Глава 17

Следующим утром солнце едва коснулось горизонта, когда мы уже собирались в дорогу. Воздух был свежим и прохладным, пропитанным ароматом спелых яблок и груш. Я не спала почти всю ночь, переворачиваясь с боку на бок, думая о предстоящем дне. Сердце то замирало от волнения, то учащенно билось от страха перед неизвестностью.

Дамир выглядел спокойным и решительным, но я заметила, как напряженно сжимались его челюсти, когда он думал, что я не вижу. Бабушка Зухра суетилась вокруг нас, то и дело поправляя мой платок, то проверяя, взяла ли я все необходимое. Ее старческие руки дрожали от волнения, а глаза блестели от слез радости.

— Наконец-то в нашем доме будет настоящая свадьба, — улыбалась она. — Аллах услышал мои молитвы.

Дорога до районного центра заняла больше часа. Я сидела рядом с Дамиром, украдкой поглядывая на его профиль. Он вел машину уверенно, но я видела, как иногда его взгляд скользил в зеркало заднего вида, словно он ожидал преследования. Эта настороженность передавалась и мне.

Первой нашей остановкой стал свадебный салон. Когда мы вошли внутрь, я оцепенела от изобилия белых, кремовых и золотистых тканей. Десятки платьев висели на вешалках, каждое было по-своему прекрасно. Атлас, шелк, тюль, кружева — вся эта роскошь слепила глаза.

— Я… я не знаю, — растерянно пробормотала я, оборачиваясь к Дамиру. — Все они такие красивые.

Продавщица, элегантная женщина средних лет с безукоризненным макияжем, окинула меня оценивающим взглядом.

— У девушки прекрасная фигура, — заметила она. — Ей подойдут многие платья. Может быть вы хотите примерить для начала что-то в классическом стиле?

Но Дамир уже направился к одной из вешалок, словно точно знал, что ищет. Его глаза загорелись, когда он увидел определенное платье. Чувствуя мою растерянность и желая помочь, он решил взять инициативу в свои руки.

— Вот это будет в самый раз! — уверенно произнес он, осторожно снимая с вешалки белоснежное платье.

Мое сердце замерло. Платье было изумительным — струящийся шелк украшали мелкие бисерные россыпи, а серебряные нити вышивали традиционный узор, напоминающий переплетение виноградных лоз. Это было не платье, а настоящее произведение искусства.

— О, Аллах! — всплеснула руками бабушка Зухра, и слезы потекли по ее морщинистым щекам. — Какое красивое! И как идет нашей невесте! Ты будешь выглядеть как настоящая принцесса, дочь моя.

Ее голос дрожал от эмоций. Я поняла, что для нее этот момент — значит не меньше, чем для меня.

Примерка заняла около часа. Платье сидело идеально, словно было сшито специально для меня. Когда я вышла из примерочной, Дамир замер, не сводя с меня глаз. В его взгляде было неподдельное восхищение, и я почувствовала, как краска заливает мои щеки.

— Ты прекрасна, — тихо сказал он, беря меня за руку.

Старушка умилялась, глядя на нас и что-то шептала себе под нос. Вероятно, это была молитва Всевышнему.

Следующим пунктом нашего маршрута стал ювелирный салон.

— Возможно ты не знаешь, — начал Дамир, рассматривая витрину с обручальными кольцами, — Но у нас далеко не все женятся официально. Обычно молодые люди идут к мулле, договариваются о махре, совершают никях в мечети, и на этом все заканчивается. Но я решил поступить иначе.

Он повернулся ко мне, и я увидела в его глазах серьезность и решимость.

— Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь почувствовала себя обманутой или не до конца защищенной. Мы сделаем все как полагается — и по религиозным обычаям, и по закону.

Кольца мы выбрали простые, но элегантные — золотые, с тонкой гравировкой. Когда Дамир надел мне кольцо на палец для примерки, я почувствовала странное волнение в груди.

— Будешь теперь Милой Куркаевой, — с нескрываемой гордостью заявил он. — Но сначала поедем к мулле. Совершим религиозный обряд, а потом уже отправимся в ЗАГС. Для этого тебе нужно будет принять Ислам.

На краткий миг я растерялась. Для меня эта религия была мало знакомой. Но чтобы совершить обряд мне пришлось на это согласиться и произнести свидетельство веры.

Мечеть, куда мы направились, была небольшой, но очень красивой. Ее минарет возвышался над крышами соседних домов, а стены были украшены традиционными узорами. Мулла, пожилой мужчина с седой бородой и добрыми глазами, уже ждал нас.

— Мир вам, — поприветствовал он нас, и в его голосе звучала искренняя теплота.

Обряд никях проводился в небольшом зале при мечети. Бабушка Зухра стала свидетелем, сияя от счастья. Вторым свидетелем стал мужчина — служащий мечети. Мулла читал суры из Корана, его голос звучал мелодично и торжественно. Я плохо понимала арабский, но чувствовала священность момента.

Мулла благословил наш союз, прочитав молитву за наше счастье и благополучие. Махр — свадебный дар невесте — был довольно внушительным, так же Дамир настоял на том, чтобы записать в договоре крупную сумму, которая обеспечила бы меня в случае развода.

— Теперь вы муж и жена перед Аллахом, — торжественно произнес мулла. — Пусть ваш союз будет крепким и благословенным.

Выйдя из мечети, мы направились к машине. Я чувствовала себя странно — одновременно счастливой и испуганной. Теперь я была замужем, по крайней мере, по религиозным канонам. Но впереди нас ждала официальная регистрация.

Здание ЗАГСА выглядело торжественно — белые колонны, широкие ступени, флаги, развевающиеся на ветру. Едва мы вышли из машины, как меня охватило странное предчувствие. Воздух словно сгустился, а птицы внезапно перестали петь.

И тут мои худшие опасения подтвердились. Откуда ни возьмись появились люди — сначала несколько человек, потом еще, и еще. Они окружили нас плотным кольцом, не давая пройти к входу в здание. Все они молча взирали на нас ожидая приказа со стороны.

И тут вперед выступил Джафар, и мое сердце упало в пятки. Он был одет в дорогой костюм, но его лицо искажала злобная усмешка. В его глазах плясали демоны ярости и оскорбленной гордости.

— Вот мы и встретились снова, — произнес он, медленно приближаясь к нам. — Думал, что сможешь сбежать от меня, Дамир?

Мой муж — я уже могла называть его так после никяха — не дрогнул. Он инстинктивно шагнул вперед, заслоняя меня собой.

— Я от тебя не бегал, — ответил Дамир, и в его голосе звучала презрительная спокойствие. — Просто не думал, что ты опустишься до того, чтобы преследовать молодоженов в день их свадьбы.

— Молодоженов? — Джафар вскинул бровь, и его усмешка стала еще более зловещей. — Ты разве женился официально? Вижу, что еще нет. Так что пока вы не муж и жена в глазах закона.

— Мы совершили никях, — твердо сказал Дамир. — Мы женаты перед Аллахом.

— Это можно легко исправить, — холодно отозвался Джафар. — Сейчас ты его расторгнешь. Если, конечно, не хочешь, чтобы твоя «шлюха» пострадала.

Это слово ударило меня как пощечина. Дамир дернулся вперед, но люди Джафара мгновенно среагировали. Двое крепких мужчин схватили его за руки, выкручивая их за спину. Я услышала его сдавленный вздох от боли.

— Не смей называть ее так! — прорычал Дамир, пытаясь вырваться.

— Я буду называть ее как захочу, — зловеще усмехнулся Джафар. — Ты женишься на Камилле, как мы и договаривались. Я не позволю никому обесчестить свой род!

Он ткнул в мою сторону пальцем с такой ненавистью, что я невольно попятилась. В этом жесте была вся его ярость, все его презрение к девушке, которая посмела разрушить его планы.

Из машины выскочила бабушка Зухра. Несмотря на свой преклонный возраст, она двигалась быстро. Ее лицо пылало от негодования.

— Отпустите моего внука немедленно! — кричала она, размахивая руками. — Что за бесчестие — нападать на молодых в день их свадьбы! Да будете вы прокляты за такое!

Но Джафар только раздраженно рявкнул в ответ:

— Убирайся отсюда, старуха, пока я не покалечил тебя за твой длинный язык!

Угроза в адрес бабушки переполнила чашу моего терпения. Я шагнула вперед, несмотря на охвативший меня страх.

— Оставьте ее в покое! — крикнула я. — Она ни в чем не виновата!

— Молчи! — рявкнул Джафар, поворачиваясь ко мне. — Все из-за тебя! Из-за твоих чар Дамир забыл о чести рода!

Он сделал паузу, окидывая нас всех торжествующим взглядом. Ему явно нравилось чувствовать свою власть над нами.

— Я жду! — со злобным удовлетворением бросил он Дамиру. — Скажи всего три слова при свидетелях. И твоя «шлюха» вернется домой целой и невредимой!

Он говорил о троекратном «талаке». Произнесенные мужем при свидетелях, эти слова могли бы разрушить наш союз в одно мгновение. Я видела, как борется Дамир — его лицо исказилось от внутренней борьбы между желанием защитить нас с Зухрой и нежеланием сдаваться воле Джафара.

— И так, что ты решил?