. Элоди, бледная как полотно, пытается следовать, но ее мягко и твердо оттесняют.

— Приказано быть без прислуги, — бурчит один из стражников.

Бедняжка смотрит на меня с таким ужасом, будто мы прощаемся навеки. Что ж, приходится подчиняться. Сейчас у меня нет никаких прав, только призрачный статус невесты, подозреваемой во всем подряд, и дерзкие условия, которые я осмелилась выдвинуть Валерьяну.

Вообще удивительно, что советник тогда отреагировал на мои претензии с таким спокойствием. То ли он разглядел во мне нечто, чего не видел сам Кассиан, то ли просто считает, что с причудливым инструментом стоит обращаться бережно, пока не ясна его настоящая цена.

А цена моя… Мысленно возвращаюсь к тому, что прошептала Элоди: магия здесь – не вольная стихия. Она под контролем. Учет, Академии, Великие Роды. Использовать дар без санкции – прямая дорога на костер или в темницу. Кассиан, конечно, скроет мою природу. Пока. Но долго скрывать такое невозможно. Рано или поздно тайное становится явным. И что тогда? Меня объявят чудовищем? Или, что вероятнее, превратят в артефакт, запертый в самой прочной клетке?

Эта усиленная охрана у моих дверей… Да, она для моей безопасности. Но также и для того, чтобы ценный актив не сбежал. Я в ловушке не только обстоятельств, но и собственной ценности.

И самый большой вопрос – он. Лорд-дракон. Сейчас он заинтересован. Я – полезный инструмент, ключ к разгадке и возвращению его символа власти. А что будет потом? Когда Клык найдут, а власть укрепится? Каким он окажется как муж? Как… мужчина, черт возьми.

Мысль о том, что мне в конце концов придется лечь с ним в постель, заставляет кровь бросаться в щеки. Господи, Следова, да ты ведешь себя как последняя девственница! В прошлой жизни видала всякое, а тут одна мысль о его грубой силе, об исходящем от него жаре, о взгляде, который прожигает насквозь… Это не просто страх. Это что-то другое, темное и тревожно-притягательное.

С силой трясу головой, прогоняя крамольные мысли. Сначала нужно выжить. А для этого доказать свою полезность.

Я уже пыталась экспериментировать. Осторожно, втайне даже от Элоди. Водила пальцами по стенам, брала в руки безделушки, пытаясь поймать то странное состояние, в котором ко мне приходили видения. Что-то получалось.

Общаясь с Элоди, я научилась улавливать слабый, едва заметный след, ее «ауру», оставленную буквально несколько минут назад, как отпечатки пальцев в моем старом мире. Касаясь других предметов в комнате, я иногда видела смутные тени, обрывки чувств. Но каждый раз расплатой были головокружение, тошнота и свинцовая усталость, я тратила на это свою собственную, невосполнимую энергию.

Мне отчаянно нужен учитель, проводник, кто-то, кто объяснит, как это работает и как этим управлять. Но вокруг лишь стены, страх и недоверие. Этот эксперимент – не только демонстрация для них. Это мой шанс хоть что-то понять о себе, наблюдая со стороны.

Дверь кабинета распахивается, и входит он. Кассиан. Его появление всегда похоже на удар грома в замкнутом пространстве. Он не смотрит на меня, сразу проходит к своему креслу за массивным столом, но я чувствую его внимание, тяжелое, как плащ, накинутый на мои плечи. Валерьян стоит по другую сторону стола, бесстрастный и собранный.

— Ну что, леди Бриана, — начинает советник. — Вы требовали партнерства. Мы согласились. Что вы предлагаете?

Я делаю шаг вперед, заставляя голос звучать ровно и уверенно.

— Прежде чем строить теории, нужно понять пределы моего дара. Я сама их до конца не знаю. В одиночку могу лишь выхватывать обрывки, расплачиваясь головной болью и слабостью. Мне нужны... контрольные точки. Давайте проведем эксперимент.

Кассиан медленно поднимает на меня взгляд. Его янтарные глаза сужены.

— Какой эксперимент?

— Принесите несколько личных вещей разных людей. Не говорите мне, чьих. Я попытаюсь… прочесть их. Это даст нам понимание, на что я способна и какую ценность представляю для вашего расследования.

Валерьян обменивается с лордом быстрым взглядом и без слов выходит из кабинета. Минуты тянутся мучительно долго. Кассиан не сводит с меня глаз, его молчание – отдельное испытание. Он откидывается в кресле, его пальцы медленно барабанят по дубовому подлокотнику.

— В сокровищнице, — его голос низок и лишен показной ярости, в нем лишь холодное любопытство. — Перед тем как лишиться чувств. Что ты увидела? Говори точно.

Вопрос прямой. И я понимаю, что врать или умалчивать сейчас – себе дороже.

— Она ушла через стену, — отвечаю я так же прямо. — Каменная кладка расступилась перед ней, как занавес. Она шагнула в проем, и стена сомкнулась. Не осталось ни щели, ни шва.

Его пальцы замирают. Всего на секунду, но я это замечаю. В его глазах, тех самых, что обычно пылают уверенностью, мелькает нечто иное: быстрое, как тень, удивление. Он тут же берет себя в руки, маска непроницаемости возвращается, но факт остается фактом: он не знал о тайном ходе в своем собственном замке.

Элоди как-то обмолвилась, что Кассиан отвоевал Цитадель. Видимо, предыдущие хозяева унесли с собой некоторые секреты, а лабиринт коридоров и залов скрывал их все эти годы.

Прервать тяжелое молчание нам не суждено. Дверь бесшумно открывается, и в кабинет возвращается Валерьян. В его руках небольшой поднос, на котором под темной шелковой салфеткой угадываются очертания предметов.

— Для чистоты эксперимента, — Кассиан внезапно поднимается и обходит стол.

Прежде чем я успеваю что-либо понять, он оказывается позади меня. Я чувствую исходящий от него жар, по спине бегут мурашки – черт, Следова, соберись! – а затем его пальцы касаются моих висков, завязывая на глазах мягкую, прохладную ткань. Это его шарф. От него пахнет дымом, кожей и чем-то еще… древесным, смолистым, диким. Боже, как он пахнет… Это не запах парфюмерии, а что-то древнее и прямое, как удар. Я пытаюсь анализировать, но мысль расплывается.

— Говори вслух все, что почувствуешь, — его голос звучит прямо у моего уха, заставляя вздрогнуть.

Мне в руки кладут первый предмет. На ощупь – тонкая ткань, вероятно, платок.

Сосредотачиваюсь, отсекая и его близость, и шелк на глазах. Сначала лишь пустота... затем в висках начинает постукивать.

— Стук... в висках... — проговариваю я прерывисто. — Запах... духов. Цветочных, тяжелых...

Воздух вокруг будто сгущается, наполняясь этим призрачным ароматом.

— Слышу... смех. Легкий, беззаботный. И звон... звон бокалов.

Картина проясняется, и сквозь нее прорывается что-то острое, колючее. Я морщусь, пытаясь ухватить ощущение.

— И.. зависть. Вспышка... быстрая, как укол. Чья-то чужая зависть. Это принадлежит женщине, — выдавливаю я. Голос звучит чуть хрипло. — Из высшего света. Она… Тщеславна. Ее мир вращается вокруг балов и нарядов.

Валерьян, должно быть, кивает, потому что его голос звучит ровно:

— Платок фрейлины леди Изабеллы. Продолжайте.

Платок забирают из моих рук. Пальцы на мгновение повисают в пустоте, а затем в них вкладывают другой предмет.

— Кожа... — сразу же начинаю я, водя подушечками пальцев по поверхности. — Грубая, прочная... Пахнет... потом, кожевенным маслом... и...

Пытаюсь поймать неуловимое ощущение.

— И.. верностью? Честностью? Что-то твердое, незыблемое...

Я глубже погружаюсь в ощущения, и перед внутренним взором проплывают образы.

— Вижу... плац. Слепящее солнце на металле... на латах. Чувствую... мышечную усталость, но... приятную. Удовлетворение... от работы. Гордость... простая, солдатская гордость...

Головная боль нарастает, превращаясь в раскаленный гвоздь в виске. Я сжимаю предмет сильнее, пытаясь удержать связь.

— Этот... солдат... — выдавливаю я, чувствуя, как слабость подкашивает ноги. — Верный. Дисциплинированный... Он давно... служит...

— Ремень капитана Рорка, — ровно подтверждает Валерьян где-то рядом.

Предыдущий предмет забирают, и в мою ослабевшую ладонь вкладывают, надеюсь, последний.

— Дерево... — сразу же шепчу я, ощущая шероховатую, но на удивление живую и теплую поверхность рукояти. — Теплое...

И тут на меня обрушивается волна.

— Жар... — задыхаюсь я. — Воздух... густой, жирный. Запахи... жареного мяса, специй... свежего хлеба...

Картины смешиваются с физическими ощущениями.

— Чувствую... усталость. Приятную тяжесть... в ногах, в спине... — проговариваю я, едва стоя на ногах, комната плывет перед глазами даже сквозь повязку. — Спокойное... Глубокое... Осознание... что накормил... сотни людей...

Я делаю шаг назад, чтобы не упасть, судорожно сглатывая.

— Повар... — выдыхаю я, и это звучит как окончательный приговор. — Добросовестный... Мастер... своего дела...

Голос Валерьяна доносится как будто из другого конца туннеля:

— Главный повар замка.

Эксперимент окончен. Цена оказывается разорительной. Сквозь шелковую повязку мир плывет кровавыми пятнами, меня бьет крупная, неконтролируемая дрожь. Голова – один сплошной раскаленный осколок, во рту противный металлический привкус. Ноги подкашиваются, и я чувствую, как падаю в черную, беззвучную пустоту.

Но я не достигаю пола.

Сильные руки подхватывают меня. Одна железным обручем вокруг спины, прижимая к чему-то твердому и невероятно горячему. Другая срывает повязку. Свет режет глаза, и в этом слепящем хаосе я вижу его лицо так близко, что могу пересчитать ресницы. Его пальцы на моем подбородке, жестко фиксируя, заставляя смотреть в упор. В золотых глубинах его зрачков не ярость, не насмешка. Там буря, но управляемая. Сконцентрированная воля, направленная на меня.

Сердце колотится где-то в горле, бешеным, птичьим стуком. Его губы так близко... Господи, он сейчас поцелует?

Нет. Он просто смотрит. И вдруг... дрожь начинает отступать, словно отливает волна. Головная боль не исчезает, но притупляется, превращаясь из острого ножа в тупую тяжесть. Словно кто-то влил в мои жилы не пламя, а густой, живительный мед. Воздух снова наполняет легкие, и по телу разливается странное, согревающее спокойствие, идущее от точки, где его ладонь касается моей спины.

И в этот миг, на самые доли секунды, до меня доносится... не звук. Всплеск. Обрывок чужого осознания, просочившийся сквозь щель в его броне: «Не сломалась...»

Мгновение, и связь обрывается. Его пальцы разжимаются, он отступает на шаг, его лицо вновь становится гранитной маской. Но я уже стою на ногах. Дар истощил меня дотла, а он... поделился силой? Вдохнул ее в меня?

Валерьян смотрит на меня с совершенно новым выражением. В его обычно ледяных глазах неподдельное, почти пугающее уважение и жадный интерес ученого, нашедшего уникальный артефакт.

— Потрясающе, — произносит он тихо, и в его голосе впервые слышится отзвук настоящего волнения. — Вы не просто видите прошлые события... вы читаете душу предмета, суть его владельца. «Следопыт» – вот подходящее для вас слово.

Я медленно выдыхаю, все еще чувствуя на спине и подбородке жгучие следы его прикосновений, а в жилах странное эхо его силы. Теория подтверждена. Теперь у них есть не просто загадочная невеста.

У них есть живое оружие.

Игра начинается по-настоящему. И я только что сделала свою первую и самую важную ставку, поставив на кон все, что у меня есть. Себя.