Глава 35

Инстинктивно хватаюсь за ракушку-кулон, которую мне подарил Седрик. Может, позвать его? Но не будет ли это значить, что я не доверяю той защите, которую он наложил на Гленмур?

С Эваном-то Седрик одной левой справится, я в этом уверена. Только вот…

Не успеваю толком додумать последнюю мысль, как конь Эвана с треском врезается в ворота. Я тут же забываю обо всём, ахаю и зажмуриваюсь.

Только треск этот не обычный. Он походит на звук, с которым молния прошивает небо в момент столкновения двух туч!

У ворот что-то вспыхивает ярко-белым. Я ахаю, прижав ладони ко рту, и уже было дёргаюсь, чтобы побежать, проверить, всё ли в порядке, но усилием воли останавливаю себя.

Лучше не рисковать. Мало ли, какую засаду мне Эван может устроить!

Вспышка исчезает, вновь падает темень. Я с содроганием сердца всматриваюсь вперёд и вижу знакомые очертания.

Причём, суетящиеся и плюющиеся угрозами и проклятиями.

— Тварь! Мерзавка! Дрянь! Что ты мне тут устроила?!

Эван по-прежнему остается в седле, только Нарцисс явно нервничает и мелко перебирает ногами. То и дело фыркает, встряхивая головой. Его наездник почему-то страшно чешется.

Я перевожу взгляд на ворота и не сдерживаю вздох облегчения: они на месте.

— Ну что? — насмешливо спрашиваю я, — И стоило оно того?

— Я тебе это припомню! — взвизгивает Эван, — Ты… ты заколдовала ворота! Или тот проходимец тебе их заколдовал! Специально для меня, да? Чтобы мне досадить?!

Я неопределённо пожимаю плечами. На самом деле, я не лукавлю, потому что не знаю: то ли это действительно дело рук Седрика, то ли ворота уже были зачарованы.

Скорее всего, первое, хоть о них он и не упоминал. Его-то ворота пропустили, когда он меня с дуба хотел снять! И я в самый первый день без труда их открыла. Значит, Драгган что-то сделал ещё и с воротами.

— Надеюсь, это тебя чему-нибудь научит, — хмыкаю я, — особенно тому, что непрошенным гостям Гленмур не рад…

Ловлю себя на том, что чуть было не говорю: “Мы с Гленмуром”, как будто усадьба — это что-то живое. Почему-то от этой мысли становится тепло внутри, и я улыбаюсь краешком рта.

Эван молчит, но его дыхание такое тяжелое, что я прекрасно слышу его даже с крыльца.

Как будто за воротами стоит дикий разъярённый бык и бьёт копытом, потому что ничего другого сделать не может!

— Ты поплатишься за всё, Джина, — шипит он, — и совсем скоро! Ходи и оглядывайся!

И яростно хлещет Нарцисса, разворачивая его и отправляя с месте в галоп.

Я только вздыхаю и пожимаю плечами.

Ну, и что это было? Визит с целью напугать? Если так, то своей цели он не достиг.

От этого открытия я крайне удивилась. Я так боялась, что Эван меня найдёт, а на деле оказалось, что он и сделать-то мне ничего не может!

Впрочем, это всё временное. Терять бдительность нельзя ни в коем случае. С него станется устроить мне какую-нибудь очередную подлую засаду.

Как же хорошо, что у меня есть ракушка Седрика!

Глажу её по ребристой крышке и, улыбаясь своим мыслям, возвращаюсь в дом.

 

***

Планы “немного” попрактиковаться в бытовой магии перед сном, рушатся, когда я к этой самой практике приступаю.

Самое простейшее заклинание по уборке пыли в моих руках превращается в какой-то фарс. Казалось бы, делов-то: зарядить магическим импульсом перьевую метёлку, и она пойдёт сама гулять по комнатам, смахивая пыль со всех поверхностей.

Но не тут-то было! Похоже, что первый блин выходит комом. Простое, на первый взгляд, заклинание звучит, как “свиффо”, причём, произносить его требуется на выдохе, чем твёрже, тем лучше.

Только вот беда в том, что мой язык спотыкается, и я неизменно произношу “сфиво”, и метёлка остаётся совершенно безучастной к моим попыткам.

Наконец, когда мне наконец-то удаётся произнести заклинание правильно, она только насмешливо топорщит перья… и всё.

— Ты б ещё её поумоляла, — ехидно говорит Тиб. Он разлёгся на коврике около кровати и внимательно наблюдает за мной, — магия — она же чувствует твой настрой. Чем больше ты колеблешься и робеешь, тем больше тебя заклинания не слушаются!

— Ну ладно, — ворчливо говорю я, — и как надо командовать метёлкой? Покажи пример!

— Всему тебя учить надо, — бурчит под нос Тиб. Но нехотя поднимается на лапы, наклоняется и резко, словно сдувая с пола пыль, выдыхает:

— Свиффо!

И это срабатывает! Да ещё как!

Метёлка подпрыгивает, как ужаленная, и со свистом несётся… на кота. Тот в ужасе выгибает спину, а его шерсть становится дыбом. Метёлка по-хозяйски проходится по его морде и спине, спрыгивает на пол и тут же, сделав крюк, возвращается обратно, явно нацелившись на хвост.

Тут нервы у Тиба не выдерживают. Он срывается с места с диким мявом и улепётывает прочь. Метёлка с шуршанием летит следом, не забывая собирать на перья весь встреченный по дороге мусор, пока я умираю со смеху, наблюдая за всем этим цирком.

Метёлку удаётся утихомирить только спустя час, отловив её около рояля, вокруг которого она хищно описывает круги, а Тиб прячется под крышкой, приняв облик пушистого шара.

Я накидываю на метёлку полотенце. Она неистово дёргается, но я крепко хватаю её двумя руками и держу, пока она не утихомиривается.

— Выходи, — велю я Тибу, который шуршит в недрах рояля, периодически задевая то одну, то другую струну, — опасность миновала!

— Уф… — домовой с облегчением выбирается наружу, опять в облике кота. Спрыгивает на пол и принимается умываться. Косится на меня хитрым глазом и изрекает:

— И что бы ты без меня делала!

— Так ты всё-таки знаешь бытовые заклинания, — с укором качаю я головой, — а говорил, что нет!

— Так я и не знаю! — возражает кот, — Я за тобой просто повторил! Зато ты теперь научилась обращаться с метёлкой! Не благодари.

Доля правды в его словах была. Я кошусь на метёлку-хулиганку, которая неподвижно лежит в руках. Ох… надеюсь, остальные заклинания окажутся не такими буйными!

Но этой надежде не суждено сбыться…