Глава 21

На следующий день, с утра пораньше, я отправляюсь в Дорк. Невыспавшаяся, потому что всю ночь накануне красила волосы отваром из коры дуба, добытой в неравной схватке с высотой.

Тиба процесс приготовления краски очень заинтересовал. Домовой не отходил от меня ни на шаг, жадно наблюдая, как я сначала сдираю кору с сухих веток, потом кипячу её, а потом отставляю в сторону и накрываю крышкой, чтобы дать настояться.

— И что? — недоверчиво спросил он, — долго это варево будет держаться?

— Пару дней точно, — бодро заявила я, вытерев расгорячённое лицо, — потом обновить надо будет. Так, а это у нас что такое?

Мне повезло. В кухонном шкафу обнаружилась бутылка яблочного вина, которое уже успело превратиться в уксус. Я тут же добавила пару столовых ложек в отвар дубовой коры и потёрла руки:

— Отлично! Так цвет продержится ещё дольше!

— Ты бы ещё муки добавила, и масла, и можно было бы печь оладьи, — проворчал Тиб.

Я не ответила, хотя масло бы для закрепления цвета тоже не помешало.

И вот, с обновлённым цветом, с волосами, уложенными в новую для меня причёску — две толстые косы, перекинутые вперёд, на грудь, в рабочем клетчатом платье, которое я откопала в одном из платяных шкафов Гленмура, я решительно шагаю по дороге в сторону Дорка. В руках — кастрюля с яблочным вареньем, тщательно замотанная в простыню.

Я настроена до крайности решительно.

Солнце уже высоко, в воздухе плавает аромат свежескошенной травы и парного молока. Щебечут птицы, и все мои тревоги отступают на задний план.

Впереди ждёт только хорошее. Я в этом уверена.

В Дорке моё появление не вызывает никакого энтузиазма. Только парочка тётушек, вдохновлённо сплетничающих около большого деревенского колодца, провожают меня заинтересованными взглядами, но разговора не прерывают.

Правда, в какой-то момент мне мерещится тень, которая будто бы преслед

Отлично! Может, стоит пойти ещё дальше и нарисовать на носу веснушки, чтобы окончательно сойти за обычную деревенскую девчонку?

А что, идея! Но для веснушек нужна ореховая скорлупа… впрочем, подойдёт и скорлупа каштана, если вдруг попадётся. Отлично подошла бы и гуща от крепкого кофе, но что-то сомневаюсь, что местные так уж его пьют.

Торговую гильдию я нахожу быстро. Всё благодаря большой вывеске над дверью, где, помимо слов “Торговая гильдия”, изображён мешок с распущенной горловиной, в которой прячутся россыпи монет. Если бы не она, я бы преспокойно прошла мимо: дом, как дом, обычный, двухэтажный, бревенчатый.

Часы около входа со звоном отмеряют десять утра, и я перешагиваю через порог. Сердце тревожно ёкает и пропускает удар. Даже возникает малодушная мысль: куда это я заявилась? Неужели вообразила себя великой торговкой?

Но я встряхиваюсь, строго напоминаю себе о необходимости выжить, и сомнения, ворча, слегка отступают.

В большом просторном холле, у высокого окна, замечаю Седрика Драггана. Он стоит, небрежно облокотившись на подоконник, и негромко разговаривает с сухощавым мужчиной средних лет в сюртуке.

Коротко выдыхаю и подхожу к ним.

— Доброе утро, господин Драгган! — с энтузиазмом здороваюсь я, — Я пришла, как мы с вами и договаривались!

Седрик окидывает меня недоумённым взглядом.

— Разве мы знакомы? — удивлённо спрашивает он, и моё сердце падает. Тут же вспыхивают панические мысли: вчера меня спас не он, а его брат-близнец; я выгляжу так ужасно, что он предпочёл сделать вид, что не знает меня; всё, что было вчера, мне приснилось!

Открываю рот, чтобы ответить, как Драгган опережает меня. Его лицо проясняется, а в глазах зажигается уже знакомый бесовской огонёк.

— Джиневра Найт, — хлопает он себя по лбу, — Конечно же! Прошу прощения, здесь слишком темно, и я вас сначала не узнал.

Удивлённо кошусь по сторонам. Ну да, тут, внутри, конечно, темновато, но не настолько же…

А потом до меня доходит. Совсем забыла, что у меня теперь тёмные волосы! Он-то видел меня ещё со светлыми. Похоже, он на это намекнул.

Страшно представить, что было бы, если бы я ещё веснушками украсилась…

Однако, спасибо ему, что не стал заострять на этом внимания.

Чувствую, как на моё предплечье ложится горячая сильная рука, и ахаю от неожиданности. Но Драгган всего лишь мягко подталкивает меня вперёд и застывает рядом.

— Бенджамин, — деловито говорит он, — позволь представить тебе Джиневру Найт. Эта смелая девушка планирует открыть торговлю вареньями и джемами в Дорке, а для этого ей нужно разрешение от Гильдии. Примешь её?

Его собеседник, которого Драгган назвал Бенджамином, окидывает меня придирчивым взглядом. В нём нет ничего двусмысленного, только холодный отстранённый расчёт. Словно он прикидывает, какую пользу я могу принести Гильдии.

— Впервые слышу, чтобы ты за кого-то просил, — цедит он. Недружелюбие в его голосе звучит неприкрыто,  и по спине ползут неприятные мурашки.

Неужели мне придётся распрощаться с идеей торговли, свернуть всё и возвратиться в Гленмур, несолоно хлебавши?

Ну уж нет! Я изо всех сил постараюсь, чтобы всё получилось.

Седрик тоже явно старается прийти мне на помощь.

— Может, я так редко за кого-то прошу, потому что достойных нет? — глаза Драггана сверкают, и я вдруг чувствую, как щёки у меня теплеют.

Я — достойная? А как он узнал, если мы с ним общались от силы полчаса? Вдруг я сейчас наворочу таких дел, что ему будет проще навсегда покинуть Дорк, чем возиться с помощью мне?

Бенджамин прищуривается.

— Ну ладно… что ж, Джиневра Найт, — он выделяет голосом моё имя, — давайте посмотрим, что же в вас такого особенного, раз сам Седрик Драгган решил просить за вас.

Я перевожу дух, улыбаюсь ему… и вдруг цепенею от мысли, стрелой пронзившей разум.

О нет! Как же я могла сделать такую ужасную ошибку?!