33

Уехала. Телефон сразу начал трезвонить, не переставая. На экране — Сергей.

Слёзы душат. Тянет вернуться. А я давлю на педаль газа.

Наверное, зря я уехала, но по-другому никак не показать, что мне это не нравится. Совершенно не нравится. Я не хочу, чтобы так было.

Что я должна думать? Что?

По щекам сплошным потоком текут слёзы. Не хочу, а плачу. Не в силах остановиться. Слёзы глаза застилают, не вижу куда еду, не разбираю дороги.

Нет, так не пойдёт.

Вырулила к обочине, заглушила мотор. Вышла из машины и пошла куда-то вглубь улицы, по аллее.

Нужно попытаться хорошо всё обдумать.

Что с нами происходит? Или это только со мной творится что-то неладное? Почему я так реагирую? Кто прав и кто виноват?

Получается, снова я всё не так воспринимаю.

Он ведь мог не доводить до подобной ситуации. Мог не пускать эту женщину к себе в офис. Высказать свои требования ещё на улице. Развернуть мадам, чтобы уезжала и больше не возвращалась.

Он мог это сделать… и совсем не предполагал, что я заявлюсь со своим обедом, и картина их встречи заиграет совершенно другими красками.

Он спокойно пришел за ней в офис… или она за ним.

То есть, в любом другом случае, даже не она, а какая-нибудь другая женщина заявится к нему, они спокойно могут разговаривать, не опасаясь, что я нагряну.

Да, он вообще может делать здесь всё, что угодно.

Не стану же я ездить сюда, чтобы с кем-то его застукать. Это уже паранойя. То, о чём он говорил в самом начале. Если мы не будем доверять друг другу — ничего не получится.

А ревность, если я дам ей волю, она изведёт меня совсем, потому что я всё время у себя в голове буду видеть его с другими женщинами. Потому что такой мужчина как Сергей не должен быть один. Это совершенно невозможно.

Раньше ревность спала, рисуя иллюзорные, нечёткие картинки в моём сознании, а теперь она приобрела совершенно отчётливые реальные черты. Красивые, сексуальные. Конкретное лицо. Я его увидела, и мне не понравилось то, что я увидела.

Он с ней когда-то встречался — ради секса. Ради секса!

А сейчас она названивает ему каждый день. Хочет вернуть отношения. Оно и понятно. Она знает, кого потеряла.

Ох, как это бьёт по моему самолюбию.

Теперь я невольно начну сравнивать. Снова в себе в своей внешности, в неуверенности и страхе, что мне изменят, обманут, бросят. Сразу почувствовала себя неидеальной, недостойной. Что он ошибся в том, что выбрал меня. Я не дотягиваю до идеала женщины, которая должна быть рядом с Серёжей.

Боже! Как же трудно.

Вот зачем я накручиваю себя? Зачем?

Ведь он же в самом начале очертил эту черту — будет бесконтрольная ревность, будем расставаться. Сергей уже тогда понимал, что она будет. Он это уже пережил. И когда мы договаривались жить вместе… его слова — если что, разбежимся. Если кто-то из нас не захочет продолжать отношения, он просто об этом скажет. И всё.

И всё!

Действительно, мы не муж и жена. Зачем ему обманывать меня, устраивать какие-то интриги, если, по сути, он свободный человек… так же, как и я, фактически свободна.

Мы можем просто поговорить.

Тогда, к чему эта моя истерика?

Да к тому, что я уже сейчас понимаю, как сложно мне будет с ним расстаться, если вдруг он этого захочет. Я увидела эту сцену в офисе, и всё во мне закипело… и ещё, я осознала, как зыбки наши отношения. Как всё неустойчиво и неопределённо. А я уже увязла в этих отношениях по самую макушку. Люблю его.

Люблю. Ясно как то, что я сейчас иду, что я дышу, что я живу.

Это ясно — Я его люблю.

И что мне теперь делать с моей любовью?

С этой минуты — не накручивать себя, не придумывать, чего нет, верить Сергею.

Я остановилась, вдохнула побольше воздуха в лёгкие и медленно выдохнула.

Так и буду делать. Верить ему.

Осмотрелась вокруг. Куда я пришла?

Довольно далеко отошла от машины. Нужно возвращаться.

Уже подходя к машине, услышала, как трезвонит мой телефон. Я открыла дверь, села, глянула на трубку — неизвестный номер.

— Алло?

— Лена, это Алексей со станции техобслуживания…

— Да? — удивлённо моргаю, чего это он мне звонит.

А, наверное, Сергей позвонил с его телефона, потому что на его номер я не отвечаю.

— Тут у нас небольшое ЧП. Но вы не волнуйтесь…

Горячая волна пронеслась по моим венам, кровь мгновенно ударила в лицо.

— Что случилось? — испуганно выдыхаю.

— Сергея забрали в больницу.

— Что?! — выкрикнула. — Что произошло?! — рвано вздохнула, чувствуя свою вину в том, что там с Серёжей сейчас произошло что-то ужасное.

Боже!

— Да вы не волнуйтесь… он тут, как бы это сказать немного порезался, слегка повредил руку, ну и его на всякий случай повезли в больницу…

— Господи!

— Езжайте в третью городскую, она тут рядом с нами находится. В скорой сказали, что в третью…

— Его что, на скорой забрали?!

— Ну, да, получается, на скорой… — Лёха явно что-то темнит, недоговаривает всю правду.

— Еду! — я отбросила телефон, — Боже мой! Вот дура! Зачем я уехала!

Судорожными рывками выворачиваю руль. Давлю на газ.

Через короткое время, после нервной поездки, во время которой я пару раз чуть не спровоцировала ДТП, врываюсь в холл третьей городской больницы, подбегаю к ресепшен.

— Девушка, пожалуйста, подскажите, куда повезли Сергея Чащина?! Пожалуйста, это срочно! Помогите! — почти кричу.

— Минуту. Пожалуйста, не кричите, успокойтесь. Сейчас я вам всё подскажу, — девушка в белом халате смотрит на меня взвинченную, возбуждённую страхом за жизнь и здоровье Сергея.

— Да, хорошо, я успокоюсь, пожалуйста, если можно, побыстрее, — стараюсь унять волнение.

— Третий этаж — хирургия.

— Хирургия! О боже, что с ним?

— Поднимайтесь, там вам всё скажут. Лифты направо, — она указала в сторону.

Ноги едва держат меня, каблуки в этот момент кажутся острыми пиками, впившимися в пятки.

Поднимаюсь на третий этаж, вхожу в отделение.

— Вы куда? — останавливает меня медсестра, когда собираюсь идти искать Серёжу.

— Мне нужно туда…

— Вы к кому?

— Сергей Чащин здесь, его только что привезли.

Она осматривает меня практически с ног до головы.

— А вы кто?

— Я… я его — жена… гражданская, — произнесла, а у самой аж слух покоробило, как-то не очень звучит.

— Если жена, тогда проходите. Только, пожалуйста, сюда, наденьте халат, шапочку и бахилы.

— Спасибо, — я кинулась, куда она указала, натянула на себя всё эти невесомые вещи, выхожу.

— Идите за мной, — медсестра повела меня по коридору.

Мы подошли к дверям, на которых написано «Операционная».

— Он там, подождите здесь.

— Ладно, — я испуганно моргаю, оглушённая и онемевшая при виде этой страшной таблички на двери.

Села на стул. И замерла в ожидании. Какое-то время сижу, практически не двигаясь. Никто не ходит мимо, не выходит и не заходит в операционную. Только иногда слышны звуки, в которых я совершенно ничего не могу определить.

Поедом ем себя за то, что уехала со станции. Каждая минута, как вечность. Я не знаю, что сейчас будет. Время как будто остановилось. Мне страшно. Представляю, как сейчас выйдет врач, снимет маску и скажет: «Простите, сделал всё, что мог, но не сумел его спасти.

Я не готова, не хочу…

Руки мои слегка подрагивают, словно от холода.

Резкий звук… дверь открылась, вышла медсестра, за ней кто-то ещё, вроде мужчина, наверное, доктор. Затем я услышала стук колёс больничной каталки.

Встала, сделала шаг и в этот момент из двери вывозят каталку.

— Может, я сам пойду? — голос Сергея.

— Не положено. После операции ещё два часа лежать, — строгий женский голос.

— Как скажете, — весёлый голос.

Каталка выехала. Я во все глаза смотрю на Сергея, лежащего на ней.

— О, ты здесь, — усмехнулся он, — Лёха уже нажаловался?

— Что с тобой? — кидаюсь к нему, смотрю на забинтованную почти по локоть руку.

— Да всё нормально, буду жить, — улыбается.

Хватаюсь за его свободную руку, иду за ними. Его завозят в палату за углом.

— Перелечь можете сами, чтобы мы не тягали такого бугая, — улыбается медсестра.

— И на том спасибо, — в больничной одежде он садится на каталке, спрыгивает, немного пошатнулся, — о, чёрт…

— Вот я об этом и говорю, наркоз ещё пока действует, нужно лежать, — строго сказала женщина.

Сергей лёг на кровать. Громко вздохнул.

— Чёрт, теперь нужно заказы кому-то перепоручать, у нас и так завал.

— Приду через два часа, а до этого, чтобы не вздумал вставать, — медсестра погрозила Серёге пальцем, а потом уже более строго, обращаясь ко мне, — у вас десять минут.

— Хорошо, спасибо, — я кивнула и улыбнулась.

Слава богу, что он живой. Я уже кучу всего себе надумала.

Дверь закрылась.

— Ну, что, рассказывай, — показываю на его забинтованную руку.

— Да что рассказывать, отрезал кусок пальца, пришлось пришивать…