Глава 33. Теона

Теона

— Не обижает? — с улыбкой спрашивает меня Линара, заметив, что я смотрю на мужа через окно.

— Нет, — спохватываюсь и начинаю дальше мешать салат. — Саид очень хороший…

И ведь почти не вру. Разве что совсем немного. Ну а что я должна ответить? Обсудить с этой мягкой, явно счастливой в браке женщиной и матерью четверых детей, что ревную мужа к другим девушкам? К «простигосподи» которые?

— Саид — видный мужчина, — говорит она, будто читая мои мысли. — И единственный родственник Алмаза, которого я не боялась, когда вышла замуж.

— А почему боялись остальных? — Спрашиваю настороженно.

— Ой, — она отмахивается. — Поверь, даже учитывая обстоятельства твоего брака, мне повезло гораздо меньше. Я целый год после свадьбы прожила в доме дяди Назара с двумя его жёнами и сестрой, которые постоянно пытались застукать меня за чем-то неприличным. Они даже нюхали мое белье!

— Зачем белье? — распахиваю глаза.

— О, это знают только они, — подкатывает женщина глаза.

— Кошмар, — непроизвольно вылетает у меня. — Ой… — тушусь от своей реакции. — Извините, я хотела сказать…

— Все нормально, — расслабленно прерывает меня Линара. Ставит на стол казан с пловом и начинает перекладывать его в сервировочную чашу. — Я бы ещё и пожестче сказала, — подмигивает.

— А почему вы не жили с мужем? — задаю ей логичный вопрос.

— Его забрали в армию, — отвечает она. — Вот так просто и прозаично. Для его должности она была необходима. Алмаз приходил домой только на выходные и примерно через три месяца я стала умолять его или о беременности или о возвращении к родителям.

— Так было все плохо? — ужасаюсь.

— Ну они просто сделали из меня служанку, — поясняет Линара. — И совершенно не давали свободного пространства. Теперь Назиму третируют, — вздыхает. — Каждый день звонит мне плакаться, но деваться то некуда.

— Да, — соглашаюсь, сразу вспоминая нападки Наргизы. А тут таких трое! Опускаюсь на стул и подпираю щеки кулаками. — А почему вы Назиму к себе не заберёте?

— Муж не может вмешаться, — вздыхает Линара. — Если он начнёт подрывать авторитет отца и законность его слова, то совсем анархия начнётся. Ну и статус не позволяет публичного скандала. Адашевы — мерзкие персонажи.

Я ещё раз мысленно благодарю Саида за то, что он есть в моей жизни. Я даже бы перекрестилась, но вряд ли это уместно.

— А разве жены могут жить в одном доме? — уточняю. — И почему сестра вашего свекра не замужем?

— Могут жены жить вместе, — кривится хозяйка дома. — И даже дружить, если есть против кого. А Лику вернул дяде Назару муж. Не смогла родить…

— Разве в наше время это проблема? — искренне удивляюсь я. — У меня мама была гинекологом. Она говорила, что вместе с ней уже экошных детей рожали.

— Ну… — Вздыхает Линара. — Если бы ты видела, как относились ко мне после первого выкидыша, твои вопросы бы отпали.

— И как вам удалось? — я красноречиво обвожу взглядом светлую кухню большого дома, жирного рыжего кота на окне и объевшегося пса на лежанке, — Разве было не обидно? Не хотелось бросить все?

— Конечно, было, — пожимает плечами. — И хотелось. Но, слава Аллаху, уже через два месяца после выкидыша, я снова забеременела. И немного сыграла на этом, — смущается. — Потребовала покой и собственный дом. Алмаз сдался. Пару дней поскандалил с семьей о моей порядочности, и мы съехали.

— Значит, вы тоже не из робких, — констатирую с улыбкой. — Я почему-то думала, что вы слова мужу поперёк не говорите.

— Ооо… — уже откровенно смеется Линара. — Да ты что. Но я ещё сама кротость. Ты бы слышала, какие скандалы закатывают дяде Назару мать Алмаза и вторая жена. У тебя бы начался нервный тик.

— А мне он показался очень жестким мужчиной, — говорю задумчиво.

— Ну так ты права, — кивает Линара. — Только кого это останавливает? Выхватывают, требуют потом золото, подарки. Мне даже иногда казалось, что это у них способ обратить на себя внимания. Подогреть отношения. Вызвать у мужа хоть какие-то эмоции. Не рожать же им снова, в самом деле.

— Хм… — хмурюсь. — А как правильно подогревать эти эмоции?

— Разве у вас с этим проблемы? — дергает она бровью. — По-моему аж искрит.

— Только по ночам у нас искрит, — бурчу смущенно. — А днём я будто не существую.

— Нужно сделать так, чтобы муж спешил домой, — улыбается Линара. — Ненавязчиво.

— Да, — фыркаю я. — Знал, что в семь нужно кормить страусов.

Хозяйка дома начинает хохотать. Аж до икоты. Делает пару глотков воды из стакана и смахивает подступившие к ресницам слезинки.

— Ух, — переводит дыхание. — Нет. Страусы у нас уже потом появились. Перед рождением третьего. Алмаз отчаянно искал хобби. Нашёл.

— И вам никогда не хотелось другой жизни? — Спрашиваю осторожно. — Работать, иметь свои деньги, не отчитываться за них?

— Я поняла, что ты хочешь спросить, — кивает хозяйка дома. — Ставит передо мной большой протвинь пахлавы и начинает ее разрезать. — Это такой же вопрос, как вопрос: зачем я ношу платок? Не хочется ли мне ходить по улице «красивой».

— Наверное… — краснею я. Потому что этот вопрос тоже крутился на языке.

— На самом деле, ответы на них кроются только в восприятии, — без всякого жеманства Линара. — Если тебе дома достаточно восхищения от мужа, то ты не пойдёшь просить его на улицу от других мужчин. Тогда становится совершенно неважно какой длины и какого цвета надета на тебе юбка, покрыта ли голова. Наоборот, ты будешь смущаться внимания других мужчин, потому что оно тебе не нужно. А если уж совсем вдаваться в историю, то христианки тоже носили платки. Современные женщины все перепутали, — вздыхает. — Улыбаются чужим мужчинам, провоцируя их на грех, и не радуют дома своих.

— А если не хочется радовать своих? — я беру горсть дробленых грецких орехов и помогаю посыпать из на пахлаву. Несколько штук отправляю в рот.

— Нужно найти за что, — уверенно говорит женщина. — А если это недостойный человек, то никакая религия тебя не обяжет с ним жить. Это уже вопросы не о семейном счастье. Ты же уважаешь Саида?

— Конечно! — вспыхиваю. — Очень! И тоже стараюсь. Вот дизайн дома выбрала, как просил Саид. Только он пока не посмотрел… — вздыхаю.

Действительно, а когда? Мы или работаем, или занимаемся сексом, или ругаемся, или спим… Сегодняшний день — какое-то праздничное исключение.

— Хм… — закусывает губу Линара и оглядывается на мужчин в окне. — Тебе будет проще, если я кое-что расскажу. Но обещай, что не будешь меня выдавать. Алмаз меня отругает.

— Обещаю, — киваю, задерживая от предвкушения информации дыхание.

— Саид почти пятнадцать лет живет в гостиницах. Не имеет ничего своего, кроме счета в банке. Вся его жизнь помещается в кабинете и чемодане. А это неправильно. Мужчина нуждается в доме больше женщины. В месте, о котором ему захочется заботиться. Ведь и клуб этот так ночной появился. Он перестал спать. Хотел падать и нечего не чувствовать.

— Почему? — Спрашиваю тихо, уже ощущая за этим драму.

— Ну я тоже знаю эту историю только со слов мужа и обрывков разговоров, — понижает Линара голос. — Его родителей и сестру убили в доме. Жить, конечно, в нем он не смог. Ввязался в настоящую войну, чтобы отомстить. Город трясло. Там история была с правом на землю, где сейчас торговый центр построен.

Я прижимаю пальцы к губам. По плечам идёт озноб.

— Ужас…

— В общем, он остался молод, одинок и богат. Родственники побоялись помогать ему. Никто подставляться не захотел. Дядя Назар сказал, что впишется только за контрольный пакет акций на месторождения нефтяные. Саид послал его. Хотя мне кажется, что не в деньгах было дело. Просто боялся он за Саида и наследство.

— И что? — Спрашиваю потрясено. — Саида действительно все бросили?

— Ну можно сказать и так, — отвечает Линара. — И он ушёл в глубокий загул, фактически отрекшись от семьи.

Я часто моргаю, потому что к глазам подступают слёзы.

— Как человек может быть совсем один? — хриплю.

— К счастью, не совсем, — дёргаются уголки губ Линары. — У Саида есть друзья. Муж называет их русскими на всю голову, а мне кажется, что тоже хочет таких. Но, как шутите вы, «религия не позволяет».

— Да, — задумчиво киваю, — я слышала о них. Только пока не знакома.

— Успеешь ещё, — подает мне в руки блюдо. — Давай стол накрывать, а то наши мужья сейчас начнут ругаться.

Я иду к выходу из кухни и пытаюсь упорядочить в своей голове новую информацию про мужа. Значит, своими ультиматумами, Саид просто просит дом? Своеобразно, конечно. А я упираюсь… или все делаю правильно, а сейчас просто пытаюсь оправдать мужчину, в которого влюблена?

Останавливаюсь на пороге и оборачиваюсь на Линару.

— И что мне делать?

— С чем? — поднимает она глаза. — С пловом?

— С мужем, — уточняю.

— Стать отдающей стороной, — отвечает женщина. — Признаться в чувствах, выражать эмоции, быть внимательной к его желаниям и слабостям. Стать красивой рядом с ним, — она критично обводит в воздухе пальчиком очертания моих джинс. — Не пытаться защищаться. Саид адекватный мужчина. Ему не доставит удовольствие иметь вместо жены постельную принадлежность и домохозяйку. Он сам тебя защитит. Даже от себя.

— Почему вы в этом так уверены? — Спрашиваю с лёгким вызовом. — Мне пока попадались совершенно иные истории.

— Мой муж не стал бы с ним иначе дружить, — пожимает Линара плечами. — А еще он часто приводит его старшему сыну в пример. Дядя Назар, когда это слышит приходит просто в бешенство.

— Понятно, — киваю с улыбкой. — Спасибо.

Мне от чего-то приятно слышать, что Саида здесь уважают. Но открыть мужу свои чувства… нет. Я пока не готова. Потому что захочу услышать в ответ взаимность. А ее нет. Просто уважения, заботы, страсти и брачных клятв мне мало. Катастрофически. Но ведь я же могу попробовать? Влюбить в себя мужа…

Четверо детей, собака, жирный рыжий кот, огромный дом с садом и бассейном, красавица жена и… страусиная ферма! Теперь, кажется, я знаю, как выглядит тот самый дом, который «полная чаша» и не могу отделаться от ощущения, что меня привезли на мастер класс. Он, надо признаться, удался.

Я тихонько подхожу к столу в беседке и ставлю на неё блюдо с пловом. Расставляю тарелки, раскладываю салфетки и приборы.

Саид общается с братом об общих делах, обсуждает какие-то котировки и способы быстрого вывода денег из оборота без потери процентов. По контексту предполагаю, что это из-за покупки нашего дома. Мне кажется неприличным подслушивать мужской разговор, поэтому я снова сбегаю к Линаре на кухню.

Приношу ещё несколько блюд, помогаю ей переодеть младшую дочку, которая успевает перевернуть на себя тарелку с нарезанным арбузом и зову за стол старших детей, которые, надев очки виртуальной реальности, рубят монстров на заднем дворе.

Приношу последний поднос с пахлавой и чувствую, на своём бедре горячую ладонь мужа.

— Я тебе покажу чем они хороши, — слышу немного «развязную» последнюю фразу мужа и в следующую секунду оказываюсь у него на коленях, — потому что если соскучился, можно сделать так. И даже так… — пользуясь моим полным замешательством, Саид оставляет горячий поцелуй на моей шее за ушком и смеется. — Кайф же…

Я, не зная, как реагировать, и почему муж так бесцеремонно поступает, осторожно кошусь на мужа Линары. Очень боюсь увидеть в его глазах презрение или пошлость, но нет… Алмаз улыбается. Не более. Нет даже ничего плотоядного или циничного. Он только оглядывается на приближающиеся громкие голоса, которые спорят, кто первым после ужина поедет на квадроцикле, и предупреждает.

— Дети.

— Если я не буду ее так держать, — то они и не появятся, — фыркает ему в ответ Саид.

Я ловлю светящийся и тёплый взгляд мужа. Осторожно отвечаю ему улыбкой. Касаюсь рукой шеи и веду пальцами вниз до первой застегнутой пуговицы на рубашке. Вижу, как дёргается его кадык, а ноздри, раздуваясь, делают глубокий вдох… Ах, какой мужчина!

— Ты мёдом и орехами пахнешь, — говорит мне тихо.

— Это не я, — смущаюсь. — Это пахлава на столе.

— Да? — оживляется Саид, как ребёнок, — где? — оглядывает стол через мое плечо.

Отмечаю у себя в голове кулинарное предпочтение супруга, и пользуясь сменой интереса, быстро соскальзываю с его коленей. Иду навстречу Линаре, которая несёт два графина, забираю один, ставлю его на стол и занимаю место рядом с детским стульчиком, логично предположив, что с другой стороны сядет хозяйка дома.

Саид, облизывая сладкие пальцы, манит меня к себе, но я, хитро улыбаясь, отказываюсь. Место рядом с ним быстро занимают старшие сыновья Алмаза.

Разговоры плавно перетекают на темы детских интересов и успехов именинника.