Глава 2

Девушка смотрит на листок в моих руках, потом на меня, и теряется. – Документы, – произносит она так, словно я сама не понимаю, что это за бумаги. – Я вижу, что документы. – Чувствую, как сдаёт терпение. Я не хочу повышать голос на девушку, да ещё и беременную. – Но они… Они же на… – На увольнение, да. – Теперь в её голосе слышится неуверенность, переходящая в подавленность. – Константин Георгиевич сказал, чтобы я подготовила дополнительное соглашение о прекращении трудовых отношений с несколькими рабочими. Я просто выполнила указание, Кира Викторовна. Но я не кадровик. Она на больничном. Она сказала, где что взять, и я… – тараторит Дашка. – Дашенька, прости. – Тру переносицу. – Да, я помню, что Марина болеет. Но… зачем? Вызвав Дашу, я ухватилась за первый же шанс прояснить ситуацию. Но девушка, скорее всего, ничего не знает и пожимает плечами. – Я знаю только то, что сказала Константин Георгиевич… – Да, я поняла. Ладно, иди, не стой. Тебе тяжело. – Даша видит мою заботу и начинает улыбаться. Но через пару мгновений замечаю, что её лицо снова становится озадаченным. – Кира Викторовна, а это всех коснётся, или только некоторых? – задаёт она вопрос, на который я не дам ей ответа. – Кто бы знал… Кто бы знал… Я пока, если честно, сама не знаю, Даша. Это ты меня удивила только что, – улыбаюсь, пытаясь сгладить ситуацию. – Очень надеюсь, что это какая-то нелепая ошибка, и скоро всё прояснится. Но обещаю – тебя не коснётся точно! Ты спокойно уйдёшь в декрет и будешь наслаждаться материнством. Как только Даша скрывается за дверью моего кабинета, я снова звоню мужу. Негодую из-за его глупого поступка. У нас слишком много заказов, и он совершенно не вовремя решил увольнять людей. Не отвечает. Ладно, позже наберу. Пытаюсь переключиться на рабочие вопросы и открываю папку с отчётами, но буквы пляшут перед глазами, и смысл ускользает. В голове стучит только одно: «Зачем? Почему?». Казалось бы, что здесь такого? Но нет! Это не про ту команду, которая учит всех «малышей». На мой взгляд, это не просто кадровая текучка! Это практически подрыв работы компании. Я из тех людей, которые считают, что незаменимые есть! И как ни крути, если человек работает много лет и делает всё на благо компании, он становится тем самым незаменимым. Через полчаса решаюсь набрать мужу снова, но в ответ теперь сухой, безразличный голос робота: «Абонент находится вне зоны действия сети». Со злостью швыряю телефон на стол. Да, возможно, он уехал на самые отдалённые объекты, где связь действительно пропадает, но сегодня у меня складывается впечатление, что он сделал это намеренно. – Кира Викторовна, – Даша снова стучится ко мне через несколько минут. – Вы подписали? Мне надо относить документы в бухгалтерию. Они сказали, чтобы я принесла их для расчёта не позднее обеда. – Нет, не подписала. И пока не поговорю с Константином Георгиевичем, не подпишу. Скажите бухгалтерии, чтобы никаких бумаг сегодня не ждали. Теперь я точно уверена, что Костя специально уехал на объект. Он надеялся, что я подмахну документы не думая. Но я не сделаю этого. Чтобы разобраться в ситуации с нашими рабочими, звоню дяде Ивану, а точнее, Ивану Ивановичу Филиппову. Его фамилия как раз красуется в том самом списке. Он с нами почти с самого начала работы компании, и я по привычке тех лет иногда называю его именно так. Человек старой закалки, с золотыми руками и спокойным нравом. Прораб с большой буквы. Уволить такого – всё равно что отрезать себе половину руки. Мало того что больно – ещё и эффективность упадёт безвозвратно. – Дядя Вань… здравствуйте. Ой… Иван Иванович, – сразу поправляюсь в своём обращении, но мужчина понимает меня без слов и добродушно смеётся. – Кира Викторовна, как же давно вы меня так не называли. Я даже соскучиться успел по такому обращению. – Да. Иван… – Не надо отчества. – Простите, я больше по привычке. – А мне самому так больше нравится. – Я по поводу новых ребят отделочников, которых мы набрали недавно на новый объект. – Слышу, как он тяжело вздыхает. Захожу издалека, пытаясь понять, знает ли он про своё будущее увольнение. – Уже что-то накуролесили? – Нет, но… – Не хотят ничего делать особо, Кира Викторовна. Даже за деньги! Ребят своих приставил к ним, чтобы присматривали, так они и присмотра не стесняются. Закрываю глаза, представляя это. Пока он продолжает что-то говорить про новых мастеров, я пытаюсь придумать, как аккуратно у него спросить, не говорил ли с ним Костя про расторжение трудового договора. Когда повисает пауза, которую нечем заполнить, я всё-таки задаю главный вопрос: – Скажите, а Константин Георгиевич не говорил вам ничего… насчёт предстоящих изменений? – Стараюсь, чтобы голос звучал нейтрально. В трубке – долгая пауза, а потом звучит ответ, который вводит меня в ступор: – Изменений? Вы о нашем… расставании? – Что значит – «о расставании»? – Может быть, мы о разном говорим. – Я и мои ребята… в общем, мы решили уйти, Кира Викторовна. – Как… Как уйти? Сами? – В ответ тишина. – Дядя Вань, но… вас же заменить некем. А у нас целый посёлок через месяц в работе. Мы не справимся без вас. – Справитесь, – приободряет меня наш надёжный прораб. – Незаменимых нет! – Но на вопрос, чья это инициатива, всё-таки не отвечает. – Я верю в вас и вашу компанию. Тем более с… таким энтузиазмом и активностью, как у вашего супруга… Уверен, у вас всё получится. Его намёки я не понимаю, но разбираться не хочу. Догадываюсь, если он не хочет говорить, значит, я ничего не добьюсь. Так есть ли смысл пытать его? Перекидываюсь с ним ещё парой фраз, прощаюсь и, положив трубку, застываю в полной растерянности. Беру бумагу и снова читаю. Но теперь не фамилии, а условия расторжения договора. В них указано, что нашему Филиппову выплачиваются «отступные» – сумма, равная четырём его средним зарплатам. До этого места я не дочитала, когда впервые увидела документ. А вот и новость номер два… Волна возмущения от того, что я ничего не понимаю, накатывает на меня с новой силой. Это уже вообще ни в какие рамки не лезет! Мы с Костей договаривались все важные и судьбоносные вопросы обсуждать вместе. Он сам настаивал на этом, говоря, что иногда и Костя может принять неверное решение, а я подхожу к ситуациям с холодным рассудком и свежим взглядом. Что же случилось сейчас? Выходит, забыл? Или… намеренно проигнорировал? Вспоминая о наших договорённостях, смотрю на время. Ох, я же опаздываю! Сегодня я обещала невестке посидеть с внуком – и отказать уже не смогу. У неё какие-то очень срочные дела появились. Конечно, сейчас, после всего, что я узнала, уезжать с работы – не лучшее время, но выбора нет. Естественно, мой внук для меня важнее любых рабочих вопросов, и это не обсуждается. – Всё, хватит, – вслух говорю сама себе, резко вставая из-за стола. – Ну, домой-то Костя всё равно вернётся. Там не отвертится от разговора! Быстро собираю вещи, закрываю кабинет на ключ и убегаю, даже не сказав Даше, чтобы по срочным вопросам звонили мне на мобильный. Прямо сейчас мне нужно спешить в другую реальность – туда, где есть детский смех моего самого любимого мальчишки и самые сложные вопросы решаются постройкой башни из кубиков. Пока доезжаю до посёлка и пытаюсь дозвониться мужу, я чуть не врезаюсь в ворота на въезде. – Так. – Кладу руки на руль и уговариваю себя успокоиться. – Видимо, наступает время, когда нужно сбавить обороты и не пытаться успеть сделать несколько дел одновременно. Подъехав к дому, замечаю, что машина невестки уже здесь. – Ну наконец-то! – спешит ко мне Мила, держа внука на руках. – Кира Викторовна, я уже очень опаздываю! – Прости! Прости! Куча дел, да ещё и в пробку попала! – Он не спал. Всё ему не так и не эдак, – злится невестка. – Уложите Федю? – Конечно! Беги! Невестка благодарно кивает и, даже не поцеловав на прощание собственного сына, торопится сесть в машину и уехать. Я не знаю, что у неё за дела, но она явно очень спешит. Спрашивать неудобно, а сама она не рассказывает. Заметив меня, Федя улыбается и начинает скакать, а потом лезет обниматься и целоваться. – Мой сладкий! Моя радость! Самый любимый человечек! – Не могу лишить себя удовольствия расцеловать внука. Мой сын Славка говорит, что я слишком балую внука ласками, а я отшучиваюсь, мол, пусть я буду для него «добрым полицейским» рядом со строгими родителями. Шучу, конечно! Я не собираюсь подрывать авторитет родителей, но всё-таки позволяю себе чуть больше объятий, чем мы договорились. И особенно после того, как я однажды случайно подслушала их разговор на кухне…