Глава четвертая: Марго

Ши привозит меня в маленький стейк-хаус парой кварталов ниже приюта. Мы здесь бываем примерно пару раз в месяц, чтобы не привлекать внимание и не примелькаться. Это было мое условие – не ходить в одни и те же места чаще, чем раз в неделю, и Ши не упускает случая по-доброму пошутить над моими шпионскими играми. Хотя в самом начале ему как будто даже нравилось мое желание не форсировать события, в последнее время он все чаще заводит разговоры о будущем наших отношений. Сегодняшний вечер не станет исключением.

Мы занимаем столик на веранде, где под навесом развешаны гирлянды из лампочек.

Усаживаюсь в круглое ротанговое кресло с мягкой полосатой подушкой, заворачиваюсь в плед почти до самого носа и не могу не отметить, что Ш’Ирен, кажется, вообще не мерзнет, хотя одет в одну футболку. Спасибо ему за это, потому что теперь, в прикуску к хорошему ужину, у меня будет пара часов удовольствия от созерцания его подкачанных рук. Слава богу, он следит за собой, посещает тренажерный зал, но не один из тех фанатиков, которые превращаются в гору мышц, за которой не видно горизонт.

Когда перед нами возникает официантка, Ши сам делает заказ.

— Стриплойн прожарки мedium rare, два салата с грушей – одни с камамбером, другой с тофу, и бутылку игристого сладкого.

Он – вегетарианец.

И это как раз одно из тех «скорее нет», потому что, хоть это и может показаться странным, я не могу на всю катушку наслаждаться поеданием сочной телятины с кровью рядом с человеком, который громко протестует против употребления мяса. А еще борется за права животных и за уничтожение меховых ферм. Кстати, мы ведь и познакомились как раз на выставке одной его вегетарианской подруги, которая не придумала ничего лучше, чем показать мясоедам кровавые снимки убитых животных. Помню, как Ш’Ирен сказал, что мясо – это продукт страданий невинных существ, а я ответила, что в таком случае овощной салат – это настоящее средневековое четвертование огурцов и помидоров.

После этого он назвал свое имя и уже больше не отходил от меня ни на шаг.

— Как все прошло? – Ши не дает официанту разлить вино – всегда делает это сам.

— А ты разве не видел сегодняшний репортаж? – Я делаю маленький глоток и блаженно жмурюсь. Хорошая компания, хорошее вино и предвкушение вкусного ужина – лучшее, чем можно было бы закончить этот вечер.

— Извини. – Ши виновато скребет затылок. – Я только час назад вырвался из офисной кабалы. И сразу к тебе. Надеюсь, ты сняла для меня пару видео на телефон? Или хотя бы сэлфи?

— Оставила пару кексов, но забыла их дома. – Никаких кексов, я, конечно, не оставила. Но мы любим подшучивать друг над другом, чтобы не превращать общение в унылые обмен свершившимися фактами.

— Могу я рассчитывать хотя бы на рассказ из первоисточника?

Это обязательно и с удовольствием. Потому что, как и любой страстно увлеченный какой-то идеей человек, могу часами говорить о том, чем горю. А эти детишки для меня не просто пятьдесят сирот, которых я поклялась устроить в самые любящие семьи. Это – моя жизнь. Та, в которой своих детей у меня, вероятнее всего, уже не будет.

Не потому, что мое тело каким-то образом к этому не приспособлено. Как раз наоборот – я здорова, прости господи, как лошадь! И не являюсь убежденной чайлдфри, хотя прекрасно понимаю тех, кто сознательно отказывается от роли родителей. Это в любом случае лучше, чем потом выбросить маленькую жизнь в мусорный пакет.

Просто в моей голове рождение ребенка накрепко связано с идеальными отношениями с идеальным мужчиной. Красивым, умным, сильным, со стержнем и такой широкой спиной, за которой даже я чувствовала бы себя в безопасности.

Рожать для себя – это не мой вариант.

И, пора это признать, мой Идеальный герой не существует в ареоле моего обитания.

Пока я с наслаждением ем сочное мясо и рассказываю все смешные и не очень казусы сегодняшней ярмарки, Ши внимательно слушает и не забывает подливать вино. Он почти никогда не перебивает, и это как раз тот факт, который «возможно, да?» Где еще вы встретите молодого красивого мужчину, увлеченного вашей жизнью, а не пересказом своих встреч с приятелями или восхищенным описанием технических характеристик какого-нибудь спортивного автомобиля?

Только когда я разделываюсь со стейком, вскользь упоминаю о визите юриста господина Коряги. Ш’Ирен немного хмурится, выслушивая и эту короткую зарисовку.

— Он хотел меня обмануть, - говорю в конце и быстро запиваю неприятное послевкусие порцией сладкого алкоголя. – Эти лунники...

Ши деликатно откашливается, чтобы я успела притормозить. Пару раз меня заносило, и я успевала наговорить вещей, после которых между нами еще какое-то время возникала напряженная неловкость. Теперь, если я снова начинаю забываться, он всегда на страже. Еще одно «возможно, да?»

— А ты не думала, что Шад’Фар правда хочет найти мирный компромисс? На фоне двух не очень хороших скандалов третий ему явно не нужен.

— Я думаю, что если бы он не хотел скандала, то просто оставил бы нас в покое. Это – не последнее задние в мире, и для лунных детишек куда больше подойдет благоустроенный центральный район, а не наши выселки.

— Возможно, - Ши задумчиво и без аппетита ковыряет листья салата, - он просто не привык проигрывать? Если он уступит тебе, то конкуренты по предвыборной гонке посчитают это слабостью и будут действовать агрессивнее? То есть, я хочу сказать, что...

— ... это дело принципа? – заканчиваю за него, и вино внезапно начинает горчить. – Говоришь так, будто хорошо его знаешь.

— Откуда мне, - тихо посмеивается он. – Просто пару раз сталкивались то тут, то там. Я просто предположил.

— Жаль, - я пытаюсь изобразить хитрую лису. – Потому что тогда я могла бы использовать тебя как тайное оружие и шпиона в тылу врага.

— Серьезно? – Ши внезапно становится слишком серьезным. – Ты... пошла бы на это?

— Господи, лунник! – Я ворую дольку помидора из его тарелки. – Надеюсь, все эти странные мысли в твоей голове родились не потому, что ты смотришь женские мелодрамы по «Россия -1»?

Самое главное «скорее, нет» - не хочу портить ему жизнь своими цинизмом и прагматизмом. Пусть и вынужденными.

Ши снова скребет затылок и виновато морщит нос, очень быстро подливая мне шампанское, хоть мой бокал еще и близко не пуст.

— Прости, Марго, я иногда просто несу всякую ерунду. Не принимай на свой счет.

Если бы я принимала на свой счет каждую глупость, то была бы кем-то другим, а не Маргаритой Шереметьевой. И я вообще не любитель устраивать истерики на ровном месте. Кто-кто, а Ши точно не стал бы искать повод для ссоры, а значит, все в порядке. Что еще раз подтверждает мою теорию о том, что главной «заинтересованной» стороной в паре должен быть мужчина. Если он хочет и горит – все будет, даже если женщина настроена на «подумать и подождать».

Остаток вечера мы болтаем о всякой ерунде. Ши рассказывает о своих офисных делах, старательно избегая всего, что касается бизнеса лунников и их будней. Сглаживает острые углы, и во всем этом ценно именно то, что мне даже не пришлось об этом просить – каким-то образом он сам хорошо чувствует, где проходит тонкая грань, за которую лучше не заступать, и почти всегда умело ее не переступает.

Так что, когда он подвозит меня до нашего места встречи, куда я, как наказанная школьница, прибегаю к нему на свидания, я даже не протестую против поцелуя.

И жду, что хотя бы на этот раз в моей прагматичной голове что-то переключится - и мы сможем дополнить наше приятое времяпрепровождение еще и приятным интимом. Вот так мы встречаемся уже почти два месяца, и за все это время я держу его на расстоянии «поцелуя». И только нежелание обидеть этого славного парня останавливает меня от шуток о Книге рекордов Гиннеса.

От Ши всегда приятно пахнет каким-то свежим одеколоном и еще чем-то немного сладким. Возможно, вишневой жвачкой, хотя я никогда не видела его чавкающим. У него твердые настойчивые губы, и он определенно знает толк в поцелуях.

Но для меня это просто... мило. То, что можно потерпеть, чтобы никого не обидеть.

Возможно, в следующий раз? В конце концов, и до него у меня не было мужчин, общение с которыми будило бы тех самых бабочек в животе. С другой стороны – кому нужны бабочки в животе, если в животе хороший ужин и вкусное вино?

— Мне пора, - я вежливо, но настойчиво выпутываюсь из его объятий, и Ши сокрушенно стонет, откидывая голову на спинку сиденья.

— Ты как призрак, Марго – ускользаешь сквозь пальцы. – В его попытке сгладить разочарование шуткой сквозить неприкрытое огорчение. Но как раз в тот момент, когда я решаю предложить сделать паузу в нашем общении, снова подтягивает меня к себе, нарочно так, чтобы мне не за что было держаться - и я вынужденно распласталась на его груди. – Я возьму билеты в кино на завтра, идет?

— Мммм... послезавтра. – Хорошо, кто я такая, чтобы спорить с судьбой? Вдруг, когда мы будем сидеть рядом и держаться за руки, как положено романтическим парочкам, случится тот самый «дзынь!» из детского мультика про монстров? – Все, мне правда пора.

Чмокаю его в щеку, выскальзываю из машины и торопливо иду в сторону дома.

Уже открываю дверь, чтобы потихоньку зайти внутрь, но в кухне горит свет - и меня встречает озадаченное лицо Жанны.

И еще – охапка белых орхидей, почему-то небрежно брошенных на стол, как будто это какой-то неопрятный веник.

— Что?.. – хочу задать вопрос, но замолкаю, потому что замечаю сидящий за столом «ответ».

— Я сказала господину Шад’Фару, что ты уже... отдыхаешь... – пытается предупредить Жанна, но, когда он начинает подниматься и буквально заполнять собой все свободное пространство, сразу тушуется и жмется к шкафу с посудой.

Проклятый лунник все стает и встает.

Его мощная фигура, как в доспех закованная в строгий черный костюм, наверняка под два метра ростом. И мне хочется стукнуть его еще и за то, что даже мне, с моими метр семьдесят четыре, приходится задирать голову, чтобы смотреть в его серебряный, как у всех лунников, взгляд. Хотя у этого глаза с легкой стальной синевой, которая при взгляде на меня начинает стремительно темнеть и клубиться, как грозовые облака.

— В чем дело, госпожа Шереметьева? – он слегка наклоняется в мою сторону. – Мой вид заставил вас потерять дар речи?

Хорошо, что он заговорил именно сейчас, до того, как мысль о его потрясающе красивых глазах успела полностью заполнить мое сознание.

Я скрещиваю руки на груди, выразительно заглядываю под стол и отбриваю:

— Вы уже все, закончились? Или есть еще пара метров в запасе? Если да, то самое время их достать, потому что я абсолютно не впечатлена.