Глава 28

С того самого момента, как увиделась с Павлом, Маша не могла отделаться от тягостных мыслей. Встреча оставила неприятный осадок. Она старалась не показать этого, но скрыть что-то Владимира? Практически невозможно.

Было утро.

Сегодня в одиннадцать тридцать внеочередное общее собрание акционеров, она увольняется с должности, которую занимала столько лет, и уходит. Это был отдельный повод для легкой грусти и волнений, но все же...

Мария сидела на широком, основательном пуфике перед зеркалом в номере для новобрачных, смотрела на себя. Владимир тихо подсел сзади и обнял ее. Теперь они отражались в зеркале оба. Помолчал секунду, потом неожиданно спросил:

- Жалко Пашу?

Она повернулась к нему и честно сказала:

- Да.

Ничего ведь не поделаешь, женское сердце жалостливое. А Торопов был ее мужем двадцать пять лет, и она знала его как облупленного. В последний раз Павел выглядел откровенно плохо, озлобленный, осунувшийся, глаза завалились, на щеках и на лбу глубокие складки. Рычал как зверь раненый. Конечно, Маша представляла, какого этого для него, лишиться поста, внезапно из князи да в грязь. Зла она на него не держала, счастливые люди вообще хотят видеть счастливыми всех окружающих.

Неизвестно, что искал в ее лице Иевлев, но наблюдал он очень внимательно. И глаза у него были хитроватые, точно спрашивал неспроста. Наконец она проговорила:

- Можешь что-нибудь сделать?

Он уклончиво шевельнул бровями.

- Я думаю на эту тему.

- Вова, ты... - Маша кинулась ему на шею.

- Ну-ну, - мужчина расплылся довольной улыбкой сытого волка и стал ее целовать.

(Просто удивительно, какое воздействие оказывают на женщину правильные поцелуи. Сразу отходят на второй план все тревоги и начинают сиять глаза).

Уже потом, повязывая галстук, он произнес загадочную фразу:

- Надо же, чтобы у нашего молодого генерального был идеальный фасад и никаких скелетов в шкафу.

***

Общее собрание акционеров прошло как надо.

Николая утвердили в должности генерального директора, Мария Александровна уволилась, ей сделали запись в трудовой.

Ну и как это бывает, приходит новый руководитель, меняется команда. Под это дело произошла небольшая реорганизация и чистка кадров. В первую очередь, конечно, убрали личную помощницу Маши Валерию. Можно было сделать это сразу, но Маша предпочла, чтобы все шло естественным путем. Валерию сначала перевели в другой отдел, а потом уволили по сокращению штатов.

И теперь получалось, должность личной помощницы Николая Торопова вакантна.

Но эти и другие кадровые и прочие вопросы предполагалось начать решать завтра. А этим вечером в честь смены руководства и официального назначения нового генерального директора был устроен банкет.

На который пригласили Павла.

***

Наташи не было на общем собрании акционеров, однако на банкет она пришла.

Разумеется, туда ее никто не приглашал, мероприятие корпоративное. Но она смогла попасть внутрь, и помог ей в этом не кто иной, как Иевлев. Наташа сама обладала достаточно гибким мышлением и эластичной системой ценностей, но этот адвокат моментами поражал ее.

Беспринципный хищник, настоящее чудовище.

Но сейчас он ей помог.

Потому что - да, если эта семейка думает, что заткнули ее, и она теперь так и будет сидеть у параши, их ждет сюрприз. Обломаются. Она поправит им праздник.

Оделась стильно, прическа, макияж, она должна была выглядеть дорого. Как-никак невеста генерального директора процветающей фирмы. И это был самый удачный момент, чтобы выйти из тени и явить себя обществу!

Пусть потом подруженька Милка шипит, на глазах у всех они не захотят портить свой глянцевый фасад. Семья, блин. У нее зубы сводило от злости.

Иевлев встретил ее в холле.

Оглядел прищуренным взглядом и нехорошо так усмехнулся.

- Что непонятного я в прошлый раз сказал, милая девушка?

Как он сейчас был ей противен, однако Наташа не могла не признать, что обаяние у этого мужика своеобразное. И для того,чтобы сделаться страшным, ему даже выражение лица менять не нужно.

- В чем дело? - поджала губы она. - Вы сами пригласили меня сюда. Значит, что-то имели в виду, не так ли?

- Так, Наталья Константиновна, - нехорошая кривоватая улыбка стала еще шире. - Но вы опять сделали неправильные выводы. Думаете, вы здесь для Коли? Невеста, явившаяся на банкет, признания, сердечки в глазах, объятия. Фотоснимки, посты во всех соцсетях? Очень трогательно. Но нет. Вы здесь для Павла.

- Но... - Наташа нахмурилась, она была против.

- Поняли, нет? Без глупостей. Ведите себя тихо, иначе последствия вам не понравятся. Если не поняли, вас сейчас выведут.

А к нем уже направлялись трое в костюмах и с каменными лицами.

- Вам ясно? - повторил Иевлев.

Она прошипела:

- Да.

***

И только после этого ее запустили. И те самые молчаливые мужчины завели ее в зал и усадили за дальний столик.

Наташу душила злость, было ужасно обидно. Потому что она сейчас должна была по праву находиться там, в президиуме! Семья, блин! Сволочи! Вышвырнули ее.

И тут она заметила Павла. Взгляд у того был дикий и так и кричал:

«Зачем ты сюда пришла?! Убирайся!»

Но она улучила момент, когда чертов адвокат смотрел в сторону, и все-таки сделала все по-своему.

***

А Павел Торопов еле сдерживался. Велико было желание послать всех к черту и проигнорировать этот банкет. Но он все же пришел. Потому что его все знакомые достали звонками! Тот же Реутский. Малахов, падаль прилипчивая, поздравлял его, растекался, мол, сына какого воспитал, а супруга...

Да, бл***, супруга! Бросила его, к адвокатишке ушла!

Но не рассказывать же это всем и каждому.

Поэтому он явился на тот банкет. Был в форме, уверенный, как всегда. Сидел за отдельным столиком в зале среди приглашенных. Вяло аплодировал, снисходительно улыбался, а сам исходился желчью. Бесило все, особенно то, как шушукалась Машка со своим адвокатом! Хотя бы на людях могла бы вести себя прилично, тварь.

И вдруг он увидел в зале Наташу.

Павел думал, от злости его разорвет.

С этого момента банкет превратился в настоящий ад. Он сидел на одном упорстве и не мог дождаться конца. А то, что сюда притащилась Наташа, только добавляло кипящей злости и досады.

Между тем обстановка в зале стала меняться, приглашенные подходили, сына Николая поздравляли. Павел понял, раз все пошли так усиленно новому генеральному директору задницу лизать, значит, этот гребанный банкет заканчивается. Он тоже собирался подойти, для проформы пару слов сказать, но позже.

И вдруг Павел краем глаза заметил, что Наташа встала со своего места и направляется...

Куда? К нему? Нах***! Павел чуть не взорвался. Не сейчас, бл***!

Но она даже не взглянула в его сторону. Она шла к его сыну Коле. И это выражение восторга, свет в ее глазах. Павел прекрасно помнил, что она НА НЕГО смотрела так совсем недавно! НА НЕГО.

***

Николай заметил в зале бывшую невесту в тот же миг, как она там появилась. И нет, ничего не дрогнуло в душе. Милка разозлилась, стала вполголоса ругаться, а ему было плевать. Неприятно, что это видит мама, но и только.

Вести банкет продолжил как ни в чем не бывало.

Но где-то в глубине души все время ждал, что Наташенька проявит себя. Так и случилось. Под самый конец, когда уже все заканчивалась и основная масса гостей схлынула, она к нему подошла.

- Здравствуй.

И такой свет любви в глазах, сама невинность. Он кивнул:

- Здравствуй.

- Поздравляю, ты много добился, - с придыханием произнесла она, нежный рот приоткрылся.

- Ага.

Коля сейчас смотрел на своего отца, а Павел Торопов застыл, превратившись в камень, на лице горели одни глаза. Хотелось сказать - любовь всей жизни, бл***? Потом он перевел взгляд на Наташу. А та шагнула ближе и проговорила:

- Но ты бы никогда не достиг этого, если бы я тебе не помогла. Это ведь я создала тебе все условия, чтобы мог вырасти над собой. Дала предпосылки и ситуацию. Место тебе расчистила... Коля... Я же все для тебя... Я всегда любила только тебя. А Павел Всеволодович...

Ну да, конечно. Что-то именно такое он и подозревал.

Он рассмеялся и поманил ее пальцем. А когда она с готовностью прильнула к нему, все еще смеясь тихо сказал на ухо:

- Я ведь тоже тебе все условия создал. И предпосылки дал, и место расчистил. И даже отошел в сторону, чтобы не мешать твоему счастью. Так что мы в расчете. А теперь прощай.

***

Павел все это видел. Ничтоже сумняшеся его сменяли.

Вот именно сейчас. В этот момент.

Как мужчина он был уничтожен.

Он не помнил, как из зала выходил, когда был уже в холле, ему позвонил Иевлев. Павел на автопилоте ответил:

- Да.

- Задержись, надо поговорить.

Он хотел послать его, но тот уже отключился. А Павел выругался сквозь зубы. И - да, задержался в фойе. Послушать, что Вовик Иевлев будет ему петь. По милости этого гада он лишился всего, а теперь еще господин адвокат хочет в гордости его поковыряться?

«Давай, - думал Павел. - Только подойди, у меня найдется что тебе сказать. Падальщик!»

Потому что это его взбесило.

Его семья, Машка, дети. Павел любил сына, но подспудно чувствовал в нем конкурента, особенно после того как Коля изросся и стал мужиком. Наверное, потому и стремился всегда утвердить свое господство. Закон прайда, власть у сильнейшего. Не ошибался, Коля задавил его, вырос на его костях. Коля, сынок... Теперь враг. Но Милка... Даже Милка! Дочка папина, он же всей душой к ней...

Еще недавно был для них муж и отец, а сейчас? Все предали его.

Он был отрезан от них, Павел это видел, и это было больно так, что горло сводило.

А Наташа... Перед глазами стояло, как она шла к Коле, а в груди начинало шипеть, там как будто там, сворачиваясь кольцами, поселилась ядовитая змея. И жрала его изнутри. Неимоверная, страшная досада.

Павел застыл у стеклянной стены, стоял, заложив руки в карманы. Люди двигались где-то рядом. Плевать. И вдруг рука на плече.

Он резко обернулся - Вова Иевлев. Павел скинул руку.

- Чего тебе. Говори и отваливай.

- Пойдем, - спокойно произнес тот. - Это недалеко. Присядем, поговорить надо.

«Говорили уже однажды!» - хотелось выкрикнуть Павлу.

Но он шумно выдохнул и пошел за Иевлевым следом. А тот, походу, свернул в маленький бар при фойе банкетного зала. Нахрен надо устраивать посиделки у всех на виду?! Сейчас же сюда набьется толпа, злился Павел.

Однако стоило им войти, как стеклянными дверями выстроились три волкодава в костюмах. Он сейчас чувствовал себя раненым зверем, обложенным со всех сторон. Много чего рвалось с языка, но Павел молчал.

Иевлев начал первым.

- Все документы уже отработаны, завтра будут у тебя. Останется только подписать.

- Какие документы? - бросил он сквозь зубы.

- Развод.

- Развод?! - Павел ощерился, подаваясь вперед.

- Да, - адвокат спокойно кивнул. - По итогу тебе останется все. Кроме тех долей, что отошли детям. Мария не имеет материальных претензий.

Ыыыыхххх! Как его вымораживало это все! Пальцы скрючивались. А змея в груди просто взбесилась, отравляя его огненным ядом. Мария. Не имеет претензий. Развод. Все это гудело в ушах. Но он не мог говорить об этом. Не мог. Не сейчас.

Не сейчас! Ему надо было уединиться, чтобы проговорить это про себя.

Сейчас о другом.

- Что все?! - издевательски выплюнул Павел. - Вы же все отобрали!

- Ну почему? Нет. За тобой по-прежнему остается сеть автосервисов, склады запчастей, салоны связи. Это немалый бизнес. И кроме того, квартира, дача, машина.

- Квартира?!

Мать твою... у него сводило горло, Павел прокашлялся. Воды ему нужно было. Воды!

Он оглянулся, но Иевлев успел раньше, девушка, стоявшая за стойкой, уже несла на подносе высокие тонкие стаканы и бутылку минеральной воды.

- Прошу, - проговорила с улыбкой и разлила воду по стаканам.

Пока он жадно пил, Иевлев сказал:

- Смотри на это с другой стороны. Теперь тебя ничего не ограничивает. Ты можешь спокойно заниматься бизнесом. Можешь хоть каждый день менять молодых любовниц, светиться в журналах. Тебе будут завидовать.

Он все таки сказал:

- Пошел ты нах***. Без тебя разберусь как-нибудь!

Хотел встать, но Владимир Иевлев остановил его.

- Подожди. Это еще не все. Сядь.

Ну, сел.

- Ты помнишь Люду Дьячкову?

- Опять?! - Павел чуть не взбесился.

А Вовик спокойно сказал:

- У нее сын не умер. Жив он. Его усыновили, взрослый теперь уже, она с ним недавно встречалась.

Павел просто онемел, а тот криво так усмехнулся и проговорил:

- Твой сын, Паша. Он в этом городе живет. Захочешь увидеться, вот тебе его контакт.

Положил на стол визитку, встал и вышел.

***

Павел так и остался сидеть, не в силах шелохнуться. А в душе творилось...

Он не хотел в это все сникать, влипать заново. Ему даже вспоминать было неприятно, накатывала брезгливость.

Но сын...

Информация была ошеломительной.

***

С Павлом Владимир переговорил, теперь ему предстояло еще одно дело.

Наташа.

Иевлев предугадал практически все шаги, которые эта милая девушка может предпринять. Но всегда же хочется видеть в людях лучшее, дать шанс проявить себя. Потому и предупредил ее заранее и последствия обозначил. Ну, она себя и проявила. В общем, все как он и ожидал.

Отправляясь переговорить с Павлом Тороповым, он дал команду своим людям задержать девушку в зале. И вот сейчас ее очередь настала.

***

Циничный мерзавец.

Еще хуже, чем его папаша. Бывшего своего жениха Наташа теперь ненавидела даже больше, чем его стерву мамашу. Подумать только, настолько боятся, что она запачкает глянцевый имидж их семейки, что ей даже ответить достойно Николаю Торопову на его сволочные слова не дали.

К ней тут же подошел как-то тип в костюме и с каменной рожей проговорил:

- Вернитесь за столик.

Сказано было так, что ей стало ясно, не пойдет сама, ее потащат. Наташа выдавила улыбку и вернулась за столик в дальнем конце зала. И там сидела и доходила, внутри все дрожало от злости и досады. Потом взглянула на Марию Торопову, Наташа была уверена, что ее работа. Трясется за сынка?! Правильно трясется!

Наташа отвела взгляд и уставилась в окно, игнорируя того мужика, что уселся рядом караулить ее, а в голове зрело множество планов поквитаться.

Неожиданно скрипнул стул, сидевший рядом с ней мужчина встал. Наконец-то! Она обернулась. Чтобы увидеть, как за ее столик садится адвокат. Его она в тот момент не меньше ненавидела. Некоторое время Иевлев смотрел на нее, потом спросил:

- Что из того, о чем мы с вами говорили, осталось непонятым? Я ведь вас предупреждал, милая девушка, что последствия вам не понравятся.

- Вы мне угрожаете?

- Нет, констатирую факт.

Это выражение превосходства на его лощеной физиономии бесило страшно. Наташа смерила его взглядом и проговорила с улыбкой:

- Фу, какой вы злой.

- Я? - он усмехнулся. - Нет, что вы. По отношению к вам я сама доброта. Я давал вам шанс дважды.

Как ей хотелось послать его, просто скулы сводило, но она улыбалась. А этот тип продолжал:

- Я же сказал вам, что вы здесь для Павла Торопова. Предупреждал, чтобы вели себя тихо и не высовывались. Но вы все-таки поступили по-своему. А теперь... - он пожал плечами. - Вы потеряли Павла.

Боже, как он ее достал, просто нереально!

- Если я захочу, - процедила Наташа сквозь зубы. - Павел будет меня умолять.

Иевлев рассмеялся, потер правый глаз и сказал:

- Должен вас разочаровать. Думаете, достаточно показать трусики, и все вернется на круги своя? Нет. Вы сегодня так на гордости Павла оттоптались, что этого он не простит вам никогда.

Смерил ее взглядом и добавил:

- Знаете, как это у мужиков бывает? - и снова тихо рассмеялся. - Патроны не подносила, не прикрывала спину и так далее.

- О чем вы говорите сейчас? - презрительно оскалилась Наташа.

- О том, девушка, что вы профукали свой шанс. А если сейчас попытаетесь каким-то образом лезть к Николаю или, упаси Боже, мемуары публиковать в соцсетях, будете иметь дело со мной. Ясно?

***

Владимир смотрел на нее немигающим взглядом. Ждал.

- Ясно, - ответила она.

Верилось, конечно, с трудом.

- И вот еще что, - сказал он. - Начните где-нибудь работать, вам же надо будет жилье оплачивать. Потому что корпоративную квартиру господину Торопову скоро придется сдать.

- Вы... - она просто задохнулась. - Как же я ненавижу вас...

- Знаю. И прослежу за вами.

Потом он встал из-за стола и направился туда, где его давно уже ждала Маша.

Дела на сегодня закончены, осталось еще немного доделать завтра. И...

- Ну что? - спросил интимно. - Теперь твоя душенька довольна?

Знал же, что она за Колю волновалась.

«Теперь - да», - отразилось в ее сияющих глазах, а губы шевельнулись:

- Спасибо.

Он залип взглядом на ее губах, а потом склонился к самому уху и хрипло прошептал:

- Одним спасибо не отделаешься.

- А сколько нужно, - женщина закусила губу, глаза лукаво вспыхнули. - Два?

- Маш-ааа! - тихо рыкнул он.

Если б можно было, закинул бы ее на плечо и поволок в номер. Но нельзя, пришлось чинно прошествовать через фойе, дойти до машины. Потом еще ехать до гостиницы. И уже там... Да.

Назавтра дело было самое несложное, по сути. Все документы были подготовлены, несовершеннолетних детей у них нет, от раздела имущества Мария отказалась. Она все подписала, осталось всего ничего - получить подпись Павла. А дальше - легко и быстро, процедура стандартная.

Но это было неприятно.

Они явились с этим к Павлу на дом. Зная своего бывшего мужа, Маша была уверена, что он постарается устроить скандал. Иевлев не хотел ее брать с собой, но Маша настояла. Она должна была сделать это сама.

И да, Павел не разочаровал, только увидел их вдвоем, выдал в лоб:

- Ну и ссука ты, Маша! Теперь ты с ним, да? С этим адвоатишкой?! И как? Он лучше моего тебя трахает?!

Хотелось сказать - да. Но Маша просто смотрела на него. Обросший, со вчерашнего дня как-то уж очень сильно отросла щетина, одутловатый, глаза ввалились. В доме воняет табаком.

Он еще ерничал, однако она прошла в кухню, туда, где все и началось, и положила на стол папку.

- Подпиши.

- Что это?! - взгляд у него проскочил какой-то дикий, загнанный.

- Ты знаешь, - негромко проговорил Иевлев.

Павел взорвался ругательствами, потом повернулся к ней:

- Хочешь, чтобы я подписал, да?! Хорошо. Хорошо! Но после этого ты пойдешь отсюда нах***!

Стал просматривать документы, кричал, что она его ограбила. Что он будет судиться.

- С кем будешь судиться, Паша? Со своими детьми? - спокойно проговорила Мария. - Так там все по закону.

- По закону?! Ты... Ты, тварь! Все на Колю перевела, чтобы мне ничего не досталось!

- Коле и Милке поровну. А тебе, Паша, остальное.

И перечислила ровно то,что он предлагал ей с самого начала.

Он некоторое время смотрел на нее диким взглядом и страшно ругался, потом схватил ручку и подписал все экземпляры. А после застыл, судорожно сжимая ручку и озираясь, как раненый зверь.

Иевлев сразу же молча забрал со стола экземпляры. Здесь все было закончено, можно было уходить.

Маша встала и направилась к выходу, и тут Павла сорвало. В последний миг - момент истины. Он в ноги ей бросился, обхватил за бедра, прижался лицом к животу и зарыдал:

- Не уходи, Маша! Не бросай меня!

Что тут было делать? Она застыла, потом, осторожно касаясь, погладила его по волосам.

- Все как ты и хотел, Паша, - мягко, как ребенку сказала. - Видишь, и квартира тебе осталась. С детьми со временем помиришься. Все у тебя наладится.

Отодвинула его от себя и ушла.

***

Этот дом был ее домом много лет, но Маша ничего отсюда не взяла.

Во-первых, потому что этим же вечером они вылетали с Владимиром (он едва дождался развода, чтобы потащить ее подавать заявление в загс). И с ними еще должна была полететь Милка. Куда тут тащить багаж?

А во-вторых, в новую жизнь нужно вступать во всем новом. Так, во всяком случае, Вова сказал. Ну... Маша не стала оспаривать.