ГЛАВА 3
Проснулась я с самым твёрдым намереньем (даже более твёрдым, чем все Стальные лорды вместе взятые с их Каменным королём в придачу) как можно скорее слинять из этого мира. Нужно всё решать очень и очень быстро, ведь в любой момент здешние живодёры могут понять, что я не Филиппа. И что тогда? Не хочу, чтобы меня отправили на костёр, как какую-нибудь салемскую ведьму. И в тюрьму тоже не хочу. В казематы их средневековые.
Только домой. Только хардкор.
Пусть даже этот прокуренный и уверял, что в ближайшие недели его в Харрасе не будет, но он ведь не единственный знаком с настоящей Карамелькой. Тьфу ты, Конфеткой! Что, если в Ладерру (так вроде называлась столица Харраса, где и должно было состояться столь знаменательное событие, как смена власти) нагрянет какая-нибудь сообительница Филиппы? Да и вообще, мало ли с кем она за свою жизнь пересекалась. Не пленницей же её в том монастыре, в самом деле, держали.
В общем, надо как-то отсюда выбираться. Из наин, Филипп, Харраса и в целом из этого мира.
После растворения в воздухе Жеребчика ещё долго я сидела не шевелясь, пока сморённая усталостью и стрессами наконец не провалилась в некое подобие забытья. Утром проснулась с тяжёлой головой, но всё-таки заставила себя подняться. Или, скорее, меня заставила Ансая, явившаяся напомнить, что к полудню я должна цвести и пахнуть, радовать глаз и вообще, выглядеть так, чтобы у его всемогущества появилось желание вот прямо сегодня потащить меня в местный ЗАГС.
Никаких желаний я вызывать у его всемогущества не собиралась, но баронессе ничего не сказала. Сунув ноги в тапочки, побрела в ванную, располагавшуюся на этом же этаже. От услуг Орисы отказалась, выкупалась сама и сама же облачилась в доисторический аналог нижнего белья: белые чулочки, панталоны, сорочка с кружевными бретелями.
Чувствуя себя крайне глупо, постаралась приторочить ко всему этому безобразию корсет, но с ним справиться не получилось. Пришлось звать служанку и просить её не затягивать слишком туго, чтобы я случайно не задохнулась.
— Тонкая талия — явное достоинство каждой леди, на которое обращают внимание все мужчины без исключения, — назидательно проговорила Орсиса.
— Пофиг, — ответила я и посильнее надула живот.
После этапа одевания и этапа причёсывания наступил этап завтрака. Единственное приятное мероприятие за всё утро. Ну и ещё горячая ванна, в которой я хоть немного сумела расслабиться.
Правда, ближе к двенадцати снова напряглась. В гостиной сидела прямая, как палка (сидеть в корсете как-то по-другому просто не получалось), и молча слушала наставления «тётушки» с «дядюшкой».
— Когда приветствуешь хальдага, обязательно опускай взгляд. А не как вчера, — ворчала Ансая. — Это очень важно.
— Будь с ним учтива, во всём его слушайся и всячески ему угождай, — поддакивал барон.
Да сейчас.
— И постарайся с ним не спать, пока он не выберет себе жену и асави, — также напутствовал меня Карл. С ухмылочкой, за которую ему сама Созидательница велела хорошенько врезать. Ну или придушить корсетом. — Я предпочитаю получить себе в жёны девственницу.
— Карел! — возмутилась баронесса.
— Угомонись! — явно нервничая, гаркнул Нейтон.
А я мысленно усмехнулась. Если вспомнить ночное происшествие, девственница «троюродному братцу» явно не светит.
Отдёрнув штору и выглянув в окно, барон взволнованно объявил:
— А вот и его всемогущество! Как всегда пунктуальны, секунда в секунду.
Не успел он это сказать, как часы на каминной полке пробили полдень, и меня, словно по команде, начала бить дрожь. Я поравнялась с «дядей», чувствуя, как волнение ледяным ознобом бежит вдоль позвоночника, как от него холодеют ладони и ноги как будто превращаются в брёвна, становятся тяжёлыми, почти неподъёмными.
Не хочу к нему выходить! Не хочу тащиться с ним ни в какую Ладерру!
Придушив в себе малодушный порыв сбежать от хальдага в какой-нибудь подвал, я попыталась найти хотя бы один плюс в этой бесконечной череде больших жирных минусов. Не на грифоне прилетел и то хорошо. Карета, запряжённая четвёркой вороных жеребцов (впрочем, лучше не буду о жеребцах), вселяла куда больше уверенности, чем крылатый монстр.
— Вот так. — Приблизившись сзади, Ансая набросила мне на плечи тяжёлый отороченный мехом плащ. — Будь умницей и помни о наших наставлениях. Главное, во всём слушайся герцога и всё будет просто чудесно.
Ещё бы сказала, в шоколаде, а не в том, в чём это «всё» оказалось.
— Не забывай, чему вас учили в обители — всегда и во всём повиноваться мужчине, — напоследок припечатал барон.
Слушайся, повинуйся… Можно подумать, я им тут джин из лампы.
Недобро покосившись на мужа, баронесса одарила меня материнским поцелуем в лоб. Нейтон, явно не зная, как вести себя с племянницей, которую не видел столько лет, неуверенно похлопал меня по плечу. Карел было дёрнулся в мою сторону, чтобы обслюнявить мне щёку очередным типа родственным поцелуем, но я пресекла его порыв: быстренько подхватив юбки, решительно направилась в холл.
— Не стоит заставлять лорда ждать.
— Да, да, всё так, — засеменила за мной баронесса.
С хальдагом мы встретились уже у кареты, из которой его всемогущество вышел, чтобы поприветствовать свою невесту.
Почувствовав пальцы баронессы на своём локте, я вспомнила про опущение взгляда и нехотя отправила его гулять по мощёной дороге, что вела к замку. Увидела чёрные, из мягкой кожи сапоги до колен, облегающие широкие мужские икры. Припечатав подошвами к камню позёмку, лорд шагнул ко мне.
— Леди Адельвейн, надеюсь, вы хорошо отдохнули и готовы к новому путешествию?
Вопрос был риторическим. Уже в следующую секунду этот кусок металла принялся здороваться с моими не-родственниками и сразу с ними прощаться. А я испытала новый виток страха, когда следом за де Гортом из кареты выскользнул, бесшумно, почти грациозно, здоровенный чёрный дог.
От обычного земного дога его отличали размеры (этот в холке будет повыше пони), стальная арматура и горящие красным, словно два сигнальных огонька, глаза.
Господи, а это что ещё за адская зверюга?
Ещё спустя минуту мне окончательно поплохело. Грозное «гав!», от которого я испуганно шарахнулась, неожиданно сменилось вполне себе человеческим ворчанием:
«Ну, посмотрим, что это за сиротка такая, ради которой стоило тащиться в такую даль и в такую дыру».
Собака. Говорящая. Мать моя женщина, роди меня обратно!
Сев на задние лапы, пёс уставился на меня немигающим взглядом. Даже голову склонил набок, явно пристально меня изучая.
«Эй, цыпа, ты что, никогда вейров не видела? Вот честное слово, Мэдок иногда как выберет…»
Самое странное, что на пса не обращали внимание. Нет, на него, конечно, поглядывали, с опаской, Карл так вообще на ступени крыльца поспешил убраться, но разглагольствования этой хамской псины как будто до них не доходили.
Может, я от стрессов уже того, совсем крышей поехала?
— Леди Адельвейн, прошу, — закончив с приветствиями и прощаниями, Стальной протянул мне руку, целую ручищу, в кожаной перчатке.
«Ещё и бледная такая, — продолжала критиковать меня эта с позволения сказать собака. — Хвост даю на отсечение, девица не только дурная, но и больная».
И вот тут я не выдержала, вдруг стало за себя обидно. Протягивая правую руку герцогу, которому не терпелось помочь мне забраться в карету, оттопырила на левой средний палец и показала его этому блохастому гаду.
Раз такой умный и проницательный, пусть думает и гадает, что этот жест означает.
Адская псина ненадолго примолкла, запрыгнула в карету и улеглась у ног Стального лорда. А я уселась. Не у его ног, конечно же, устроилась на сиденье напротив. Симпатичненьком таком, из тёмно-бордовой стёганой кожи с золотистыми кнопками. Низушка кареты (или как она там называется) была сделана из дерева, которое я в данный момент изучала с показным интересом.
— Вы что-то потеряли, леди? — спросил герцог, когда мы тронулись.
Ну то есть тронулся экипаж. Хоть, подозреваю, что и я тоже, потому что дог, широко зевнув, снова принялся ворчать:
«Надо было леди Девериш в пятые наины брать. И плевать, что в её постели побывало полкоролевства. Зато девица с опытом. А с этой что взять? В кровати, небось, бревно бревном».
Да уж, один фак тут явно не поможет.
— Филиппа? — напомнил о своём существовании Истинный, который и ухом не повёл в сторону наглой псины.
Значит, всё-таки шизофрения.
— Нет, я ничего не теряла, милорд… господин… герцог! Просто следую родственным наставлениям. Мне велели при вашем появлении смотреть в землю, ну или как сейчас — в пол кареты. А уточнить, когда можно будет поднимать глаза, не потрудились. Вот я и смотрю.
«Это сейчас что такое было? Сарказм? Ирония?» — удивилась собака и фыркнула.
— Можете смотреть на меня, когда вам будет угодно, Филиппа, — великодушно разрешил мне Истинный.
Я всё-таки подняла на него глаза и была вынуждена признать, что мужчина в принципе ничего так. Лицо красивое, хоть было бы ещё красивее, если бы черты его были мягче. А так — слишком резкие, возможно, даже грубоватые. Правда, подбородок с ямочкой с лихвой компенсировал этот недостаток. Всегда любила ямочки…
Широкоплечий, смуглый, словно последние пару недель загорал где-нибудь под тропическим солнцем. Возраст? Тридцать с небольшим, ну максимум тридцать пять. Тёмные брови вразлёт, короткие жёсткие волосы и фантастически яркие зелёные глаза. Никогда такого цвета не видела. Хотя нет, такой же цвет у бутылок моего любимого пива.
А вот интересно, на Шаресе варят пиво?
— Даже приветствуя вас?
— Когда приветствуете, лучше всё же опускать взгляд, — посоветовал мне Мудак… Тьфу ты, Мэдок.
Главное, вслух его так не назвать.
— Вы же знаете, такова традиция.
— А говорили про «когда угодно», — упрекнула лорда.
«Ишь какие наглые выискались! Тоже мне, сирота из приюта…»
— Не из приюта, а из обители, — не выдержав, огрызнулась я этой скотине.
Выражение морды дога надо было видеть. Она у него ещё больше вытянулась, а левый глаз нервно дёрнулся.
Ну вот, теперь ещё и глюки пошли.
— Что из обители? — не въехал де Горт.
— Я из обители. Нам там не рассказывали об этой традиции, поэтому я не в курсе.
— Странно, — нахмурился всемогущий.
А я прикусила язык. Не тупи, Лиза. Не тупи! Лучше вообще молчи! Нашла с кем знакомства тут заводить. Можно подумать, он тебе жених.
Вообще-то и правда жених, но… Короче, отставить разговорчики в строю. Вдохнула, выдохнула, успокоилась и продолжила играть роль сиротки Филиппы.
— Если вы не против, милорд, я немного почитаю.
Дождавшись великодушного кивка от этой стали в мехах, я покосилась на подозрительно притихшую псину и выудила из своего ридикюля книгу. Ту самую про истинную магию и металлических мужчин.
Правда, дабы не светить обложкой с говорящим названием я ещё утром заскочила в библиотеку, сдёрнула с первого попавшегося любовного романа суперобложку, на которой полуголый мужик в порыве страсти не то обнимал, не то душил полуголую же девицу в парке на скамейке. Ею я и обернула «Лордов».
Некоторое время ехали молча. Я читала, просвещалась, ужасалась и мысленно ругала на все лады того, кто загнал меня во всю эту ситуацию.
— Что читаете? — наконец нарушил молчание хальдаг, отвлекая меня от добывания жизненно необходимой информации.
— Любовный роман.
— И как, интересный?
— Жутко… Становится от некоторых сцен в этой книге. — Поймав недоумённый взгляд из-под заломленных бровей, поспешила уточнить: — Я имела в виду, что некоторые сцены в этом… романе жутко интересные.
— Это видно по обложке, — усмехнулся герцог.
— Ой, да что там обложка, самое вкусное скрывается внутри.
«Клубничку, значит, любим», — подала голос псина.
— Финики, — ответила я негромко, когда Мэдок отвлёкся на что-то за окном, и показала зверюге язык.
От такого заявления дог даже на лапах приподнялся, явно офигевая (ну или это просто моя фантазия вконец разыгралась), а я снова углубилась в чтение и тоже продолжила офигевать. Возможности и власть Стальных лордов над Шаресом ввергали меня в крайнюю степень ужаса и изумления.
Мало того что править королевствами могли только хальдаги (к тронам Шареса простые люди и даже простые маги на пушечный выстрел не подпускались), так они ещё и были долгожителями. Могли царствовать хоть целый век, хоть все полтора.
Интересно, а сколько лет нынешнему правителю Харраса, что он наконец решил сложить с себя полномочия и передать власть кому-то из членов закрытого клуба, ака Стального круга? И ещё более интересно, сколько уже натикало у де Горта?
Перекрыв поток мыслей, я попыталась себя осадить. И о чём только думаешь, Лиза? Да даже если ему уже стукнула сотня, тебя это не должно заботить.
В самом деле, мне ведь не детей с ним рожать. Ну то есть не крестить. Рожать с ним я точно никого не собираюсь. Вернее, от него…
Ой, всё!
Перекрыть поток мыслей так и не получилось, и я, оторвавшись от книги, всё-таки спросила:
— Ваше всемогущество, а сколько вам лет?
Смертная скука во взгляде всемогущего сменилась слабеньким подобием интереса.
— Тридцать четыре.
— Неплохо, — кивнула я, довольная тем, что почти угадала настоящий возраст де Горта.
— А могло быть хуже?
— Само собой, — ответила коротко, намереваясь свернуть этот разговор, и снова уткнулась взглядом в рукописные строки.
И это я тоже вычитала в чудокниге. О том, что Истинные до самой старости остаются молодыми. А всё из-за древней магии, что их питала. По легенде, они получили её в подарок от Созидательницы пречистой, Ильсельсии, поделившейся с ними крупицей своей божественной силы. По замыслу богини эти маги, воины и просто отличные ребята должны были защищать Шарес от всё того же иномирского отродья. От таких, как я, то бишь.
Вот совсем не прикольно.
По каким признакам Ильсельсия выбирала счастливчиков, в «Лордах» не уточнялось, но факт остаётся фактом: Стальным лордам в этом мире жилось отлично.
— Что вы имеете в виду, Филиппа? — отвлёк меня от размышлений о несправедливости жизни и подножках судьбы де Горт.
О чём это он? Ах, всё о том же.
— Вам могло уже перевалить за полсотни, а я, как вы, должно быть, заметили, девушка юная. Ну ладно, просто молодая. И как бы хорошо вы ни выглядели, но выходить замуж за старика…
Мои слова его явно развеселили.
— Смею вас заверить, леди Адельвейн, замуж за меня вы в любом случае не выйдете. Вы мне нужны только для соблюдения традиции.
— Это радует, — спокойно ответила я, втайне ликуя.
Выходит, Карл был прав. Хальдаг уже сделал выбор, а пятая невеста нужна ему только для того, чтобы быть допущенным к местным политическим выборам.
Фух, можно выдохнуть.
— Вас что, совсем не прельщает мысль стать женой Стального лорда? — Видимо, что-то такое отразилось у меня на лице, потому что де Горт вдруг помрачнел и впился в меня взглядом, от которого все волоски на теле принялись танцевать ламбаду.
— Нисколечко.
— Странная вы девушка, Филиппа.
— Уж какая есть, — пожала я плечами, совсем не считая себя странной.
Просто иномирянкой.
Лорд негромко хмыкнул и, потянувшись к припыленной шторке, за которой проплывали провинциальные пейзажи незнакомого мира, зачем-то её задернул. После чего откинулся на мягкую спинку и прикрыл глаза.
А ресницы у него длинные. Густые и прямые. В общем, тоже красивые.
Читай, Лиза!
Отвесив себе мысленный подзатыльник, я перевернула страницу и собиралась уже вновь погрузиться в чтение, когда шизофрения вдруг снова пошла в наступление:
«Эй, цыпа… Девочка… Девушка!»
Вообще-то я здесь леди.
«Ты меня что, правда слышишь?»
Вопрос на миллион. Мне бы тоже очень хотелось понять, себя я слышу или его. Так как общаться с догом при его хозяине было уже за гранью, точно так же, как и разговаривать с самой собой, я решила молчать в тряпочку и не подавать виду, что что-то там слышу.
Вместо этого сделала вид, что с интересом читаю «клубничку», а про наличие в карете собаки и вовсе забыла.
«Издеваешься, да? Ты же меня слышала! Я всё видел!»
«Ты прекратишь ерепениться?»
«Сейчас укушу!»
«Нет, сожру!»
«Грр…»
Нарычавшись, дог обиженно замолчал. Правда, ненадолго, потому что спустя несколько минут у меня в голове снова что-то принялось коротко порыкивать. Но я продолжала держать лицо или банально делала морду кирпичом. Пусть этот день пройдёт под девизом: «Скажем «нет» психическим расстройствам и наглым псинам!».
Поняв, что рычанием меня не пронять, собака жалобно заскулила.
— Что такое, Морок? — приподнял голову железный.
— Какая чудесная у вас собачка, — отметила я, вкладывая в голос как можно больше сарказма.
Мэдок, может, и не понял, но псина точно всё поняла.
— Собачка? — переспросил герцог. — Обычно её боятся.
— Что, правда?
«Ах ты ж хамка приблудная!» — гаркнула животина.
Но я и на это заявление никак не отреагировала. Демонстративно послюнявив палец, перевернула страницу, а потом, разнообразия ради, потянулась к шторке, собираясь приоткрыть её и познакомиться со здешними красотами.
— Я бы на вашем месте этого не делал. — Подавшись вперёд, герцог коснулся моего запястья.
Не знаю, от чего меня прошибло больше: от этого мимолётного прикосновения кожа к коже (его, к слову, была горячей, почти раскалённой) или от вида смазавшегося за окном кареты пейзажа.
Никакой машине не под силу развить такую скорость, разве что космическому кораблю. Но нас ведь лошади несут!
Меня куда-то повело: резко, внезапно. До звёздочек в глазах и оглушительного гула в ушах. Кажется, хальдаг вернул штору на место и, кажется, перебрался ко мне на сиденье.
— Прикройте глаза — будет меньше тошнить. Вот так. А теперь откиньтесь назад. Хорошо, — отдавал он распоряжения. — Сейчас…
— Что… что вы делаете? — Почувствовала, как он расправляется с завязками плаща, но возмутиться как следует не смогла.
— Сейчас вам станет жарко. Очень, — пообещали мне.
Или пригрозили…
— Мне уже жарко, — прошептала непослушными губами и охнула, когда этот не-желающий-на-мне-жениться, избавив меня от плаща, грубо дёрнул за рукава платья, нагло его стаскивая.
На этом моменте следовало уже не возмущаться, а отбиваться, но сил не было ни на то, ни на другое. Только и могла, что стонать и охать. Совсем не эротично, к слову. Карета, лицо этого Му… Мэдока — всё смазалось, стёрлось, исчезло.
Последнее, что услышала, было зловредное:
«Так тебе и надо, цыпа».
И провалилась в никуда, ощущая ладони Стального лорда там, где им точно находиться не следовало.
* * * * *
Очнулась я так же внезапно, как и отключилась, и поняла, что по-прежнему нахожусь в карете. Полулежу, уронив голову на плечо герцога. Оторвав её от каменно-металлической поверхности (даже мех не спасал положение, ну то есть не делал плечо хальдага пригодным для комфортного отдыха), сонно огляделась.
«Всё-таки очнулась. А я уже понадеялся, что мы поедем к леди Девериш», — принялся ёрничать Морок.
Его хозяин тоже завозился.
— Как вы себя чувствуете, Филиппа?
— Как ни странно, отлично. Отдохнувшей и посвежевшей.
Я сладко потянулась, заведя руки за голову и с удовольствием выпятив грудь. Голова и правда была ясной. Вот что значит хорошо выспаться! Даже дышалось легче. Не успела так подумать, как заметила, что мои верхние девяносто с бесстыдно проступающими под тонкой тканью сосками ничего, кроме сорочки, не прикрывает.
Его всемогущество это тоже заметил, потому что на несколько долгих мгновений его взгляд упёрся в две стратегически важные точки на моём теле, и потемнел на несколько оттенков.
«А может, нам и не надо к леди Девериш…», — задумчиво протянуло животное.
Я тут же обхватила себя за плечи руками. Блин, ну вот что за безобразие! Мало мне было жениха, свалившегося как снег на голову, так теперь ещё придётся терпеть его озабоченную собаку!
Нет, ребятки, я так не играю.
— Почему я без одежды? — Схватив платье, кремовой лужицей растёкшееся по сиденью напротив, прижала его к себе.
— Потому что вам хватило ума…
«Или, наоборот, не хватило…», — вставила псина.
— …увидеть в действии магию хальдага. С вашей стороны это было очень неосмотрительно, Филиппа, — пожурил меня мужчина, внимательно разглядывая. — Вы же знаете, что может случиться с непривычки с обычным человеком.
— Угу, — промычала я, сокрушаясь, что про это я так и не прочитала. А всё из-за Бобика блохастого, каждую минуту меня отвлекавшего. Это ведь его я всё-таки слышу. Уж лучше его, чем саму себя. — Ну так а одежда моя причём?
Герцог закатил глаза. Потом опомнился, правда, и терпеливо пояснил, медленно, едва ли не по слогам растягивая слова, словно я была маленьким, неразумным ребёнком:
— У вас резко поднялась температура, и вы начали задыхаться. Помочь вам избавиться от корсета и платья — это наименьшее, что я мог для вас сделать.
Ну спасибо, что ли.
— Благодарю, — буркнула, потупившись.
Значит, это он каким-то образом придал лошадям ускорение, а ведь выглядел таким расслабленным, будто и не использовал магию.
Всё, сегодня не лягу спать, пока от корки до корки не проштудирую свой «любовный роман».
— Думаю, вам пора одеваться. Почти приехали. — Подавшись вперёд, де Горт отдёрнул штору. Я было зажмурилась, но потом поняла, что круговерти за окном больше не наблюдается. Зато наблюдалось поле, широкое, бескрайнее, густо укрытое снегом. Под лучами заходящего солнца он сверкал и искрился, контрастируя с оттенявшими линию горизонта обнажёнными кронами деревьев. Пламя заката поджигало кривые ветви, раскрашивало в багряные тона небо. — Сегодня мы остановимся в моём загородном имении, а завтра отправимся в Ладерру.
Одеваться в карете, которую то и дело потряхивало на ухабах, было непросто. Надеть корсет и платье с кринолином — это вам не джинсы натянуть с топиком.
«Так, так, так, ещё и неуклюжая, — наблюдая за моей вознёй, отметил дог. — Очередной минус. Но грудь всё же ничего, пойдёт».
Подавив в себе желание швырнуть в зверюгу корсетом, я обратилась к Мэдоку:
— Не поможете? Раз уж раздели девушку, то как порядочный хальдаг вы просто обязаны…
— На ней жениться? — улыбнулся Истинный.
Я сидела к нему спиной, поэтому не могла видеть этой улыбки, что не мешало мне её чувствовать. Как и прикосновения сильных пальцев мужчины, быстро и в то же время осторожно затягивавшего шнуровку корсета.
— Остановимся на просто одеть. — Я тоже улыбнулась и почувствовала, как мурашки скользят по спине от прикосновений всемощного в районе копчика.
А туда он зачем полез?
— Я уже говорил, что вы странная девушка, Филиппа?
— А вы мужчина, которому пятая наина нужна только для вида. Не забывайте об этом.
Он чуть слышно усмехнулся, но ничего не ответил. Помог мне надеть платье, правда, мы уже подъезжали, поэтому крючки застёгивали впопыхах, абы как. Причёску тоже поправляла на ходу, как и завязывала ленты плаща.
В общем, из кареты я выбиралась слегка помятой, с пунцовыми щеками. Не от смущения (подумаешь, разделись-оделись), как мог бы подумать сторонний наблюдатель, а от злости. Это бронированное животное (не Мэдок, а его собака) снова пошло вразнос: и то во мне не так, и это. И что я даже в служанки в доме его всемогущества не гожусь, не говоря уже о его невестах.
Зла на эту собаку не хватает.
Нас встречали. Возле белокаменного особняка в три этажа, окружённого парком, не уступавшим размерами тому заснеженному полю, выстроилась прислуга в форменной одежде: на девушках блузы и тёмные юбки с белоснежными передниками, на мужчинах чёрные брюки и светлые рубашки.
Но не эти мёрзнущие бедолаги привлекли моё внимание, а рыжеволосая девица в чернильно-синем платье. Когда хальдаг помогал мне выйти из кареты, она как раз, подхватив юбки, сбегала по ступеням лестницы. При виде меня хищно сощурилась, запнулась на мгновенье, после чего решительно подскочила к его всемогуществу, смиренно опуская взгляд. Правда, ненадолго, потому что уже спустя мгновение она висела у герцога на шее, впиваясь ему в губы собственническим поцелуем.
И это при всей челяди и мне, живой, между прочим, невесте.
Какое-то неправильное средневековье, ей-богу.
«О, паучиха нарисовалась. Это которая Паулина. Запоминай, цыпа», — сказал дог, широко зевая.
Не знаю, как у него это получается, но я отчётливо слышала его голос.
Рыжая не спешила отрываться от хальдага, и собака продолжила вводную лекцию:
«Вот как надо территорию метить, а ты всё ерепенишься. Замуж она не хочет… Да всё ты хочешь! Все вы, девки, одного и того же хотите. А таких, как мой Мэдок, на свете раз, два и обчёлся. На всех точно не хватит. Это я тебе по-дружески говорю».
Тут уж я не выдержала, перевела на дога взгляд, и тот ликующе гавкнул:
«Ага, попалась! Слышишь ты меня! Как пить дать слышишь!».
— Лучше бы не слышала, — буркнула я, поправляя сползающий с плеча плащ.