Глава 12

Я бы с удовольствием продолжила смотреть занимательный сон, но в комнату вошла горничная с подносом, и восхитительный аромат сырного супа сразу меня разбудил.

– Доброе утро, миледи! – гоблинша сразу заметила, что я уже не сплю.

– Доброе утро, Зисса! Давай скорее завтрак, а купаться будем после.

Служанка заворчала:

– Да как же, не умываясь, за еду браться?

Я фыркнула:

– Зисса, я сижу в комнате безвылазно. Верхом не езжу, в грязи не валяюсь, рубашку и простыни меняем каждый день. Да я испачкаться не успеваю!

Горничная сдалась, поставила поднос поверх одеяла и принялась наводить порядок. Платье в кресле сразу привлекло ее внимание:

– Вы что, вставали, миледи? Вам же милорд велел лежать, – покачала головой служанка, встряхивая плотную ткань. И почему платье мокрое?

– Потому что я ночью прогулялась и приняла ванну, – ответила я абсолютную правду, выпивая суп прямо через край чашки. Аппетит был просто зверский. Гренки с зеленью, мягкие биточки с восхитительным картофельным пюре, зеленый горошек и сладкий ягодный морс привели меня в хорошее настроение.

А вот горничная все еще подозрительно крутила в руках платье:

– Что-то я не помню у Вас такого наряда, миледи. Да и фасон такой сейчас не носят.

– Зисса! – прикрикнула я, – это просто карнавальный костюм. Я его надела, чтобы не возится с застежками.

Гоблинша унялась, убрала поднос и повела меня в ванну. На этот раз я чувствовала себя лучше, так что купание обошлось без появления моего супруга. Возлежать на постели в одной сорочке я отказалась. Потребовала домашнее платье, сделать прическу и кресло.

А пока служанка крутилась вокруг, выполняя пожелания, я спросила о новостях замка.

– О, миледи! – зубасто улыбнулась гоблинша, – вчера вечером прибыли Ваши подарки! Много сверкающих камушков и красивых тканей! А еще лошадь!

– Лошадь? – я оживилась. Ездить верхом мне нравилось. К тому же брат-лошадник научил меня немного разбираться в этих благородных животных.

– Да, миледи, такая хорошенькая, словно статуэтка!

Я погладила стену замка и вдруг получила картинку.

– Даааа, чудесная кобылка, – радостно протянула я, полюбовавшись красавицей.

Служанка взглянула на меня недоуменно, и я тут же поправилась:

– Наверняка, лучшую подарили. Кто же посмеет оскорбить Темного Властелина недостойным подарком?

– Верно, верно, – успокоено закивала горничная, – нашему милорду все лучшее присылают!

Тему я развивать не стала. Просто сказала, что чувствую себя лучше и готова осмотреть замок.

Для начала меня повели по парадным покоям. Роскошные залы были украшены самым необычным образом – в одном царствовали розы. Самые настоящие живые розы! Они росли в огромных вазонах, обвивали колонны, маленькими кустиками свешивались из висящих на стенах корзинок и нахально торчали в мраморных стойках вдоль стен. Между цветов порхали крошечные люди с крылышками. Они болтали, смеялись, ели прямо руками пыльцу и купались в больших чашах с водой, спрятанных в укромных уголках этого необычного сада.

– Розовый зал! – объявила Зисса. – Здесь живут феи, малютки-эльфы, розовые ворчуны и прочая мелочь.

В ответ на ее слова раздался возмущенный писк, и несколько юношей в зеленых камзолах спикировали на широкие плечи моей горничной.

– Ладно-ладно, – отмахнулась она, – не мелочь! Просто малорослики, – и пояснила: – мальчики-с-пальчики тоже здесь живут. Ох, и вредные мальчишки!

Я зачарованно осматривала зал. Он был огромным, но «гостиной» можно было назвать только центр, свободный от зарослей. Там стояли обычные диваны, кресла, столики. Были даже резные шкафчики, похожие на птичьи домики. А вот вдоль стен кипела жизнь маленьких человечков. Там были и гнезда, сплетенные из травы и листьев, и небольшие деревянные постройки, явно сделанные руками большого размера, и каменные, заросшие мхом дома, похожие на холмы.

Темный лорд явно заботился о своих подданных – за окном гулял холодный ветер, а в зале было тепло. Кое-где стояли маленькие бочонки, истекающие каплями медовой сыты, а поверх них, на плоских серебряных блюдах, лежали фрукты. Я даже сглотнула – так аппетитно они выглядели, но объедать маленький народец постеснялась.

Следующий зал был водным. По стенам стекали каскады маленьких водопадов, кое-где вода сочилась буквально каплями, а потом шустрым ручейком сбегала в неглубокий бассейн в левой части зала. На краю чаши из дикого камня сидели самые прекрасные девушки, которых я когда-либо видела в своей жизни. Стройные, гибкие, они расчесывали свои длинные волосы и пели печальную песню. Я невольно залюбовалась ими и вздрогнула, когда гоблинша бесцеремонно схватила меня за руку и оттащила в сторону со словами:

– А ну, прекратите, мокрохвостые! Ишь, чего удумали, на хозяйку чары наводить!

Я невольно потерла глаза и вздрогнула – вместо красавиц на бортике сидели утопленницы. Посиневшие лица, раздутые или даже скелетированные тела, кое-как одетые в драные рубахи, или платья. Меня затошнило от ужаса и омерзения, а «красавицы» невозмутимо пожали плечами – мол, что такого?

С другой стороны зала общего водоема не было – только множество маленьких ключиков. Возле каждого сидела красавица, и тут уж я не стала медлить – провела рукой с обручальным перстнем по глазам. Девушки почти не изменились – стали чуть менее манящими, но все же сохранили человеческие черты.

– Нимфы это, – буркнула служанка, – они в этих краях только в замке жить могут, холодно им. А эти мокрохвостые на зиму в озеро спать уйдут, благо, водяной тут добрый, привечает.

– Значит, в замке живут те, кто не выживет зимой за его пределами? – мне стало легче.

Я-то подумала, что вся нечисть Темных земель живет здесь.

– Да и эти певчие птички весной по родникам разбегаются, – кивнула на нимф гоблинша, – а как вода холодеет, возвращаются. Летом то у них работы хватает – поля поливают, сады, самые сильные дождики устраивают, если засуха.

– А утопленницы? – поинтересовалась я, опасаясь даже смотреть в сторону бассейна.

– Да эти прибежали на Темную леди посмотреть, – отмахнулась Зисса, – им-то водяной всегда работу найдет, а зимой спят они подо льдом.

Я тихонько облегченно выдохнула.

Дальше был гномий зал. Тут выставлялись крупные красивые самоцветы, удивительные друзы, с потолка свисали низки образцов пород и поделочные кристаллы. Окон в этом зале не было совсем, зато на каждой полке в каждой нише прятался шахтерский фонарик с отражателем, свет которого падал на камни, подчеркивая их красоту и блеск.

Вот тут я бродила долго. Не то, чтобы я очень увлекалась геологией или драгоценностями, но этот зал пленял, и оторваться от созерцания было трудно.

Оружейный зал тянулся так далеко, что я вздохнула – бродить среди стоек с алебардами, кривыми оркскими ятаганами и гоблинскими дубинками не хотелось. Зисса поняла мой вздох правильно и подвела к витрине с «дамскими безделушками». Тут был кастет, замаскированный под набор крупных перстней, веер с лезвиями вместо планок, шпильки с разнообразными приспособлениями от стилета, до флакона с ядом, браслет, из которого при нажатии на один из камней, выскакивали лезвия. В общем, весьма любопытный и опасный арсенал.

Я все потрогала, погладила, метнула пару шпилек в мишень и вздохнула – такую красоту муж мне точно не даст, а хотелось бы иметь в шкатулочке пару таких вот изящных штучек. На моих глазах шпильки вдруг раздвоились. Я ахнула, а гоблинша удовлетворенно проговорила:

– Ну, вот и польза пошла! – потом схватила пару шпилек неотличимых от «витринных» и воткнула мне в волосы: – Вам очень к лицу, миледи!

Следующие залы выглядели более традиционно и скучно. Очевидно, они были просто гостиными, на случай появления в замке людей. А вот бальный зал, украшенный разноцветным камнем и удивительными серебристыми драпировками, мне очень понравился.

– Паутинный шелк! – гордо сказала Зисса и поведала, что это ее соплеменники ловили редких пауков-птицеедов, держали их в корзинках и сытно кормили, пока нимфы своими нежными ручками ткали эти полотнища.

Я же вспомнила, как Мария-Элла хотела на свадьбу белье из паутинного шелка, но даже её состоятельный жених не мог себе позволить такой роскоши. Паутинный шелк называли золотом королев, а в замке Темного лорда им отделаны стены! Насколько же богат мой супруг?

За бальным залом шла столовая, выложенная резными панелями из темного дерева. Оказалось, что это не резьба, а работа эльфов. Они умеют уговорить дерево расти, повторяя показанный им узор, а потом сбрасывать отросшую часть, словно пересохшую кору. Я увлеченно погладила стену, которая действительно ощущалась, как кора дерева, нагретая на солнце.

Рядом со столовой располагалась буфетная комната. Здесь все было традиционно – шкафы, набитые серебряной и золотой посудой, тонкие скатерти и салфетки из беленого льна, отделанного тонкой вышивкой или кружевом, а еще здесь была великолепная и хрупкая посуда из порцелана! Я даже коснуться ее побоялась, а вот Зисса спокойно взяла в руки чашечку, расписанную узором, заставляя меня вздрогнуть.

– Не бойтесь, миледи, – поспешила она меня успокоить, – это не столичный фарфор, в руках не развалится, это наши умельцы делают.

– Умельцы? – заинтересовалась я, рассматривая причудливо расписанный сервиз.

– Милорд наш в столице жил, пока в Академии учился, вот и надоело ему, что чашки в руках крошатся, и вазы вдребезги разлетаются, едва их заденешь. Велел поначалу все металлическими заменить, да только чай пить из серебряной чашки неудобно. А потом поехал он в дальние края, нашел мастеров, которые порцелан этот делали, разузнал у них примерно, что к чему, а как вернулся, в лаборатории засел и давай эксперименты проводить. Духов огненных загонял просто! Полевики да лесовики замучились ему глину таскать. После уж водяной помог – и песку мелкого намыл, и глины белой раздобыл где-то, а там и эльфы подключились, очень уж они художничать любят. Так что теперь у нас эта посуда крепкая, красивая и какая захочется. Господин наш ее иногда королям да герцогам дарит, или на диковинки меняет.

Это было необычно. Конечно, благородные лорды старались добиться процветания своих земель, но чтобы самому возиться песком и глиной, такой энтузиазм встречался не часто. Мое представление о супруге пополнилось новыми деталями.

После буфетной мы осмотрели галерею с портретами предков Темного лорда, а потом заглянули в библиотеку. Ошеломленная размерами комнаты я встала в центре и, покружилась, пытаясь оценить многоярусные шкафы, упирающиеся в потолок, удобные кресла у камина и многочисленные стенды, украшенные бережно расправленными старинными свитками, рукописными книгами и странными предметами, покрытыми непонятными мне закорючками.

– Милорд многое привез из путешествий, – любовно оглядывая бесценную коллекцию, говорила гоблинша. – Мы-то поначалу не понимали, зачем он бумажки разные везет, а как запустили к нам болезнь с коровами да овцами, а господин в своих книгах лекарство нашел, так и поняли, для чего он это все собирает.

– Болезнь? – я поежилась.

Когда я была маленькой, в наших краях случилась эпидемия непонятной болезни. Люди кашляли, покрывались сыпью и, если выживали, долго двигались медленно, шатаясь от слабости. Мы тоже болели, подцепив заразу от деревенских мальчишек, с которыми гоняли взапуски по нашему саду. Только бессонные ночи, которые мама проводила у наших постелей, позволили нам выжить, а в деревне многие умерли.

Потом, конечно, это забылось, но до сих пор я побаивалась заразы.

Гоблинша, видимо, разделяла мои опасения и, понизив голос до шепота, поделилась:

– Говорят, король соседский разгневался, что милорд ему не продал самоцветы за бесценок, вот и подговорил магов наслать болезнь на скот и пригнать его к нашим границам. Животное-то пересечь защиту может. Они у нас частенько тут от охотников прячутся порой. Вот и эта скотинка больная зашла к нам и померла, а зараза осталась. А господин свои свитки полистал, да и нашел лекарство! А уж как животина болела страшно, вся покрывалась пузырями…

Я передернула плечами и жалобно попросила:

– Зисса, не надо… Пойдем лучше посмотрим остальные комнаты.

Осталось осматривать не так уж и много. Мой супруг жил в отдельном крыле, куда вход был запрещен всем, кроме его личного камердинера и моей горничной. Еще одно крыло полностью было отдано слугам, туда я не пошла, не желая смущать чудовищ.

Мы навестили большой пиршественный зал, отделанный диким камнем, украшенный порубленными щитами, поломанными мечами и копьями. Горничная, хихикнув, призналась, что все это трофеи, собранные у границы с человеческими королевствами. Обстановка здесь была самая простая – пол, устланный соломой, держатели для факелов на стене, грубые столешницы на козлах, бочки и скамьи для сиденья. Выделялся только небольшой стол на возвышении, подле которого стоял мягкий стул с высокой спинкой.

– Здесь пиры проходят и собрания, – подтвердила мою догадку гоблинша, – сюда людей и не пускают никогда, даже тех, что иногда к милорду телепортом прибывают.

Потом мы заглянули на кухню. Я очень смущалась, когда мне все кланялись, и спрашивали, чего бы мне хотелось съесть. Вспоминала, как удирала вся перепачканная под столами, и смущалась еще больше. Впрочем, маминого воспитания хватило на то, чтобы похвалить повара и сообщить, что давно я так вкусно не ела, как в замке. Здоровенный тролль расцвел от моей улыбки и пообещал мне нечто сказочное на десерт.

После кухни шустрая горничная потащила меня по другим службам – прачечная, в которой трудились водяницы, мастерские, от кузни до сыроварни, потом сад, огород и, наконец, конюшни, где меня поджидал поистине королевский подарок.