Глава 15

Всё та же жрица провела меня одним из узких коридоров внутреннего пользования. Не верю, что проход секретный, но точно для широкой публики не предназначен. Жрица приоткрыла дверь, и я смогла незаметно выйти в огромный зал и практически мгновенно уткнулась в свёкра. Отец Ирсена пожелал мне доброго утро и предложил локоть.

— Мили, надеюсь, вы не станете возражать, если я сегодня побуду вашим сопровождающим?

Какие же могут быть возражения?

Я заметила, что прибывающие аристократы расходятся по залу в определённом порядке. Наверное, в соответствии с иерархией. Слева на глаза попалась мачеха и обе сестры. Я прикинула. Барон в иерархии где-то третья-четвёртая ступень? На вершине пирамиды царос и королевская семья, к которой можно отнести и Ирсена — любимый племянник, приближённый, один из официальных наследников. Но второй ступени, полагаю, главы ведомств и герцоги. Третья ступень — аристократы, имеющие голос в Совете. Ниже — титулованные аристократы. Проще говоря, те, у есть собственные территории, но территории небольшие. Как у меня, например, графство. Или у бывшего недопапаши — баронство. Ещё ниже влиятельные государственные служащие, чиновники. А дальше можно не принимать во внимание, аристократы, у которых нет ничего, кроме происхождения и славы предков — безземельные шевалье, не сумевшие построить политическую карьеру. Кстати, не стоит заблуждаться на их счёт. Многие из них, уверена, вполне успешно, просто область их интересов лежит вне политики. В той же торговле.

Если отталкиваться от моего личного положения в иерархии, то, полагаю, я тоже где-то на четвёртой ступени. Однако свёкор не оставил меня одну и провёл вперёд. Как невесте Ирсена мне по статусу первая линия и только первая.

Я отметила, что свекровь не появилась. Значит, она по-прежнему с царосом. Интересно, я смогу его увидеть? Конечно, вряд ли я там нужна. Обеспечить восстановление организма — работа магов жизни. Но было бы спокойнее…

Может, спросить?

Свёкор опередил:

— Мили?

— Насколько уместно нанести визит Его Царосскому Величеству?

— Это не уместно, — ухмыльнулся свёкор, но, до того, как я успела расстроиться, пояснил. — Это обязательно. Мы не можем допустить осложнений из-за недосмотра. У тебя иной подход к лечению, поэтому твой взгляд очень важен.

Беседу пришлось на время отложить. Я не видела, что происходило сзади, могла только догадываться, что зал всё больше и больше заполняется. Невнятный гул тихих разговоров, становившейся всё громче и громче, резко стих.

Чёрт! Вот о чём я думала? Вчера я планировала, что буду рассказывать о медицине и мандражировала скопом и перед проверкой, и перед лекцией. Но теперь-то! Надо было не о здоровье цароса справляться, а о том, что будет здесь и сейчас. У меня же о предстоящем ни малейшего представления.

Свёкор почувствовал моё волнение, не иначе. Он положил ладонь свободной руки поверх моего запястья и слегка пожал, а встретившись со мной взглядом, задорно подмигнул. Я не расслабилась полностью, но почувствовала себя гораздо увереннее и благодарно улыбнулась.

Пока мы переглядывались, к алтарю в сопровождении старших жрецов вышел Верховный жрец Батиты. Он остановился за камнем и повернулся к собравшимся лицом, воздел руки, и в тот же миг сквозь окна в зал хлынул солнечный свет, янтарно-золотыми пятнами заплясавший на стенах, на потолке, на лицах, на одежде собравшихся. Я зажмурилась от яркости.

Сияние охватило Верховного жреца, и сконцентрировавшийся у его головы свет отчётливо напоминал корону. Жрец плавно опустил руки. Свет перестал бить в окна, но не погас. Солнечные зайчики запрыгали по залу, будто кто-то запустил невидимую карусель в режиме безумной скорости. Солнечные зайчики круг за кругом стягивались к жрецу, пока не облепили его со всех сторон, сложились в сотканную их света мантию. Облик получился полукоровлевский-полубожественный.

Жрец заговорил.

Зычный голос заполнил зал, и Верховный жрец начал неспешное повествование о чудесах, совершённых Батитой во имя людей, о том, как она ответила на молитвы будущего основателя королевства и помогла ему установить на землях мир и благословила на правление, как в самые трудные времена поддерживала династию.

Честно говоря, слушать жреца было скучновато. Он не рассказывал подробно о событиях, разумно исходя и из того, что все про них и так знают, и фокусировался на прославлении Батиты. Я же понимала мало. Имена, даты… Книгу по истории я осилила пока только на две трети, да и то, детали в моей памяти не задерживались, я пыталась разобраться в целом: период становления королевства, период расширения территорий, мирный период расцвета…

Но всё же кое-что интересное в речи жреца я нашла. Красной нитью через восхваления Батиты проходила одна простая мысль: богиня покровительствовала отнюдь не королевству и даже не людям, она покровительствовала королевской династии. Напрашивающийся вывод жрец не озвучивал, но и так очевидно: сменится династия, и Батита либо отвернётся от королевства, либо и вовсе обрушит на захватчиков трона весь свой гнев.

Повествование длилось около часа. Или мне так показалось, всё же пришлось стоять и изображать интерес. И ни в коем случае не зевать.

 Свёкор рядом со мной застыл неподвижно. Лицо стало невыразительное, лишённое всяких эмоций, но смотрел свёкор внимательно, так что не придраться. Разглядывать соседей я не рискнула. Эх, лучше бы я осталась в задних рядах, не так престижно, зато не на виду у старших жрецов.

— Восславим же!

Я вздрогнула.

В какой-то момент речь жреца слилась для меня в мерное журчание, и я перестала улавливать смысл слов, и вдруг такое восклицание. Свёкор насмешливо фыркнул.

С потолка посыпались полоски цветной бумаги.

— Берите одну или две, — шёпотом подсказал свёкор. — Нельзя жадничать, но и нельзя допустить, чтобы молитвенная бумага осталась пустой.

Я послушно ухватила две ленточки, ярко-розовую и зелёную. Свёкор взял себе сразу три, синюю, белую и тоже розовую, а затем невозмутимо вытащил из кармана пару коротких карандашей и одни протянул мне.

Не трудно догадаться, что нужно записать на бумагу короткую молитву.

— Есть специальные формулировки? — шёпотом уточнила я.

— Да, но они не обязательны.

Изобретать велосипед?

— А дайте списать, пожалуйста? — нагло, конечно. Но своих идей нет. Хотя… Точно! Я же могу вспомнить надписи на полосках, когда мы с Карой были в храме.

Свёкор хмыкнул.

Я ограничилась пожеланиями благополучия и мира во всём мире, вернула карандаш. Свёкор писал чуть дольше.

В зале появились младшие жрицы и жрецы, и именно им следовало отдать записанную молитву. Верховный зажёг на алтаре огонь, и младшие начали сжигать бумажные ленты. Хорошо, хоть небольшими пучками, а то страшно представить, насколько всё затянется.

Я, честно говоря, уже подустала, а мне ещё про медицину вещать, если ничего не изменится.

Полоски сгорали быстро и бездымно. Я развлекалась тем, что пыталась унюхать гарь, но её не было. Наконец, ленты кончились, и Верховный затушил пламя. Всё, наконец? Куда там! Младшие жрецы и жрицы принялись вынимать из рукавов цветы и бросать на пол перед алтарём. В ход шли гортензии, анютины глазки, незабудки. Словом, никакого единства. Часть цветов бросила вместе со стеблем, от роз сыпали либо только лепестки, либо бокалы цветков, без колючей ножки.

Очень быстро на полу получился рыхлый, но довольно толстый цветочный ковёр.

— Что происходит? — какой-то новый ритуал? Что я должна о нём знать?

— Просто смотри, — успокоил свёкор.

Из-за неприметного выступа в стене старший жрец вывел странно одетую девушку. Одежды не просто не жреческие, их вообще можно сказать, нет. Серое рубище выглядело мешком с прорезями для головы и рук.

Я обеспокоенно оглянулась на свёкра, но никаких разъяснений не получила. Ладно… В любом случае я не имею никакого права вмешиваться в вековые традиции, и остаётся только смотреть, тем более ничего страшного не происходит, а девушка выглядит воодушевлённой.

Девушка встала босыми ногами на цветочный ковёр, прошла в середину и, широко улыбаясь, повернулась к нам:

— Я благодарю Батиту, Верховного ключника, ключниц и ключников за оказанную мне высочайшую честь принять меня в первый из дней Пятидневья Батиты.

Что-то фанатичностью повеяло.

Я уверилась в своих подозрениях, когда девушку взахлёб начала рассказывать, как счастлива посвятить свою жизнь служению богине. Зато без человеческих жертвоприношений. Мало ли…

Верховный жрец задал ритуальные вопросы, и девушка ещё раз подтвердила, что осознанно и добровольно от всей души желает стать ключнице. Будущая жрица легла, и ключники, видимо, успевшие пополнить растительные запасы, принялись закидывать её цветами.

И если поначалу выглядело даже красиво, то по мере того, как сыпались всё новые и новые цветы, я забеспокоилась:

— А она не задохнётся? — толщина цветочного ковра стала, наверное, сантиметров сорок.

— Вряд ли, — качнул головой свёкор.

Звучит совсем не обнадёживающе.

И почему в ритуале посвящения мне видится намёк на похоронный обряд? Хотя… Логично же: умерла для прежней жизни и возродилась как служительница Батиты.

Верховный ключник повторил ту же мысль, только красиво и витиевато, а затем приказал:

— Возродись!

Будто петарда с конфетти хлопнула, цветы брызнули к потолку, чтобы на миг зависнуть в воздухе и рассыпаться по всему залу.

— Прикосновение цветка — к удаче, — шепнул свёкор. — Чем больше цветов или лепестков в тебя попадёт, тем счастливее пройдёт год. Специально ловить нельзя.

Ну, больше достаётся тем, кто ближе. Даже в распределении везения социальное неравенство. Тьфу!

Девушка выпрямилась. Хм, да она фокусница! Пока она лежала под цветами, не было ни намёка, что стог изнутри ворошат. Рубище благополучно пропало. Распущенные волосы собрались в причёску, заколотую гребнями. Вместо мешка довольно сложное платье, одновременно похожее и не похожее на одежду жрецов Батиты. Точнее, совпадал фасон, а вот цвета и отделка разительно отличались. Почему-то наряд был выдержан в глубоких серых тонах, словно девушка олицетворяла вечерние сумерки. Но как она так ловко переоделась? Магия?

Почему-то в зале охнули, а Верховный и остальные ключники побледнели, одна схватилась за сердце и бессильно опустилась на колени. В глаза бросилось, что самым спокойным и невозмутимым остался ключник, выступивший против меня во время храмовой проверки.

Чтобы догадаться, что дело дрянь, много ума не надо. Но понять бы ещё, что именно происходит. Никто не пытался вмешаться, свёкор сквозь зубы цедил ругательства точь-в-точь как Ирсен. Я на корню придушила желание пристать с расспросами. Если подумать… Когда Кара показывала мне приют, была попытка осквернить храм. Это оно, только успешно?

Возродившаяся раскинула руки, запрокинула голову, и её крик ударил по ушам:

— Басита, благослови!

Басита, не Батита?! Но взывать к в храме Батиты к её божественной сестре-сопернице — это же… святотатство?

Верховный жрец сориентировался одним из первых, не зря он своё место занимает:

— Басита? Здесь есть лишь власть Батиты! — его голос громовым раскатом загрохотал в зале, Верховный воздел руку, и с потолка хлынул свет.

Луч заметно отличался от предыдущих. Свет, который направляли на меня, был опасным, но не враждебным, и ощущать его на коже было даже приятно. Луч, ударивший в девушку, напоминал лазер и явно обжигал. Она вскрикнула, согнулась, закрывая голову руками.

— Батита строго судит клятвопреступников. Ты дала слово служить богине, и тотчас нарушила своё слово. В честь праздника ты не будешь наказана слишком сурово.

Свет жёг, наверное, нестерпимо. Девушка, подвывая на одной ноте, заметалась, пытаясь уйти из-под луча, но луч как прилип, и как бы она ни пыталась скрыться, жёг, жёг, жёг. Из первой линии мне было отчётливо видно, как начало дымиться её плечо. Девушка схватилась за это место и тотчас с криком отдёрнула руку. Ткань сползла, и я увидела, что дымится отнюдь не платье. Свет медленно и неотвратимо прожигал на плече клеймо, тонкие линии ожога расширялись.

Девушка несколько раз попыталась воззвать к Басите, но ответа не получила, зато луч стал ярче, невыносимие. Последний выкрик, и девушка сдалась. Спотыкаясь и падая, она рванула по проходу к выходу, и аристократам пришлось посторониться. Наконец, девушка вылетела из зала.

— Батита милосердна! — объявил Верховный жрец и принялся рассказывать легенду, как непутёвый шевалье стал клятвопреступником, скитался, терпел страдания, пока не пришёл каяться в храм. Он простоял на коленях три дня и три ночи, и был прощён, клеймо чудом зажило, а шевалье начал новую жизнь и прославился, героически погибнув за цароса.

Я выслушала историю со скепсисом. Слабо представляю, чтобы человек мог простоять трое суток без сна и воды. Хотя, если он был магом жизни и в процессе себя подлечивал… Маги жизни умеют заниматься самолечением? Насколько я помню теорию, они всего лишь передают пациенту избыток жизненных сил. То есть у него мог быть запас как у верблюда. Ёжики святые, о чём я?

Праздник продолжился как ни в чём не бывало. Старшие ключники и ключницы хором начали проговаривать молитву, прославляющую богиню. Пением их речитатив точно не назвать. Свёкор подхватил молитву, остальные аристократы также не молчали. Одна я не знала, что говорить, поэтому просто шевелила губами. Свёкор распознал уловку и одобрительно подмигнул.

Вторую молитву мы читали за здоровье цароса. Не знаю, из-за покушения или традиционно. Третью, заключительную — о мире и благополучии для королевства. И, наконец, зал мигнул сиянием, которое для себя я расшифровала «запрос принят, конец связи». Вот интересно, я видела свет, идущий от жреца и видела свет, идущий с внешней стороны храма через окна. Богиня действительно присматривает или это всё волшебные фокусы, призванные поддерживать у людей веру? В том, что богини могут быть реальными существами, я не сомневаюсь. Почему нет? Особая раса, могущественная и долгоживущая.

Пока я отвлекалась, старшие жрецы скрылись в боковых проходах, а Верховный жрец во всеуслышание пригласил меня во славу Батиты рассказать о способах лечения, которые могут помочь спасти жизнь больного, когда традиционной помощи целителей недостаточно. Желающие, разумеется, могут остаться.

Уже?

Свёкор незаметно для окружающих, но ощутимо для меня подтолкнул меня вперёд.