Глава 34

Выспаться всласть мне не дали. В комнату ворвалась Сита. Я попыталась отвернуться от неё, перекатившись на бок, но Сита оказалась настойчивой, и я сдалась, открыла левый глаз:

— Пожар, потоп, землетрясение?

— Хуже, госпожа. Барон ждёт вас немедленно.

— Хм?

Можно я буду непослушной дочерью? Всё равно меня не любят.

— Госпожа, барон сказал, что вы должны сопровождать его во дворец.

Я резко села. Дворец? Это многое меняет. Да это вообще всё меняет!

— Ты знаешь…?

— Сожалею, госпожа, нет. Единственное, что мне удалось выяснить, курьер доставил срочное послание.

Сита уже тащила меня в ванную. Холодная вода, ударившая в лицо, помогла взбодриться. Я отослала Ситу, заверив, что прекрасно умоюсь сама, и девушка не стала спорить, умчалась. Когда я через три минуты вышла из ванной, на застеленной кровати меня уже ждало светло-песочное платье расшитое золотыми цветами, а на столе — завтрак. Я опомниться не успела, как очутилась на стуле. Сита вручила мне чашку с травяным отваром и занялась причёской. Быстро разделив волосы на пряди, она лишь пригладила их щёткой, не стала тратит время на полноценное расчёсывание, заколола наверх, щедро утыкав голову шпильками.

В дверь постучали:

— Почему так долго?! — прорычал лично явившийся барон. — Царос ждёт!

— Отец, известно, зачем я так срочно понадобилась царосу? — крикнула я через дверь, а Сита забрала пустую чашку и вручила мне сваренное вкрутую яйцо.

— Быстрее! Иначе…, — но угрозу барон так и не придумал.

За яйцом последовал бутерброд с мясом. Сита помогла мне протереть руки смоченным в воде полотенцем, подала чистое бельё, затем нательную сорочку, платье, помогла обуться и, последний штрих, подала мне кружевные митенки и палантин.

— Леди, вы обворожительны!

— Мили! — рявкнул теряющий терпение барон.

— Иду.

Сита распахнула дверь.

Отец оглядел меня с ног до головы, скривился, но ничего не сказал.

Зато, когда мы вышли в холл, порадовала мачеха:

— Какая неуместность, — выдохнула она, глядя на меня. — Это дневное платье!

Я затормозила:

— Да? Отец, я совершенно не знакома с модой. Раз леди говорит, что платье, подаренное мне герцогом, для утра негодно, я должна переодеться, в правильное платье из тех, что предоставили мне вы.

Мачеху перекосило, а барон скорчил зверскую рожу и, надо же, рожа была адресована драгоценной супруге, а не мне.

На улице у парадного крыльца нас ожидал экипаж барона, и я без возражений забралась в салон. Хотя экипаж герцога стоял через дорогу, ехать отдельно будет глупо:

— Я не представляю, как приветствовать цароса, — напомнила я очевидное.

За короткую поездку освоить то, что леди осваивают годами — прелесть перспектива.

— Знаю! — раздражённо буркнул барон, захлопывая дверь перед носом Ситы. — Трогай!

— Моя горничная…, — напряглась я.

— Помешает. Здесь и так тесно. Вставай. Ног под платьем не видно, согни уж как-нибудь. Опустись и наклонись вперёд. Но не перекашивайся.

— Может быть, вы могли бы мне показать, отец?

Барон побагровел, однако согласился, что показать проще, чем объяснить, и весь путь до Королевского острова я тренировалась кланяться, запоминала фразы приветствия и благодарности. Поучения барона в основном сводились к одному: молчи и не отсвечивай, авось, не опозоришься.

Урок длился до самых ворот. Барон приказал мне ровно сесть, вскоре дверца открылась, и в экипаж заглянул гвардеец. Барон показал приглашение. Гвардеец поклонился и захлопнул дверцу. Экипаж медленно двинулся по мосту.

— Отец, то, как я предстану перед царосом, имеет значение не только для меня, но и для вас, верно?

— Естественно!

Барон вновь начал раздражаться.

— Если я буду знать причину внезапного интереса цероса, мне будет легче подать себя достойно.

— Что удивительного, что царос захотел увидеть невесту своего племянника? Царос относится к герцогу, как с собственному сыну. Какие могут быть ещё причины?

Не знаю…

Я не стала спорить, барон всё равно не скажет, что было в доставленном курьером письме. Но в «познакомиться с невестой» я не верю, потому что слишком внезапно царос пожелал меня увидеть. То есть… По-настоящему внезапно он мог перехватить меня перед чаепитием у Её Высочества, и это было бы понятно — лучше возможность составить личное представление о будущей родственнице трудно придумать, но царос поспешил. Кроме того, наверняка зная, какое участие и в моей жизни принял герцог, царос ставит меня в заведомо тяжёлую ситуацию. За вызовом во дворец должно скрываться нечто большее, чем интерес.

Прокручивая в голове наставления барона, я отчётливо понимала, что ошибусь, и не один раз. Не могу не ошибиться. Осознание неизбежности проблем помогло мне успокоиться. В любом случае, даст мне царос своё одобрение или не даст, зависит от его собственных соображений и планов, но никак не от моего знания, точнее, незнания этикета, поэтому из экипажа я вышла с лёгкой улыбкой на лице.

Папаша вспомнил о галантности и подал мне руку, а когда я спустилась на мостовую, предложил опереться на локоть. Я, естественно, приняла заботу. А как иначе? Откажусь — прежде всего глупо буду выглядеть я сама.

— Ты держишься лучше, чем я ожидал.

Надо же, на похвалу расщедрился.

Я оглянулась. Экипаж герцога за нами не последовал, Ситы не было. Жаль. Рядом с ней я бы чувствовала себя увереннее. Впрочем, я не знаю, имеют ли право горничные сопровождать леди во дворец.

Мы поднялись по широкой лестницы.

Барон придержал меня за руку, и вновь продемонстрировал караульным гвардейцам приглашение. Честно говоря, я предполагала, что аристократы имеют право входить во дворец свободно. Нет? Или барон — нет?

Гвардейцы вернули барону приглашение и распахнули двери.

По глазам ударило сияние мрамора, и я невольно ахнула. Мы точно во дворце? Может быть, мы ошиблись адресом и попали в дом настоящей волшебницы? Возможно, камень не был мрамором, но это совершенно точно был камень. За тончайшими панелями скрывались светильники, и именно подсветка создавала чувство ирреальности.

По центру зала низкий бортик огораживал бассейн, в котором плавали золотые и красные рыбы.

— Перед великолепие дворца никто не может остаться равнодушен. Мили, мы спешим.

— Да, отец.

Барон повёл меня на второй этаж.

И снова ему пришлось предъявлять приглашение, но на сей раз нас не пропустили дальше одних, а выдали сопровождающего. Молодой человек в мятно-зелёном мундире одарил нас равнодушным взглядом водянисто-голубых глаз и велел следовать за ним.

Идти пришлось довольно быстро, и я не успевала рассмотреть мозаики, фрески, рельефы и барельефы, статуи, картины. Дворец дышал роскошью и поражал выставленным напоказ богатством. Я ведь догадываюсь, что отнюдь не деньги главная ценность. Крошечная фарфоровая статуэтка может стоить не один мешок золота, если выставить её на аукцион. Хмыкнув своим не самым добропорядочным мыслям, я невольно вспомнила ночную кражу стекла с кухни.

— Барон Дарс, леди, прошу, ожидайте.

Я вопросительно покосилась на папашу, но пояснений не получила, да и не могла получить в присутствии «мятного», так что пришлось смириться.

Мы остались у стены в пустом просторном помещении. Мне оно казалось большим, однако вряд ли оно таковым являлось по меркам дворца. «Мятный» встал в метре от отца слева. Я стояла справа, всё также опираясь на предложенный локоть.

Ожидание затягивалось, а я всё меньше понимала, где мы. Разве царос вызвал нас не к себе в кабинет? Или, допустим, в тронный зал? Почему мы стоим в гигантской проходной комнате?

Внезапно дальние двери распахнулись.

— Кланяйся, — на грани слышимости прошипел барон и первым согнулся.

Я не отстала, и застыла, склонившись, в весьма, надо признать, уродливом реверансе. Краем глаза я отследила, как «мятный» делает шаг вперёд и тоже низко сгибается:

— Ваше Царосское Величество, барон Дарс с дочерью леди Милимаей, прибыли.

Царос остановился прямо перед нами.

Право цароса держать нас в поклоне столько, сколько ему заблагорассудится. Яркий способ продемонстрировать отношение. Правда, царосу тоже приходится стоять… Мили не могла похвастаться крепким телом, и у меня от мышечного напряжения предательски задрожали колени.

— Барон.

Голос цароса прозвучал мягким мурчанием хищника, подбирающегося к добыче. Меня мороз по коже продрал.

Мы с отцом медленно выпрямились. Перед царосом я неожиданно почувствовала себя ближе к папаше. Каким бы ужасным отцом барон ни был, у нас одна фамилия, и сейчас мы вместе, потому что на меня царос смотрел не менее враждебно. Странно… Почему тогда моё имя в приказ вписал?

— Доброго дня, Ваше Царосское Величество, — поприветствовал его барон.

Мне полагалось молчать и разглядывать королевские ботинки — не по статусу юной леди смотреть в королевское лицо, пока царос ко мне напрямую не обратится.

Я честно довольствовалась видом круглых мысков, украшенных золотой квадратной пряжкой, сочных шоколадных брючин. Выше колен цароса я взгляд не поднимала, зато прекрасно видела ноги придворных из свиты цароса. За ним, как оказалось, следовали не только мужчины, но и дамы.

— Барон, как и подобает нашему верноподданному, вы приняли мой указ о браке для вашей дочери.

Отец снова поклонился, и я повторила реверанс.

— Ваше Царосское Величество, я благодарю за оказанную милость и высочайшее участие в судьбе моей дочери.

— Я слышал, ваша дочь не получила воспитания леди.

Ничерта не понимаю. Зачем позорить меня перед зрителями? Может, царос передумал? А почему?

— Ваше Царосское Величество, Мили очень тяжело переживала ранний уход родной матери, она не смогла продолжать обучение. Долгое время она пряталась в молитвах и лишь недавно пришла в себя.

— Хм… Я рад, что ваша дочь вновь благополучна. Я вижу вашу заботу о ней, поэтому спрошу не как нашего подданного, а как отца. Вы принимаете нашу волю или в искренне одобряете брак? Следуйте за мной!

Так он…

Меня как ошпарило. Приказ был, да. Но официального представления меня, как невесты герцога, не было. Получается, всё ещё можно переиграть. Царос собирается отменить помолвку? Но почему?! Если бы дело было в том, что я Дарс, он бы просто не вписал моё имя изначально. Или… Поняв, что я могу быть полезна, царос хочет сыграть против герцога и поддержать другого претендента на трон. Снова не понятно, ведь меня уверяли, что царос относится к герцогу как к родному.

Помещение, похоже, служило залом ожидания. За двустворчатыми дверями оказалась огромная приёмная. За столом сидел секретарь, тотчас вскочивший при появлении цароса. Спешно распахнув кабинет, секретарь отступил.

— Барон, я лично побеседую с вашей дочерью.

— Это честь для нас, Ваше Царосское Величество!

Слова правильные, а взгляд дикий, перепуганный. На миг мне даже стало немного жаль папашу. Ровно до того мига, как он отпустил мою руку и едва слышно пробормотал:

— Что же я не прибил тебя, дурак добрый.

Действительно дурак.

Царос уже усаживался за свой стол. Массивные ножки в виде раззявивших пасти львов поддерживали столешницу, окантованную золотым львиным орнаментом. Львы вообще были главной фишкой кабинет, начиная от изображений, которые были всюду, куда ни глянь и заканчивая настоящей шкурой, повешенной на стену.

— Никого не пускать, — распорядился царос.

Секретарь поклонился и выскочил из кабинета, плотно закрыв закрыв за собой дверь. Я осталась с хищником один на один, и меня снова пробрал мороз.

Сглотнув, я всё же взяла себя в руки и исполнила реверанс.

Царос продержал меня около минуты.

— Леди.

— Ваше Царосское Величество, я благодарю вас за оказанную мне честь.

— Хм.

Перед столом с моей стороны стоял стул, без подлокотников, но с высокой спинкой. Естественно, я не могла в присутствии цароса сесть без приглашения, а царос не пригласил, и я окончательно уверилась, что мне в роли невесты герцога совсем не рады. Мне вообще не рады.

— Леди, вы считаете, что достойны стать супругой моего племянника?

Обидно, неприятно, но… Брак отдельно, медицина отдельно. Заниматься лечением и передать свои знания я смогу не только как невеста герцога, но и как фрейлина принцессы, так что всё в порядке, моя цель — карьера врача, а не брак.

— Ваше Царосское Величество, я всего лишь дочь барона, я не могу судить о подобных вещах. Я могу лишь повиноваться вашему приказу.

Царос угрожающе прищурился:

— Леди, я желаю услышать ответ на наш вопрос, а не ваши размышления по поводу того, что вы смеете, а что — нет.

Я не ожидала, что царос упрётся, и растерялась. Я отчётливо поняла, что если ошибусь с ответом, хищник вцепится мне в горло и порвёт. Я даже внешне начала воспринимать цароса как готового к прыжку льва: широкие плечи, мощные руки, грива волос и белые зубы. Ёжики святые, почему я продолжаю беспокоиться о помолвке? Это глупо!

— Ваше Царосское Величество, нет, я не считаю себя достойной герцога. Я не имею должного образования, не была воспитана, как полагается леди, слаба здоровьем, отчего жила как затворница и, наконец, я всего лишь дочь барона. Брак с герцогом — это мезальянс.

Царос удовлетворённо кивнул:

— Хорошо, что вы это осознаёте, леди. Я не стану настаивать на вашем браке с моим племянником и удовлетворю просьбу вашего отца отменить помолвку.

Я восхитилась. Честно.

Красиво же обставлено. Это не король слово нарушает, это он милостиво соглашается войти в моё непростое положение и дозволяет… Точь-в-точь как Женя. Умом я понимала, что царос действует единственно верным способом, он обязан думать о своей репутации, но мне стало противно.

— Благодарю, Ваше Царосское Величество, — ровно ответила я.

Эмоции, бушевавшие в душе, никак не отразились на моём лице. Работая на скорой, я научилась отстраняться от эмоций. Пациентам нужна срочная помощь, а не мои переживания. Царос не пациент, но и с ним сработало.

— Леди, раз уж я принял участие в устроении вашей судьбы, я устрою для вас хороший барк.

Чего не надо, того не надо, однако какие у меня могут быть возражения? Да пусть устраивает в конце концов. Что я, не придумаю, как сорвать свадьбу?

— Благодарю, Ваше Царосское Величество, — повторила я прежним пустым тоном.

— Леди, благодарите своего отца, ведь это он просил за вас.

Намёк понятен — придворные должны услышать правильную версию причин расторжения странной помолвки.

— Да, Ваше Царосское Величество.

Последний реверанс, и я отступила к двери.