Глава 24

Утром Ирсен сбежал ни свет ни заря. Я сквозь сон почувствовала его губы на своей щеке, тихое, на выдохе, извинение, что преступники ждать не будут.

— Спи, — шепнул он.

Кажется, я пыталась сказать, что люблю, но получилось у меня невнятное мычание. Ирсен хмыкнул, и ощущение его тепла пропало. Последнее, что я смутно, но помню.

Я проснулась гораздо позже.

Сладко потянувшись, я почувствовала во всём теле лёгкую ломоту. Да… Ночь прошла сладко. И мне уже хочется повторения. Я предвкушающе зажмурилась, не торопясь вставать. Немного повалявшись, я всё же выпуталась из одеял, подошла к окну. А время-то… Сита ждала под дверью, не иначе. Два раза стукнув, она вошла.

— Доброе утро, госпожа?

— Доброе. Сита, почему ты не разбудила меня раньше?

— Госпожа, вы не приказывали, а герцог запретил.

Ирсен…

— Спасибо… Сита, завтрак, и едем в школу.

Сита поклонилась.

До школы я добралась где-то через час. И приятно удивилась. Территорию уже убирали, окна мыли, а холл, когда я вошла, в компании Амиды Сарель осматривал крупный мужчина в простецкой одежде. Штаны в заплатах, но чистые, рукава рубашки закатаны до локтя, кожаная жилетка со множеством карманов расстёгнута.

— Графиня, — поприветствовала меня леди.

Мужчина неловко согнулся в поклоне.

Я поздоровалась.

— Графиня, позвольте представить вам Хёта Рульса, возглавляет бригаду строителей, которых я пригласила.

— Приятно познакомиться, — улыбнулась я. — Вижу, вы человек серьёзный. Рада, что здание школы в надёжных руках.

Мужчина вспыхнул, уставился на меня восторженно и принялся заверять, что всё сделает в лучшем виде, что не подведёт. Я поощрительно покивала, удостоилась пристального взгляда леди Сарель.

Увы, выслушать подробности дел у меня не получилось. В холл влетел мужчина в знакомой форме дворцового служащего, нашёл меня взглядом, приблизился, с поклоном протянул бумагу и на словах пояснил:

— Графиня Льёр, Её Высочество принцесса Каранимаиса немедленно вызывает вас во дворец.

В послании было тоже самое — приказ явиться немедленно.

— Что-то случилось? — я попыталась прояснить ситуацию.

— Не могу знать, графиня.

Ничего не оставалось, кроме как последовать за курьером. Впрочем, ожидать меня или сопровождать он не стал. Передав послание, вскочил на коня и умчался. Разве что пыль не поднял, только подковы и сверкнули.

Во дворце меня встречал уже другой курьер, ничего не объясняя, попросил следовать за ним и привёл к незнакомому залу. Точнее, мы миновали зал, и курьер открыл для меня неприметную дверцу в небольшое помещение. Кара уже ждала меня, мерила шагами расстояние от стены до стены.

Увидев меня, шагнула навстречу:

— Мили!

— Что случилось?

Я догадываюсь, что заговорщик, поняв, что ему осталось несколько дней до полного разоблачения, начал действовать по самому жёсткому рискованному сценарию. Чёрт!

— Мили, ты можешь пообещать, что отец обязательно поправится в течение месяца?

Ничего себе.

— Кара…

Она схватила меня за руку:

— Можешь?

— Да что происходит?!

Кара всхлипнула:

— Брат… Он…

Мысленно плюнув на условности, я обернулась, убедилась, что дверь плотно закрыта и мы одни, и крепко обняла Кару. Принцесса сначала напряглась, а потом сдавленно всхлипнула и уткнулась мне в плечо. Нет, она не расплакалась, но ощутимо подрагивала.

Справившись с голосом, Кара пояснила:

— Один из лордов собрал внеочередной совет и сообщил, что до него дошла информация, что царос отравлен кровью ритуально убитого единорога. Брат… подтвердил. Я вызвала целителей, но они отказываются давать благополучный прогноз. Если прямо сейчас ничего не сделать, то Совет составит прошение.

— Прошение?

— Ага. Это только называется прошение. Они попросят не оставлять их сиротами, а страну — без заботы. Проще говоря, они потребуют от цароса отречения.

— Просить они могут сколько угодно. Они имеют право требовать?

Кара тяжело вздохнула:

— В том то и беда, что да. Понимаешь, закон-то правильный. У страны должен быть сильный правитель, и если царос оказывается безнадёжно болен, настолько болен, что сам не способен написать отречение, то Совет может инициировать передачу власти наследнику. Но в нашей ситуации… Их легко заткнуть, целителям достаточно сказать, что царос поправится в ближайшее время. Они не только не говорят этого, но и официально объявили, что эффекта от их лечения нет.

Проклятие!

— Кара, прости, я ничем не могу помочь. Я не возьму на себя ответственность давать невыполнимые обещания. Я выступлю, если сделать это скажет Ирсен. Прости.

— Ирсен запретил. Ты вернула цароса из-за черты, твои слова не были бы решающими, но они были бы весомыми. Но Ирсен запретил, потому что ты выиграешь для нас время ценой своей графской репутации.

Кара отстранилась. В её глазах блестели непролитые слёзы, горела решимость и виделся упрёк. Немного неприятно осознавать, что мной так легко готовы пожертвовать, но, увы, это правда жизни, как она есть. Кто я для Кары? Никто. И я не хочу знать, как далеко готова зайти Кара ради сохранения стабильности в стране. Пожертвовать Ирсеном? Пожертвовать собой?

Кара стиснула кулаки:

— Леди Милимая.

— Ваше Высочество, я выйду к членам Совета, если вы настаиваете, но не вините меня за то, что я скажу правду. Я не знаю, поправится ли Его Царосское Величество.

— Я думала, мы подруги.

И чтобы доказать, что мы действительно подруги, я должна подставиться? О-очень дружеский жест.

— Ваше Высочество, я не люблю, когда мной манипулируют.

Кара выпрямилась, слёзы пропали, будто их и не было и вышла, бросив напоследок:

— Я запомню отказ, графиня.

Мда… Угроза меня не напугала, но оставила горечь разочарования. Если Кара готова идти против прямого запрета Ирсена, значит, не так уж они между собой и близки. Интересно, она не боится испортить отношения?

Я вышла в коридор.

Возвращаться в школу? Там и без меня справляются. Я решительно приблизилась к двустворчатым дверям, за которыми проходил Совет. Печатка на пальце сделала своё дело, караульные пропустили меня без единого возражения. Права голоса у меня нет, но наблюдать имею полное право. Я не стала пробираться вперёд, хотя, наверное, могла бы. Мне и от стены неплохо видно и слышно.

Когда я вошла, в креслах на возвышении у пустого трона сидели Иола и принц. Кара появилась через боковой проход на пару секунд раньше, чем я, спокойно дошла до своего места и села. У кафедры стоял один из целителей и подробно отвечал на вопросы смутно знакомой пожилой леди. Да, жизнь цароса вне опасности. Да, сердце пострадало, и любые нагрузки царосу противопоказаны, зато показано спокойствие и постельный режим. Нет, целители ничего не могут сделать. Нет, надежды на скорое улучшение нет.

Леди отпустила целителя и вызвала следующего. Не знаю, который раз она повторяет одни и те же вопросы, голос у неё усталый. Целители дают неизменный ответ: улучшений нет и не предвидится.

Если подумать… Кара и вправду надеялась, что я смогу переломить мнение Совета? Подозрительно наивно с её стороны. То ли от отчаяния готова за соломинку хвататься, то ли расчётливо подставляет. И ведь мне придётся рассказать Ирсену. Он расстроится…

После целителей выступил историк. Точнее, я так для себя его определила, потому что не смогла понять, какую должность мужчина занимает, обращались к нему исключительно по титулу. Он представил короткую статистику. Документально зафиксировано двести семнадцать случаев отравления кровью ритуально убитого единорога. Двести семнадцать мгновенных смертей. Возвращение цароса из-за черты величайшее чудо. Чудо, которым не стоит обманываться.

Иола возразила, что чудо на то и чудо, что можно ожидать и полного восстановления, но на членов Совета впечатления не произвела.

С кресла поднялся принц.

— Мы все беспокоимся о жизни Его Цароссского Величества, но наш долг в первую очередь позаботиться о вверенной нам предками стране, о народе. Государство не может существовать без правителя. Мне больно это признавать, но вряд ли отец сможет вернуться на трон. Покушение почти успешно, виновные до сих пор не найдены, имена подозреваемых герцог Варильский замалчивает, и неизвестно, есть ли у него эти имена. Было несколько попыток осквернить храмы Батиты, и это в эти дни! На северной окраине столицы вчера случились беспорядки. Они были быстро подавлены, но они были. Также имело место нападение на посольство Файтры. Пострадавших нет, но посол уже выразил жёсткий протест. И я спрашиваю. Можем ли мы в таких условиях ждать нового чуда? Чудеса не любят повторяться. Или корона должна быть передана тому, кто сможет сесть на трон не когда-нибудь в несбыточном будущем, а прямо сейчас?

Принц резко склонил голову.

Из-за стола поднялся… председатель Совета? Наверное.

— Ваше Высочество, я объявляю открытое голосование за подачу Его Царосскому Величеству прошения явить величие короны.

Что?

Кара привстала, но безнадёжно опоздала.

— Кто «за»?

Прошение поддержали большинство. Кара бессильно осела обратно.

Спасти ситуацию попыталась Иола, предложив провести подписание торжественно. Торжественность требует подготовки, а значит будет выиграно время. Но, увы, попытка провалилась.

Лорд довольно жёстко возразил, что каждая минута промедления несёт угрозу государственной безопасности. Иола не нашла, что на это сказать, и секунды промедления хватило, чтобы лорд отдал приказ принести гербовую бумагу. Не доверив секретарю, он лично написал текст прошения, подписал, подкрепил подпись кольцом-печаткой, и передал на правую сторону стола. Документ быстро переходил из рук в руки, обрастал подписями и, завершив круг, вернулся к лорду.

— Я доставляю прошение незамедлительно.

Принц одобрительно кивнул.

Совет скомкано завершился. Лорд первым покинул зал, за ним следовали остальные лорды и леди, поставившие подпись. Зрители сначала шёпотом, а затем и в голос начали обсуждать происходящее, зал захлестнул гул голосов.

Я слегка растерялась в толпе, но быстро взяла себя в руки и вышла из зала. Мне нужно… Во дворце мне точно делать нечего, поэтому я поймала первого попавшегося служащего и попросила проводить меня к выходу, сама бы я заблудилась.

Только вот пойманный не спешил выполнять просьбу.

— Леди? — переспросил он будто вообще сомневался, что я имею право находиться во дворце и о чём-то просить.

Незнание этикета подвело.

Я ненавязчиво повернула ладонь так, чтобы мужчина мог увидеть графское кольцо.

— Что-то не так? — улыбнулась я.

Показать кольцо оказалось верным решением.

— Графиня Льёр, — мужчина поклонился, но доброжелательности в его тоне поубавилось.

Впрочем, то, что от него требовалось он сделал — помог. Не сам проводил, а вызвал мне служащего. Я наконец догадалась, что промахнулась, низвела до «мальчика на побегушках» кого-то, занимающего не последнюю должность. Тьфу. Надеюсь, он отнесётся к моей ошибке с пониманием.

Как бы то ни было, цели я достигла — оказалась у выхода, а новый провожатый сам вызвался отдать распоряжение подать мне экипаж.

Вот же… Самой стоило подумать, что от входа экипажи отводят, освобождая место следующим. Где бы я искала?

— В резиденцию герцога, — приказала я вознице.

Решение больше интуитивное, чем продуманное. Я до конца сама не понимала, что хочу увидеть или сделать. Помочь? Но как? Понимания не прибавилось и по прибытию, но я упрямо прошла по дорожке от ворот до парадного входа, поднялась по лестнице, вошла в холл.

И оказалась в центре внимания. Видимо, вручать прошение лорд отправился один или с несколькими сопровождающими, а остальные члены Совета ожидали внизу. Я должна поздороваться? Проигнорировав чужие взгляды, я беспрепятственно поднялась на второй этаж — караульные меня пропустили.

Где располагаются отданные царосу гостевые апартаменты, я знаю. Но должна ли я вламываться?

Я не дошла десятка шагов, когда дверь распахнулась, и лорд вышел в коридор, мы столкнулись буквально нос к носу.

— Графиня Льёр?

— Мы не были представлены, — выкрутилась я, не представляя, как правильно обратиться к мужчине.

— Лорд Таймранк, к вашим услугам.

— Рада знакомству и не смею задерживать.

Лорд наклонился, подхватил мою ладонь. Вырвать руку было бы неприлично, а лорд вроде бы не нарушал правил. Он обжог руку поцелуем, отстранился.

— Графиня, вы обворожительны. Скажу по секрету, все только и говорят о том, как вы прекрасны. Смею ли я надеяться, что в другой раз вы сможете осчастливить меня своим обществом хоть на минуту?

Вспомнив, подходящую поговорку, я хмыкнула:

— Надеяться вы, конечно, не можете. Зато вы можете опасаться.

— Хм…

Лорд поклонился, обогнул меня и направился к лестнице, а я… я притормозила и шмыгнула за портьеру. А могла и не прятаться, лорд не оборачивался. Остановившись на вершине лестницы, он обратился к ожидавшим аристократам.

— Леди и лорды, Его Царосскому Величеству прошение явить величие короны передано.