Глава вторая: Марго

— И совсем не больно, правда же? – Дую на поцарапанную коленку Юли, снова и снова прикладывая к ране смоченный в антисептике ватный диск. – Вот, видишь, уже все в порядке.

Малышка недоверчиво шмыгает носом, вздрагивая вперемешку со сдерживаемыми рыданиями и рискует посмотреть на колено.

— Ну, я же говорила? – подбадриваю ее, уже переключая внимание на ее разорванные в хлам спортивные штаны.

В отличие от сбитых коленей, эта дыра никуда не денется и сама собой не затянется, даже если я вылью на нее всю банку антисептика. А жаль, потому что костюм был совершенно новый, и я рассчитывала, что после нее он перейдет по наследству к кому-то из младших близнецов. Как раз на следующую весну был бы в пору. Хотя, возможно, если пришить какую-то яркую аппликацию...

— Маргарита Александровна, - в комнату заглядывает Жанна, моя помощница и, кажется, одна из самых добрых и невинных душ на планете. – Там к вам... приехали.

В ответ на мой вопросительный взгляд странно тушуется и быстро исчезает за дверью.

Ясно-понятно. Мысленно желаю себе терпения, чтобы пережить очередную встречу с кем-то из офиса этого бессердечного лунника. Как там его? Криг? Краг?

— Коряга, - ворчу себе под нос, и Юля начинает хихикать, неловко прикрывая рот ладошкой, потому что недавно потеряла молочный зуб.

«Ну хоть какая-то от вас польза, господин Коряга», - мысленно усмехаюсь я, ссаживаю девочку на пол и быстро прячу пузырьки в медицинский бокс на кодовом замке. Когда в доме пятьдесят три мелких любознательных гнома, запирать нужно абсолютно все, в особенности лекарства и сладости.

— Теперь иди к Жанне, - подталкиваю малышку к двери. – Переоденьтесь в то красивое розовое платье, хорошо? И перевяжите заново волосы.

Она в припрыжку несется через всю комнату, но уже у порога внезапно останавливается, поворачивается ко мне и испуганным шепотом спрашивает:

— Меня тепель... не возьмут?

Я откладываю все дела, подхожу к ней, присаживаюсь рядом на корточки и быстро выпутываю атласную ленту из ее косы. С минуты на минуту должны приехать ее будущие приемные родители и, хоть это против моих правил, я разрешаю им видеться чаще установленных сроков. Сегодня как раз такой день.

— Ты всегда-всегда, - я перебираю пальцами ее длинные волнистые волосы, которые всегда немного пушатся вокруг висков и надо лбом, иногда делая ее похожей на маленький одуванчик, - будешь самой-самой красивой. И тебя всегда будут любить просто так, а не за что-то. – Быстро вплетаю ленту обратно в косу, завязываю концы длинным бантом и осторожно прижимаю Юлю к себе. – А колени заживут.

Она тут же расплывается в улыбке и шустрой мышью выскакивает за дверь.

Я мысленно считаю до десяти и возвращаюсь обратно к дивану, чтобы собрать мусор и спрятать аптечку в самый верхний ящик. Его тоже запираю на ключ.

Нужно выдохнуть – я на ногах с шести утра, и не будет преувеличением сказать, что за все это время ни разу даже не присела. Сначала мы с Жанной возились с тестом для кексов на сегодняшнюю благотворительную ярмарку, потом наряжали, чесали и умывали всех маленьких головорезов, потом оформляли прилавки, занимались «торговлей» и бегали с флаерами и шариками, чтобы ни один посетитель не ушел с пустыми руками.

Все-таки идея Наны оказалась удачной.

Я делаю два шага в сторону стеллажа с зеркалом на боковой стенке, окидываю себя придирчивым взглядом. В домашнем комбинезоне собственного производства, сшитом из десятка пар старых и совершенно не подлежащих реставрации джинсов, простой мужской рубашке и с перевязанными косынкой волосами выгляжу как что-то среднее между оголтелой «яжематерью» и молодой Мерлин Монтро, когда она, чтобы доказать всем, что не одежда красит человека, а человек – одежду, устроила фотосессию в мешке из-под картошки.

То есть, объективно, в свои тридцать пять я выгляжу максимум на тридцать.

Довольна своими сочными в нужных местах формами, тонкой талией, отсутствием крупных морщин и даже теми тремя седыми волосками, которые обнаружила вчера перед сном. Обнаружила – и не стала выдирать. Если мне суждено в сороковник стать седой, я лучше подстригусь «под мальчика» и буду хулиганистой молодой бабулей, чем превращусь в истеричку, которая впадает в депрессию из-за каждой белой волосины.

Пальцем смахиваю маленькое пятно шоколадного крема на щеке и остаюсь полностью довольна своим видом. И приподнятым боевым настроением, как раз идеальным для встречи с кем-то из головорезов господина Коряги.

В маленькой приютской гостиной, которую мы, в буквальном смысле, сделали своими руками, мужчина в дорогом костюме смотрится так же нелепо, как новенький спортивный «Порше» на свалке в горе мусорных пакетов. Он стоит в пол оборота и очень нелепо делает вид, будто заинтересован детскими каракулями на стене.

Я его уже видела. Именно он заявился к нам с новостью о том, что мы незаконно заняли здание, в котором господин Будущий крутой сенатор собирается строить медицинский центр для важных лунных детишек. Ничего не имею против лунной детворы, но они – дети из элитного сословия, отдельная неприкосновенная каста, у которых есть родители с полными карманами денег. Место для очередной современной больницы для них можно выбрать абсолютно любое в городе, вовсе не обязательно посягать на полуразвалившуюся халупу, по стечению обстоятельств ставшую приютом для человеческих детей. Странно, что мистеру Будущему сенатору никто не сказал о таких элементарных вещах.

— Господин?.. – Черт, и его фамилию я вспомнить не могу. Черт бы побрал этих лунников с их апострофами.

Он резко поворачивается, растягивает губы в неприятную официальную улыбку и какое-то время ждет моей ответной реакции.

— Просто Лори, - говорит он, кашляет в кулак и избавляется от радости на лице.

— Так лучше. – Показываю пальцем на собственные губы. – Волкам не идет показное дружелюбие, господин Лори.

Он кивает и скороговоркой выдает какую-то шутку о бизнесе. Наверное, даже смешную.

— Могу я попросить стакан воды, госпожа Шереметьева? – Он снова закашливается, достает белоснежный носовой платок и украдкой вытирает влагу с внешних уголков глаз. – У вас немного... странно пахнет?

Я иду к шкафчику, который, как и почти все здесь, густо украшен детскими поделками – в основном фигурками из соленого теста – наливаю в стакан минеральной негазированной воды и протягиваю Лори.

— Это корица, - говорю чуть погодя, когда он делает пару глотков и снова прочищает горло. – У нас была ярмарка сладостей. Жаль, что вы не пришли раньше – могли бы купить пару коробок выпечки и внести вклад в благотворительность.

— Да, я... – Тычет пальцем куда-то себе за спину и снова вытирает текущие градом слезы. – Видел флажки и... лозунги.

— О, надеюсь, вашему Большому Боссу понравится выпуск сегодняшних новостей.

Так получилось, что журналистка главного федерального канала – новая мама одного из моих приемышей. Когда я позвонила с просьбой помочь, она сказала, что сделает все, чтобы «проклятые лунники не думали, что могут присвоить себе наш мир!»

Толпа счастливых детишек и взрослых, размахивающих флажками с надписью «Наш дом – наша крепость», устроит господину Коряге приступ изжоги. По крайней мере, я очень на это рассчитываю.

— Не могли бы мы выйти на улицу? – Лори снова закашливается и, уже не скрываясь, прижимает платок к носу. – У меня тяжелые отношения со специями.

Часть меня хочет встать в позу и продолжить игру на своем поле. Для меня это хорошо, потому что, несмотря ни на что, нужно смотреть правде в глаза – господин Будущий сенатор может с легкостью вышвырнуть нас из этого здания. Я даже готова предположить, что адвокат как раз об этом и приехал поговорить, и в пухлом портфеле лежат все необходимые изобличающие документы. Так что, чем более неуютно этот парень будет себя чувствовать при нашем разговоре, тем больше у меня шансов выторговать еще немного времени.

Но... На беднягу уже жалко смотреть, так что я, оставив эту затею, иду к двери на задний двор. Открываю ее - и господин Лори пулей вылетает наружу, даже почти не смущаясь мелкого накрапывающего дождя. Я провожаю его в беседку, где Жанна предусмотрительно оставила заварник с чаем, пару чашек и корзинку с кексами.

Вот только жаль, что все это – напрасные хлопоты. Я скорее дам сломать себе пальцы, чем буду корчить перед этим типом радушную хозяйку. С лунниками так всегда: они даже обычную вежливость принимают за слабость и с радостью вцепятся в горло, как они думают, уже безвольной добыче.

Я удобно устраиваюсь на скамейке, перебрасываю через колени лоскутный плед и откусываю от кекса. Господин Лори деловито выкладывает пластиковые белые папки, подталкивает их на мою часть стола. Даже не прикасаюсь.

— Господин Шад’Фар счел нужным поделиться с вами этой информацией.

— Какой информацией?

— Все там. – Лори указывает взглядом на папки. – Он предпочитает играть честно и раскрывает свои карты.

Я откусываю еще кусочек кекса, радуясь тому, что тесто получилось как нельзя кстати абсолютно идеальным – выпечка останется свежей до завтрашнего утра, и посетители ярмарки, скупившие абсолютно все, вспомнят о нас за чашкой утреннего кофе. И просмотром новостей.

Нана все-таки гениальна.

— Господин Лори, я сегодня на ногах с четырех утра, и за все это время почти не присела. У меня было большое интервью с парой неудачных дублей, а на детской площадке пятьдесят маленьких головорезов, которых нужно отмыть от глазури и отчистить от разноцветной посыпки. Если вы думаете, что я собираюсь тратить время, вычитывая все эти бумажки, то господину Коряге нужно найти более сообразительного помощника.

— Приношу свои извинения, - спокойно отвечает Лори, наливает себе чай, делает глоток, чтобы промочить горло, и спокойно продолжает: - Мы знаем, каким образом вы присвоили здание и почему муниципальные власти смотрят на это сквозь пальцы.

— Было бы странно, если бы целая стая адвокатов не нашла этот абсолютно открытый факт.

— Тем не менее, господин Шад’Фар уважает ваше... гмм... очень важное и правильное дело и предпочел бы решить возникшие разногласия мирным путем. И в качестве доказательства своих добрых намерений он попросил передать вам все эти документы. – Лори приподнимает край пластиковой обложки, стучит пальцем по чернильному круглому оттиску, который перекрывает часть размашистой подписи. – Это оригиналы документов, с «мокрыми» печатями. Они ваши, госпожа Шереметьева.

А вот это что-то новенькое. Первое мгновение я даже чувствую легкую растерянность и даже не сразу чувствую настойчивую вибрацию телефона в большом кармане на животе моего комбинезона. Кто бы ни был на том конце связи – он очень вовремя, чтобы у меня было время на «законную» паузу.

На экране имя «Нана».

— Прошу прощения, Лори, но я не могу не ответить на звонок сестры.

Я выхожу из-под навеса беседки, на ходу прижимая телефон к уху.

— Твой Дракон звонил моему Принцу, - тоном опытного разведчика говорит сестра - и я останавливаюсь под размашистой кленовой кроной, такой густой, что под ней абсолютно сухо. – Он в курсе, что Р’Ран вмешался, и знает, как. Они, типа, ну знаешь... какие-то старые приятели.

— Мой... кто?

— Марго, ты хотя бы иногда читаешь светские хроники? – Нана посмеивается и быстро вводит меня в курс дела. – Твоего К’Ррэйга Шад’Фара называют Серебряным драконом, потому что у него чистая лунная кровь и очень красивые серебряные глаза.

— А твой муж в курсе, что ты в курсе про серебряные глаза господина Коряги?

— Мой муж, как мужчина с абсолютно здоровой самооценкой, не ревнует меня к каждому столбу.

— Он только рычит, - не могу не сыронизировать в ответ, потому что до сих пор не понимаю, почему из всех достойных мужчин – человеческих мужчин! – моя сестра выбрала, кажется, самого заносчивого лунника на свете, да еще и умудрилась родить ему двоих детей. – И на будущее, Нана, постарайся больше не ставить в одном предложении слова «твой» и «Коряга».

Сестра посмеивается, извиняется, что сейчас не может со мной поболтать и узнать, как все прошло, и обещает перезвонить вечером, когда все ее «заносчивые лунники» улягутся спать.

Но самое главное она и так уже сказала, и мне нужна ровно минута, чтобы сопоставить все факты. И все сразу становится на свои места. Слава богу, потому что я впервые в жизни была так фатально близка к тому, чтобы совершить непоправимую ошибку – поверить луннику.

В беседку я возвращаюсь уже с абсолютно холодной головой и во всеоружии, держа в уме, что любое предложение от господина Будущего сенатора – это не жест доброй воли, не попытка договориться мирным путем, а только хитрость и холодный расчет.

В мире лунников есть одно и самое главное правило – они всегда друг за друга.

В особенности в мире лунников-мужчин.

Коряга отдал мне эти документы, потому что все равно не собирался воспользоваться ими. Но не из уважения к моему делу, а чтобы не подставлять Р’Рана. Если бы ценой использования этой информации не была репутация другого важного лунника – Лори пришел бы не с белым флагом, а с «силовиками». Возьму я эти документ ы или нет – не имеет значения, потому что их участь была решена еще до того, как Лори переступил порог моего дома.

— Все в порядке? – вкрадчиво интересуется Лори, прихлебывая чай.

— Да, но не для вашего Большого начальника. Так вот. – Я возвращаю папки на его край стола, нарочно делая это лишь краем ногтя, словно боюсь замараться. – Лори, передайте своему хозяину, что я не нуждаюсь в подачках и не готова принимать сомнительные подарки. И что лучшее, что он может сделать в этой ситуации – подыскать другое здание, потому это он не получит никогда.

— Вы поступаете очень опрометчиво, - натянуто улыбается «парламентер», но я уже встаю, давая понять, что переговоры закончены. Ему ничего не остается, кроме как подняться следом. – Господин Шад’Фар предвидел, что разговор может пойти таким путем и просил передать, что его предложение будет в силе еще три дня. Я передам ему, что вы взяли паузу, чтобы взвесить все «за» и «против». В случае, если передумаете, господин Шад’Фар готов предоставить вам и вашему приюту любое здание в пределах города, которое станет вашим на абсолютно законных основаниях. Подумайте над этим, госпожа Шереметьева. Хорошего дня.

Он поправляет пиджак, сует под нос платок и быстрым шагом пересекает двор, немного сутуло втягивая голову в плечи.

Папка так и остается лежать на столе.