Глава девятнадцатая: Марго

Обычно у меня нет проблем с пробуждением.

За годы привычка вставать в одно и то же время дошла до такого автоматизма, что мой организм научился просыпаться за пять-десять минут до будильника. Это время я просто валялась в кровати и просыпалась в комфортном для себе ритме, чтобы сразу по свистку вскочить на ноги и вприпрыжку отправиться в прохладный освежающий душ.

И так было всегда.

Ну, кроме тех недавних дней, которые, благодаря Коряге, стали для меня крайне нервными и дергаными. Тогда я не спала вообще, так что и пробуждение, можно сказать, сорвалось с накатанных рельс.

Но сегодня все вообще иначе.

Как не было никогда.

Начну с того, что кровать подо мной какая-то… ну, не особо мягкая, скажем так. Нет, я никогда не уважала мягкие перины, в которых тонут руки и ноги, но и спать на жестких досках а-ля Спартанец - тоже не спала. Обычный матрас на гипоаллергенном кокосовом волокне - мой неизменный выбор из года в год. Но на этот раз и он какой-то жестковатый, хотя, если честно, мне это даже нравится. Как будто провела сеанс длинною в ночь в руках первоклассного массажиста.

Второе - постельное белье.

У меня оно простое и вразнобой, откуда что попало, потому что последние пару лет я живу вместе с моими малышами, и стирка у нас иногда, как говорится, «в общем котле». Так что не всегда получается сортировать все белье строго по биркам. А иногда на это просто откровенно нет времени. Но сегодня подо мной идеально белая простыня и идеально белый пододеяльник. Я нащупываю подушку, вытаскиваю ее из-под головы, чтобы убедиться, что и она тоже - белоснежная. И все настолько гладкое наощупь, что можно не сомневаться - это не какой-то там массмаркет, а настоящий первоклассный шелк. Не уверена, что даже примерно представляю, где такое продается - это прерогатива Наны.

И последнее, самое загадочное.

Чтобы окончательно убедиться, что не сплю, вожусь в одеялах, чтобы занять удобную сидячую позу и еще раз пристально осмотреть комнату. Хотя она скорее похожа на будуар какого-то шейха. Ну разве что немного, как это модно говорить, в стиле хай-тек. Серые и белые цвета стен идеально сочетаются с темно-синими акцентами полок, огромным витражным окном, полностью заменяющим одну из стен, арками, за одной из которых виднеется что-то очень похожее на гардеробную, и картиной в центре противоположной стены.

Картиной, которая точно принадлежит кисти одного из известных художников.

Это Ван Гог? Точно?

Я издаю нервный смешок и на всякий случай еще раз усиленно тру глаза, а потом ощутимо щипаю себя за тонкую кожу на локте. Это достаточно больно, чтобы понять, что не сплю, а значит мне не кажется, что в это не очень доброе и, судя по пейзажу за окном, очень пасмурное августовское утро, я, Маргарита Шереметьева, впервые в жизни проснулась не в своей постели.

И даже не в своей комнате!

Что, блинский фиг, происходит?!

Сжимаю и массирую виски́, перво-наперво вспоминая все события прошлого вечера. Восстанавливаю их в памяти, тщательно сортируя буквально по минутам. Сначала я приехала с Ши на треклятый благотворительный вечер, потом наткнулась там на Корягу, потом… Черт, потом оказалось, что Ши - не просто мальчик из офиса, а его родной племянник, и эта новость сдула меня к черту прямо на улицу.

Еще там были какие-то нахальные размалеванные девицы, и я как будто даже сцепилась с одной из них. Или только собиралась?

А потом Коряга снова вылез как из-под земли.

На этом «радостном событии» заканчиваются все мои связные воспоминания, после которых начинается какая-то невкусная каша с комочками.

И почему я не удивлена? Каждый раз, когда эта лунная особь мужского пола безобразным прыщом вылезает на гладеньком горизонте моей жизни, все катится в тартарары. Буквально, а не образно.

Одно хорошо во всей этой истории - я одета ровно в то же, в чем и была. И даже туфли валяются где-то в ногах. Это еще ни о чем не говорит, но вселяет надежду, что сегодня мне не придется никого убивать с особой жесткостью.

Я спускаю ноги с кровати и ощущаю приятно теплый пол. Явно с подогревом. Не буду ханжой и признаю, что некоторые блага цивилизации действительно делают утро приятным, а не только бодрым. Все еще завернутая в одеяло, как в яичную скорлупу, иду в ту арку, за которой мне показалась гардеробная - там наверняка должно быть зеркало. И оно действительно есть - простое, ростовое, в лаконичной черной оправе из полированного дерева. На вид кажется простым, но это именно та простота, которая стоит безумно дорого. Оцениваю свой внешний вид - ни синяков, ни царапин, руки ноги целы, волосы тоже на месте. Значит, каким бы образом я не попала в эти хоромы, это явно случилось не насильственным путем. С другой стороны - отсутствие хотя бы каких-то связных напоминаний подсказывает, что вчера вечером мое сознание могло быть где угодно, но только не во мне.

Взгляд цепляется за отражение в зеркале - стройный ряд белоснежных выглаженных рубашек за моей спиной.

Поворачиваюсь, оцениваю все картину.

Особняком белые рубашки, серые, черные. Модные карамельные и цвета марсала.

Пиджаки - тоже отсортированы от черных к светло-серым.

Галстуки.

Свитера, водолазки, джинсы. Даже спортивные костюмы на вешалках как в дорогом бутике. Туфли - на отдельной стойке. Пар тридцать навскидку, но их тут явно больше. На маленькой витрине в углу, под стеклом, коллекция брендовых часов. И еще немного левее - полка с десятком лаконичных парфюмерных флаконов.

Я замечаю самый крайний, черный и очень узнаваемый.

— F*cking Fabulous, - читаю на своем ломанном английском.

Снимаю колпачок, подношу его к носу.

Одного вдоха достаточно, чтобы вспомнить, где я уже слышала этот запах.

Кто, черт подери, пахнет так же, как и эта, господи прости, «… сказка!»

— Марго? - слышу за спиной вкрадчивый голос того, кто легок на помине. - Моя молодая женушка решила начать первый день семейной жизни с осмотра своих новых владений? Категорически одобряю, но только после завтрака в постель!

Его… кто?!

Я инстинктивно опускаю взгляд на растопыренные пальцы.

На безымянном и правда кольцо. Простая белая полоска без лишних изысков, ничего такого, что сразу бы бросилось в глаза, хотя именно сейчас мне кажется ну очень странным, почему я сразу не обратила на него внимания. Особенно с оглядкой на то, что я в жизни не носила колец на постоянной основе, потому что они мне постоянно мешались - и в них вечно застревали кусочки мыла или детский крем. Если уж и надевала бижутерию, то чувствовала ее каждую минуту носки. А тут не заметила целое кольцо! Может, я не очень внимательно осмотрела голову?

— Что-то не так? - Он выглядит искренне озабоченным моим состоянием, но продолжает уверенно сжимать в руках ручки маленького белого столика для завтраков в постель. - Маргарита, предлагаю вам сменить дислокацию и вернуться в постель - мне решительно не нравится ваш бледный вид. Через час у нас с вами пресс-конференция с журналистами, и мне бы не хотелось, чтобы ваш цвет лица породил сплетни о моем несносном характере, домашней тирании и все такое прочее, что обычно любят высасывать из пальцев. Ну, в данном случае - из ваших синяков под глазами.

Конференция.

Мешки под глазами. Мои, блин, мешки, под моими глазами!

Кольцо на пальце!

И Коряга в одних домашних штанах на босу ногу, с этим своим… пффф… ух…

— Марго, вы снова меня пугаете. - Лунник опускает столик с завтраком на свободное пространство одной из полок и делает решительный шаг в мою сторону. - Если вам угодно, моя дорогая, я готов самостоятельно вернуть вас в постель.

Свое следующее движение я делаю на чистых инстинктах.

Просто протягиваю руку и сдергиваю с вешалки ремень. Еще и очень удачно - широкий, кожаный, с тяжелой бронзовой бляхой. Взвешиваю «приобретение» на ладони и в два счета сворачиваю в петлю.

— Маргарита, - Коряга неуверенно топчется на месте, как будто еще раздумывает - рискнуть и сделать еще один шаг или лучше отступить. - Мне кажется, этот ремень не очень впишется в ваш гардероб.

— Вы думаете? - Провожу ремнем по ладони и выразительно щелкаю шлейками.

— Абсолютно уверен. Я и сам его почти не ношу - так и не придумал, куда он впишется. Так что… может, вы вернете его на место, а взамен я дам вам свою кредитку, и вы купите себе много-много других замечательных и более подходящих аксессуаров?

Он еще и деньги мне предлагает.

Только сейчас в моей голове, наконец, складывается более-менее связная картина.

Этот тип что-то сделал со мной. Не знаю, что и каким образом, но после этого я явно была глубоко невменяема, если позволила затащить себя в ЗАГС, окольцевать и уложить в постель. А теперь ему хватает… гмм… смелости, совать мне под нос этот дурацкий стол с дурацкой вазой и цветком, а вдобавок приглашать журналистов!

— Поверьте, Коряга, - я медленно, наслаждаясь характерным «вжик!», провожу ремнем по ладони, - я абсолютно точно нашла этому ремню самое лучшее применение из возможных.

— Возможно, - он шагает назад и озадаченно скребет затылок, - сейчас еще не время, чтобы открыть мне эту страшную тайну?

— Ну нет. - Щелкаю ремнем о стеллаж, и от щелчка лунник морщится. - Раз уж вы сами пригласили журналистов.

Коряга успевает выйти в арку и увеличить расстояние между нами.

Я сокращаю его, становясь по другую сторону.

— У вас поразительно широкая кровать, - с сожалением прищелкиваю языком.

— Вот уж никогда не думал, что однажды это убережет меня от печальной участи быть выпоротым.

— Заметьте, - вскидываю палец, - собственной супругой.

— Это звучит еще ужаснее, - сокрушается Коряга.

— О, мой дорогой супружец, не так ужасно, как если бы вы проснулись утром в чужой постели, с кольцом на пальце и со странным провалом в памяти, рядом с самовлюбленным телом, которое пыталось присунуть вам… столик для завтраков!

— Эмм… супружец? - Он брезгливо морщится. - Я требую сатисфакции, потому что не накосячил на целого… супружца. Максимум, на муженька.

— Боюсь, мой дорогой супружец, до муженька вы уже не доживете.

Я, честное слово, всегда старалась решать словами любые конфликты. Хотя и приходилось прибегать к помощи подручных средств. Но это были скорее исключения, чем что-то на постоянной основе. И даже с Корягой я вела себе крайне корректно, сдержанно и вообще тщательно взвешивала каждое слово в его адрес. В особенности те, которые использовала для заметок в своем Инстаграм, когда мы впервые схлестнулись в битве за здание. Потому что однажды мне на собственной шкуре пришлось узнать, что такое словесное унижение и как сильно оно может ранить.

Но то, что он сделал - это слишком даже для моего терпения. Которым я никогда не славилась.

— Даю вам последний шанс, Коряга, объяснить мне, что побудило вас устроить этот идиотский розыгрыш. И если вы будете достаточно убедительны, а потом очень хорошо извинитесь, поклянетесь своей треклятой Луной, что навсегда исчезнете из моей жизни и оставите в покое приют, я, так и быть, не буду вас пороть.

И в качестве жеста доброй воли кладу ремень на кровать перед собой.

В случае чего, мне хватит одного движения, чтобы снова «вооружиться». А реакция у меня всегда была отменной. Еще и не таким фокусам научишься, живя под одной крышей с пятьюдесятью мелкими головорезами, каждый из которых хотя бы раз в час, но норовит что-то стащить без спроса или залезть куда-то без разрешения.

Лунник смотрит сначала на ремень, потом на мои руки.

— Признаться, я и подумать не мог, что вы практикуете порку. - Он пытается казаться серьезным, но слишком уж «нарочно» прячет какой-то только ему одному понятный топорный подтекст. - Но я слышал, что брюнетки более склонны к разным… кхммм… пикантным играм для тех, кому уже исполнилось восемнадцать.

— Коряга, можете даже не сомневаться, если сейчас вы не удовлетворите мое очень ненасытно любопытство, то я с удовольствием устрою вам такие пикантные игры, после которых предвыборная гонка покажется вам игрой в куличики.

— Охотно верю, дорогая! - Он миролюбиво показывает ладони, как будто хочет убедить, что не держит про запас какую-то ужасну каверзу.

— Зря стараетесь, - сразу обрубаю его неудачную попытку. - Даже если вы из собственной шкуры выпрыгнете, я все равно больше никогда вам не поверю.

— Я бы предпочел выпрыгнуть из штанов по случаю нашего первого брачного утра, но вряд ли мы успеем справиться до прихода журналистов. Хотя, если хотите, можем заставить их ждать. - Коряга заговорщицки подмигивает. - Представляете, сколько слухов это породит?

Поразительно. Он, похоже, считает эту икоту удачной шуткой.

Но я не успеваю возмутиться, потому что в наступившей тишине мой желудок громко и требовательно требует еды. А в комнате оглушительно громко пахнет жаренным мясом. С кровью, как я люблю. И гренками свежего гречишного хлеба - тоже как будто по моему личному заказу.

Коряга хмурится и решительно обходит кровать, чтобы скрыться в гардеробной и вернуться оттуда со столиком. Помню, когда-то давно, когда Нана и Аврора еще не были замужем и мы иногда гуляли по мебельным магазинам, воображая себя хозяйками модно обставленных интерьеров, там был похожий столик. Только, может, не совсем белый, а цвета слоновой кости, но не суть. Нана мечтательно воображала, что однажды в ее жизни появится мужчина, который будет приносить ей кофе в постель именно на таком столике. Аврора предпочла подборку свежих модных журналов. А в моей голове почему-то отложилась фантазия на тему большой фарфоровой тарелки и сочного стейка на ней.

Коряга, чтоб ему икалось, словно поковырялся в моих фантазиях и в точности повторил одну из них. Еще и эта красная нитка соуса поверх румяного мяса, перечеркнутого полосками от решетки гриля.

— Это у вас там гранатовый соус? - все-таки спрашиваю я.

— Да, - плотоядно усмехается Коряга. - Может, объявим стратегическое перемирие? Мне слишком сильно нравится пикироваться с вами, и я не прощу себе, если из-за голода вы не сможете делать это в полную силу.

Наверное, у меня рассудок помутился из-за отсутствия нормального ужина и привычной чашки кофе утром, но я готова предложить перемирие ради этого душистого куска мяса. Потому что спорить под музыкальное сопровождение урчащего желудка будет смешно и нелепо.

— Я сам это готовил, - с гордостью заявляет Коряга.

— Хотите, чтобы мне кусок в горло не полез? - вздыхаю я, позволяя ему поставить столик на кровать. Потом он отходит и удобно устраивается в кресле напротив, укладывая на подлокотники свои длинные мощные руки.

Этот лунник, конечно, очень хорош.

Все эти молодые мальчики на обложках журналов мужской моды не идут ни в какое сравнение. Может, это во мне говорит зрелая тридцатипятилетняя кровь, но я считаю, что зрелый крепкий сорокалетний мужчина, который держит себя в форме, умеет стильно одеваться и решать проблемы - это почти как виагра, только лучше и эффективнее. Чего стоит одно: «Успокойся, я все решу».

Внезапный прилив слюноотделения списываю на голод, а не мускулистый пресс Коряги, который, пока лунник вот так развалился в кресле, как раз и похож на пресловутую стиральную доску.

Я забираюсь обратно в кровать, устраиваю гору из подушек и скрещиваю ноги по-турецки. Первым делом хватаю чашку и отхлебываю кофе. Он ровно той температуры, чтобы разлиться горячей терпкостью по языку, но не обжигать.

Стейк разделываю в считанные минуты, накалываю на тяжелую серебряную вилку самый поджаренный ломтик, щедро окунаю в лужицу гранатового соуса и отправляю в рот.

— Мммм… - мычу, прожевывая абсолютно безупречно приготовленную говядину, смакуя идеальное сочетание мясного сока и кисло-сладкого граната. - Коряга, когда я подам на развод и раздену вас до нитки, ступайте работать в стейк-хаус - вы осчастливите мясоедов.

Он как будто хочет что-то сказать, но закашливается.

— Так что вам же лучше, - продолжаю я, откусывая идеально прожаренную хрустящую гренку, - если вот эта вещица на моем пальце - просто идиотская, детская, самая бестолковая, но все-таки шутка.

— Марго, вы меня пугаете, - усмехается лунник. - Может, мы поговорим об этом после того, как вы позавтракаете?

— Зря надеетесь, что после этого в моем желудке не останется места чтобы проглотить вдогонку и вас.

— Боюсь, у меня нет выхода. Ваш желудок… гммм… скажем так, не та часть вашего тела, в которой очень хочется оказаться.

И так и замираю с поднесенной к губам вилкой.

Перевариваю слова, от которых буквально разит пошлым подтекстом.

А когда поднимаю взгляд в сторону Коряги, он как раз очень выразительно щурится и медленно закладывает ногу на ногу.

— Вы портите мне аппетит, господи Шад’Фар. Предупреждаю, что следующую подобную шутку я затолкаю вам в ту часть тела, на которой вы сидите.

— Простите, госпожа Шад’Фар, - он демонстративно, насколько это вообще возможно сделать сидя, откланивается в пояс.

— Ужасно звучит, - морщусь и поскорее кладу в рот следующий кусок мяса, надеясь перебить неприятное послевкусие этого словесного безобразия. Маргарита Шад’Фар! Брррр.

— Приношу свои искренние извинения за глупые шутки, - уже вполне серьезно продолжает Коряга. - Но войдите в мое положение - еще ни разу в жизни мое утро не начиналось с вида роскошной женщины, которая так… трепетно уплетает жаренное мясо и хлеб. Если бы я уже и так не был сражен вами, то сейчас бы непременно потерял голову.

— Осторожнее, Коряга, - тычу в его сторону пустой вилкой, - вы начинаете меня раздражать.

— Ну простите, дорогая, что я не суровый быковатый мужик. - Он корчит такое выражение лица, словно в самом деле не понимает всеобщей любви к угрюмым чурбанам. - Если женщина мне нравится, я привык сразу обозначать свои намерения и стараюсь максимально быстро застолбить территорию. Все остальные вещи ради вашего комфорта и очаровательной улыбки я готов делать точно так же, как об этом пишут в дешевых дамских романчиках по триста рэ за штуку на книжных раскладках автовокзалов. Хотите, порычу?

— Ох, нет! - Делаю еще один глоток кофе и чувствую, что готова говорить на серьезные темы. Но для начала. - Хочу, чтобы вы прикрыли свои накачанные тестостероном телеса и перестали пытаться соблазнить меня этими подростковыми фокусами.

— А это не работает? - Он выглядит искренне огорченным, когда идет в гардеробную и через минуту возвращается оттуда с футболкой в руках. - Нисколечки?

— Не плачьте, Коряга. - Я позволяю себе благостный смешок, но исключительно один раз и только потому, что только что съела самый прекрасный, идеально приготовленный и поданный стейк в своей жизни. Уж в чем-чем, а в этом я хорошо разбираюсь. - Даже в возрасте буйства гормонов и ветра в голове я не была падка на такой примитив.

— Может, в честь нашего медового месяца сделаете поблажку и посмотрите на мои тестостероновые телеса еще раз?

Он натягивает футболку, но удерживает ее в районе подмышек. Ровно так, чтобы его проработанные косые мышцы живота, огромные бицепсы и идеальный низ живота смотрелись выигрышнее всего.

Роскошный мужик, чего уж. Породистый, как дорогой конь. Идеально сложен, без тараканов в башке, не строит из себя, прости господи, мачо-мэна. И язык у него хорошо подвешен.

Не будь он лунником и не будь он проклятым Корягой, я бы очень даже рассмотрела этот вариант. Но, увы.

Я отрицательно мотаю головой и почти с сожалением пожимаю плечами. Хотя мысленно уже представила его лежащим на соседней подушке, влажным после душа. Ну или чего-то еще, что с нами, к счастью, никогда не случится.

— Маргарита, вы лишили меня самого важного аргумента в наших будущих семейных ссорах. - Лунник со вздохом натягивает футболку до конца и в одно движение расправляет редкие складки, потому что ткань идеально облегает его тело. - Придется нам с вами жить душа в душу.