Часть 28. И что получилось...

Иларис уже очень давно не просыпалась счастливой. Она просто просыпалась. А теперь наступило непохожее ни на что утро. И дело было даже не в мужчине, который обнимал её сзади и дышал в затылок…

Хотя кого она обманывает?

В нём и было дело. И вот что удивительно — их тела переплелись так тесно, что она каким-то образом прикасалась к нему вся, от затылка до пяток. И было удобно, не хотелось ворочаться и отодвигаться. Было хорошо.

— Уже не спишь? — он сильнее прижал её к себе.

— Сплю, — она потерлась носом об его руку.

Провела пальцем по царапине на предплечье.

— А это откуда взялось?

— Надо у вас спросить, леди-кошка, — он со смешком поцеловал её в шею сзади.

— Я? — поразилась она. — Ох, прости. Я не хотела.

— Да ничего. Мне даже понравилось.

Если сравнивать с кошками, то теперь Иларис чувствовала себя кошкой сытой и довольной, и ленивой, и которую долго гладили и ласкали по-всякому, и теперь этой кошке ни за что не хотелось ни злиться, ни царапаться. Только мурлыкать разве что. И на ней, как и следовало ожидать, было надето лишь рубиновое ожерелье. И ещё кольцо. Кольцо — это важно.

Она покрутила его большим пальцем, больше проверяя наличие, и Конрад обратил внимание — взял её руку и стал рассматривать кольцо.

— Редкий рубин. Прозрачный. Голубиная кровь. Семейная ценность?

— Да. Он очень старый.

— Наверняка с какой-нибудь защитной магией? — он потёр пальцем камень.

— Угадал.

— Это хорошо, — он отпустил её руку. — Кстати, я проверил твое ожерелье. В Нессе, в Храме. Оно чистое. Всё равно отдашь его на проверку своему колдуну?

— Нет, если говоришь, что всё в порядке. Ты так хорошо различаешь камни — откуда это?

— Ну как же. Левер — это пустоши, горы, мало плодородной земли и самоцветные рудники. Даже на моей земле есть один. Правда, он окончательно иссяк сто лет тому назад. Снимешь сейчас ожерелье и никому не покажешь?

— Не знаю, — ответила она честно. — Я ещё не решила.

Ночью была уверена — снимет утром. Теперь сомневалась.

Утро наступило, к сожалению, и оно уже не раннее. Её наверняка дожидается экономка, управляющий, и дядя Эрвик — для беседы с баронессой Фанети. Семейные дела, которые не касаются Конрада.

— Нам пора вставать, — она повернулась к нему, обняла и скользнула ногой между его колен.

Вот, ближе уже некуда. И расставаться не хочется.

— Ты будешь весь день прятаться от меня и смотреть холодно, чтобы твои любопытные гости ничего не заподозрили? — он запустил руку ей в волосы.

— Ну конечно.

— Тогда условимся на следующую ночь. Приглашаешь?

— Да. И на следующую, и на любую другую. Приглашаю. На все ночи. Пока… — она смутилась.

Вот зачем было вспоминать об этом сейчас?

— Пока что? — настырно уточнил Конрад.

— Пока я могу себе это позволить, — она невесело усмехнулась. — И ни слова больше, лорд Бир.

— Понял, моя леди. Вы моя, пока… Вы моя пока.

Простыня с него сползла, и из одежды тоже не было ничего. И она впервые могла рассмотреть его голым. Крепкое худое тело, литые мышцы, узкая талия при широких плечах, и очень много шрамов, разных — он весь был ими разрисован.

— Невероятно, — она провела пальцами по длинному рубцу, пересекающему грудь. — Как ты выжил?

— Не нравлюсь? — он перехватил её руку и поцеловал ладонь. — У всех мужчин так.

— Нравится. Точно не у всех. Это слишком…

— Ты что, многих мужчин видела раздетыми?

— Случалось. В Руате. В Бентенуре в основном. Раненых или больных.

Он нахмурился — такие воспоминания и его не радовали.

— Из тех раненых и больных не многие живы сейчас. А я жив. И у меня есть ты… пока. Так что всё это ерунда. Тем более что тебе нравится.

Он потянул её, заставив упасть на него, быстро оказался сверху, поцеловал и сказал нехотя:

— Хорошего вам дня, моя леди.

Потом оделся и ушёл в потайную дверь. А она приблизилась к зеркалу.

О Пламя, ну и вид. Растрёпанная, как ведьма из леса, глаза блестят. Пятна кое-где на теле — к счастью, закроются платьем. Вот тут, возле шеи, одно… но у неё есть специальная мазь, с горной арникой и усиленная колдовством. И темно-серое закрытое платье, оно готово — как удачно. Всё отлично.

Она сама достала из сундука свежую сорочку и всё необходимое, оделась, расчесала волосы — чтобы не пугать служанок. Посмотрела на ожерелье, потянулась к замочку… и опустила руки. Не стала снимать.

Пусть будет. Она имеет право носить любые драгоценности. Срок её траура давным-давно минул.

Осталось отпереть дверь — для горничной. Бирта сразу явилась, явно дожидалась. Ахнула, увидев рубины, всплеснула руками — по поводу того, что леди уже одета, и занялась причёской Иларис. Хитро прищурилась:

— Ах, миледи. Кажется, милорда можно поздравить?

Ничего себе…

— Бирта, ещё хоть одно слово об этом, особенно кому-то, кроме меня — и ты навсегда отправляешься мыть полы на нижних этажах!

— Что вы, миледи! — шмыгнула носом девушка, — разве я глупая и не понимаю?! Я ради вас на всё готова, миледи! Только знаете ли что? Вам надо пройтись по замку и разозлиться как следует, отругать кого-нибудь!

— Бирта, что?.. Разве я обычно бегаю злая по замку и ругаюсь?! — Иларис даже обиделась.

Хотя настроения обижаться, да и злиться тоже, по-прежнему не было совершенно.

— Миледи, у вас взгляд отчего-то совсем другой стал. Кто угодно заметит. А если разозлиться, то это, наверное, пройдет. Вот, вы на меня рассердились, и уже лучше!

Теперь Иларис расхохоталась.

— И какое же красивое у вас ожерелье! — добавила девушка.

— Да, я достала из шкатулки. Это мне… когда-то подарил покойный муж.

— Ну конечно, миледи, я же так и подумала сразу, что вы наконец-то достали из шкатулки такую красоту. Я выпущу вот тут локон, да, миледи?..

Иларис с дядей Эрвиком даже успели поговорить о всяких мелочах, пока ждали баронессу.

— Прекрасно выглядишь сегодня, Лис, — в третий раз повторил сенешаль, перемежая это рассуждениями про стати тархетских лошадей, одна из которых ждала своей участи в конюшнях Несса, как приз победителю скачек.

Сомневались, откладывать скачки или не откладывать, а если откладывать — то насколько. Причина — нездоровье лорда Эрвика. Его нога, повреждённая на охоте, заживала хорошо, но лорда пока всюду носили в кресле. Между тем дядя любил скачки только немного меньше охоты, и хотя сам не собирался бороться за приз, но и не желал сидеть на этом событии хромым. А Иларис понимала, что после скачек большая часть гостей разъедется — потому что дожидаться, какой же выбор сделает Элина, всё же менее интересно, чем скачки. А Иларис теперь хотелось тишины и меньшего внимания к ним обеим. К себе — понятно, почему, а к Элине — потому что очень сомневалась, что в назначенный срок выбор будет сделан…

Элина в чём-то была права. Разыграть её руку на турнире и сразу объявить о помолвке — это было бы яркое событие, и Элина в результате вышла бы замуж. И им всем пришлось бы мириться с тем, что есть, каким бы ни оказался новый граф Несса. Но выйти замуж за кого попало — не та цель для девушки, тем более с хорошим приданым. А уж посадить кого попало графом в Нессе — вообще идея дурацкая. Конечно, король из своих соображений выбрал этих двоих, они, должно быть, заслужили его расположение и награду, но…

Наградил бы чем-нибудь другим, а не её Нессом! Это ведь серьезно!

Кажется, впервые Иларис сердилась на короля Рейнина. А мысли об этом сделали свое дело — почти совсем убрали с лица возмутительно счастливое выражение.

Ах да, король ведь не двоих выбрал, а троих. Она уже выбросила из претендентов Конрада, словно его там и не было. А его она хотела бы увидеть графом, вот интересно?..

Она совершенно точно не хотела бы увидеть его мужем своей сестры.

— Ну-ну, не хмурься, девочка, — сказал сенешаль. — Всё наладится. Может, и вовсе недоразумение с этим кровным родством. Пошли уже за баронессой, узнай, может, случилось что?

Не пришлось посылать — в дверь постучали…

Зайдя, баронесса поглядела на сенешаля с таким видом, словно собиралась прямо сейчас упасть в обморок, потому что на бедную женщину свалились всё жестокости мира. Но, увидев Иларис, стоявшую в стороне, у окна, она выпрямилась и стала выглядеть бодрее. Кивнула с холодным достоинством:

— Доброе утро, лорд сенешаль. Леди Иларис. Я не сразу поняла. Вы решили обсудить со мной новые слухи? Разумеется. Я, как ближайшая родственница леди Элины, волнуюсь о её судьбе.

— Да, леди Чара. Вы родственница, — дядя Эрвик был сама доброжелательность. — Поэтому мы вас и пригласили. При иных обстоятельствах я навестил бы вас сам, но увы… — он показал взглядом на свою больную ногу.

Баронесса села на предложенный стул, опять с опаской глянула на Иларис и сказала:

— Я, как никто, переживаю за мою девочку. Когда она осталась одна, именно я заботилась о ней, бедняжке. Удивлена, что не мне и моей семье поручили опеку над ней. Не упрекаю ни в чём леди Иларис, но всё-таки для молодой и бездетной женщины это тяжёлая ноша.

— Мы справляемся, леди Чара. И спасибо за участие, — невозмутимо поблагодарила Иларис. — Мы с сестрой это ценим.

Шесть лет назад, когда королева поручила сироту Элину заботам баронессы, Фанети имели все основания рассчитывать и на Несс — до замужества наследницы, конечно. Так что, когда в Кандрию вернулась Иларис, кое-кто был неприятно удивлён.

— Итак, ещё кто-то из претендентов на руку леди Элины — незаконнорожденный? — сухо продолжала баронесса. — Про лорда Бира и так всем известно. Ещё один — лорд Фари, полагаю?

— Нет-нет, речь не о нём, — сказал дядя вкрадчиво. — Дело в том, леди Чара, что совершенно случайно сработал артефакт, который показал родство между лордом Дамиром Тарини и лично вами.

— Лично мной? — пискнула баронесса.

— Нам и в голову не пришло бы выяснять такое намеренно, — ласково продолжал дядя Эрвик, — но Пламени было угодно. И поскольку родство между вами никак не заявлено, приходится подумать о незаконном рождении. Но это не главное, как вы понимаете.

Баронесса теперь побледнела сильнее, и на фоне серовато-белой кожи на её лице расцвели багровые пятна — ужасно. Она была потрясена.

Иларис быстро налила в стакан воды с настойкой и подала баронессе.

— Выпейте, это вас успокоит. Тут только мы, и мы хотим мирно всё уладить. Не переживайте так...

Баронесса выпила и оттолкнула стакан.

— Это не главное, — с нажимом повторил дядя Эрвик. — Я знал бастардов, достойно занимающих высокое положение. Да вот и лорд Бир тому пример. Он своё ещё не заслужил, но я в нем не сомневаюсь. Дело в том, что вы, получается, родственница и леди Элине, и лорду Дамиру. Теперь надо разобраться, кто они друг другу, и возможен ли вообще между ними брак согласно законам Храма? Мать леди Элины, как мы знаем, была вашей кузиной. А кто для вас лорд Дамир? Кто его родители? Или вы настаиваете на ошибке артефакта, и мы вынуждены будем просить о проверке короля?

— Нет, — баронесса с каким-то явным усилием покачала головой. — Я расскажу вам, милорд сенешаль. Пусть леди Иларис выйдет.

Иларис охотно согласилась бы. Обойтись без расследований, без магических допросов явных или неявных, без привлечения королевских служб — это ведь сильно всё упрощало.

— Нет, леди Чара, — сразу возразил дядя, — всё в Нессе пока делается по слову леди Иларис, не забывайте. Я должен буду посвятить её во всё, так лучше объясните сами нам обоим…

Дядя всегда соглашался помогать, но единолично хранить секреты не желал — это уже другая ответственность.

Баронесса собиралась с духом, её не торопили. Иларис снова повернулась к окну.

— Он мой сын, — с усилием вытолкнула из себя баронесса. — Я совершила ошибку, как это случается с женщинами. Была влюблена. Мой муж не позволил оставить ребенка себе. У нас всего один законный сын и наследник, случись с ним что — и наследником стал бы чужой ребенок, мой муж не мог этого допустить. Я родила тайно, в отдалённой усадьбе, и моего сына передали родственникам его отца. Его усыновили. Мы встретились, уже когда он подрос, — леди Чара промокнула мокрые глаза.

Кажется, впервые Иларис взглянула на тётушку Элины иначе. До сих пор та казалась ей вздорной, немножко глупой и дающей Элине дурацкие советы. И неприязнь баронессы была объяснима — из-за Иларис её семья не получила Несс, пусть и во временное пользование. Во всяком случае, все так считали. А тут — женщина, незаконно влюблённая когда-то и страдающая от потери ребёнка. Как сама Иларис сейчас — незаконно влюблённая. Но у неё есть кольцо-артефакт, и детей не будет.

— Лорд Дамир знает о вашем родстве? — с участием спросил сенешаль.

— Да, знает. Но вовсе этому не рад. Не желает считать меня матерью. А я хочу сделать для него, что в моих силах. Его приемных родителей уже нет. И наследства у него по сути тоже нет. Тогда передача ребенка свершилась с ведома короля Айдарина, но теперь… о, всё так перемешалось. Не осталось тех, кто может знать. Я пробовала… проверить, остались ли где-то записи… в родовых книгах Тарини, или в Лире. Но у Тарини всё пропало в пожаре. И много документов из Лира, я знаю, тоже пропало.

— Да, леди. Война никуда не добавила порядка, — дядя был так же добр и участлив. — И я понимаю ваше желание устроить сыну такой гм… желанный брак. Но ведь он невозможен без специального разрешения Храма? Расстояние по крови между дочерью кузины и сыном не считается достаточным, нужен обряд для проверки. А пока лорд Дамир гм… мне жаль, но он не может претендовать на руку Элины.

— Ах, что вы говорите! — баронесса вдруг горько расплакалась, но быстро взяла себя в руки и вытерла слёзы. — Такие браки совершались в лучших семьях! Если брак возможен по разрешению Храма, то он вообще возможен, Храм всегда даёт такое разрешение. Иначе я сама не допустила бы. Вы не должны лишать моего мальчика такой возможности теперь! Ну какие они родственники? Умоляю, милорд! — она сцепила на груди руки и опять покосилась на Иларис.

Как будто ждала подвоха с её стороны.

— Мы не станем объявлять во всеуслышание, что узнали сейчас, — сказал сенешаль. — Но лорд Дамир на этот раз теряет право на невесту. Однако если жених в оговоренный срок не будет назван, то в дальнейшем лорд Дамир может посвататься опять, но уже на иных основаниях. То есть с разрешения Храма. И всё будет решаться заново.

Значит, Иларис с дядей, не сговариваясь, подумали об одном: на этом празднике помолвки не будет.

Это «решаться заново» не понравилось баронессе. Она даже всхлипнула.

— Что вы говорите, лорд сенешаль! Такая возможность уже не повторится! И я почти уверена… да-да, уверена, что леди Иларис посодействует лорду Биру получить Несс! Ведь он уже нашёл к ней подход!

— С чего вы это взяли? — невинно спросила Иларис. — Вы ошибаетесь.

— Ах, все вокруг не слепые. Если ещё не нашёл, то вот-вот…

— Вы сами знаете, что недавно Элина уже выбрала лорда Бира, но потом осознала свою ошибку. И почему вы решили, что я с радостью отдам сестре, как вы считаете, своего мужчину? Я бы этого не сделала.

— Женщины легко жертвуют своим ради любимых! — заявила баронесса. — Вот увидите, что лорд Бир, получив вас, захочет и Несс, и получит его от вас на блюде вместе с моей дорогой девочкой!

— Перестаньте, леди! — дядя Эрвик поднял вверх ладони. — Подобные споры я даже не желаю слушать! Леди Чара, вы, надеюсь, меня поняли. Желаете, чтобы я сам объяснил ситуацию вашему сыну? Или возьмёте это на себя?

— Буду признательна. Скажите ему вы, — наклонила голову баронесса.

Кажется, она страшилась разговора лордом Дамиром.

— Позвольте вопрос, леди Чара, — всё-таки вмешалась Иларис. — А представьте на минуту, что Элина не получит Несс. Нет, ей выделят что-то в приданое. Замок Туин с прилегающими землями, например. Захочет её лорд Тарини в жёны на таких условиях?

— Что вы сказали? Но… Вы шутите? — баронесса даже растерялась. — Но Туин — это мало для моего мальчика!

— Шучу. Видите, как получается? Моя сестра в ваших глазах приданое к Нессу, а не наоборот. А как же любовь? А возьмёт её ваш сын вообще без приданого? Даже без Туина? Если так, я похлопочу за них перед королём.

— Что вы говорите? — ещё сильнее разволновалась баронесса. — Опять шутите? Но это оскорбительно, предлагать мужчине из такого рода невесту без всякого приданого! И на что вы рассчитываете, передать Несс под доминат Храма и увеличить свой вклад в монастыре? Даже не думайте! Я упаду в ноги королеве! Элина должна получить всё, что ей причитается!

— Я ни на что не рассчитываю, — объяснила Иларис с улыбкой. — Я опять шучу. Не переживайте. Элина получит всё, что причитается, это само собой.

— Не забывайте, что в Нессе особый порядок наследования! — добавила баронесса, вовсе не успокоившись. — Он не может уйти в посторонние руки, даже если Храму!

— Вы уверены? Может быть, Храму как раз можно?

Сенешаль с упрёком покачал головой.

— Перестань, Лис… леди Иларис, я хотел сказать. Думаю, мы закончили. Хорошего дня, баронесса.

— Вот, чего не ждали, — вздохнул он, когда они с Иларис остались одни. — Но хорошо, что разобрались. Смотри, у Эли остаётся только лорд Фари. Лорд Бир с первого дня не заинтересован в ней. Скажи, он действительно занялся тобой, или это так кажется?

— Это не имеет значения, дядя. Для меня всё идет своим чередом.

— Ну-ну. Тогда лучше будь осторожна. Минутное удовольствие иногда дорого обходится.

Ну надо же, и дядя дает ей такие советы!

— Всё будет в порядке, — заверила она.

— Лис, уверен, ты знаешь, что делаешь. Вот что, вчера я написал письма в Лир. Выделишь мне посыльных?

— Конечно. Но подождите немного. Я и сама хочу написать королю.

— Так поторопись. Чтобы они отправились поскорее.

Она написала. Королю изложила то, что удалось понять про Источник, и про возможные непорядки у колдунов в Цитадели, и даже немного свои фантазии про последствия — чтобы объяснить, зачем она беспокоится о том, что её не касается. И даже, осторожно, про своё недовольство по поводу женихов Элины. И что выбрать из их числа достойного лично ей слишком трудно…

На словах и наедине она высказалась бы ещё откровенней. Когда-то они говорили обо всём и не стеснялись, а теперь — надо же, он король! Но понятно, что это её письмо Рейнин может показать кому-то. Это не совсем личное письмо, и слова в нём подбирались тщательно.

Официальное письмо королеве писать не стала — начала было и отложила, пожалев испорченный лист хорошей бумаги. Ладно уж, потом обрежет. Нечего занимать статс-даму королевы чтением ненужных посланий. А вот тётушке Милд она написала, конечно…

Это было личное письмо, которое Иларис писала, думая только о Конраде Бире, но при этом не упомянув его ни разу. Вообще, тётушке Милд можно было рассказывать обо всем и не жалеть потом, но про Бира было и слишком личным, и при этом запретным. Винья вот считала, что Милд всё простит и поможет. Но… у той точно не было любовников! Так простит ли?..

Нет, личное пусть останется личным. А писала Иларис о пустяках день за днем. Об отборе женихов. О Торине Фертаги — его тётя Милд тоже знала. Нет, о последней неприятности с ним не писала. Как верно сказал Конрад — это дело Торина и его лорда. И об магическом Источнике, вскользь, но всё же. Она ведь может в этом что-то понимать, в отличие от Иларис, которая сама себе напоминала слепую мышь — куда ткнуться, неясно, о чём думать — тоже. Ах да, послушать, как цветы распускаются — разве что.

Письмо написалось легко. Иларис запечатала его своей личной печаткой, когда-то подаренной Рейнином — на ней не было герба Несса с графской короной. Вот на письме для Рейнина она приложила к сургучу печать с гербом — король поймёт, что письмо о важном…