Глава о морской даче

Дом и вправду был практически заброшен. Всюду пыль, паутина. Чехлы на мебели и безжизненный запах застоявшегося воздуха.

Хотелось открыть окна во всех комнатах, но путешественники так замёрзли, что не могли себе такого позволить.

Однако, стоило Глеру развести огонь в камине, и всё тут же изменилось, будто некий художник, взяв кисть и краски, стал расцвечивать серую комнату, даря ей уют. Казалось, что даже сероватые обои приобрели тёплый оттенок, а воздух быстро пропитался запахами горящей древесины.

Огонь будто выжигал пыль, и становилось легче дышать.

Глер дышал.

Глубоко, сосредоточенно. Смотрел на языки пламени и ждал, когда Эмма вернётся в комнату.

Она ушла на разведку и поиск каких-то сухих вещей. На еду оба даже не рассчитывали.

– Другие комнаты… не особенно пригодны для жизни, – звонкий голос Эммы вывел из раздумий, и Глер обернулся.

Она сменила платье на чёрное, очень похожее на те, что носят в богатых домах горничные. Теперь её синие кудри стали ещё ярче на тёмном фоне. Удивительным образом ещё ни разу Глер не подумал, что Эмме что-то не идёт, будто она украшала собой любую вещь. Ему только стало казаться, что ей совсем не шло то голубое платье, уступая простому наряду с рынка, как новое преображение и так и подмывает сказать:"Леди Эмма... чёрный - ваш цвет!"

– Я нашла вам это, можете переодеться.

И подала свёрток. Глер кивнул. Он мечтал о том, чтобы стянуть с себя мокрую рубашку, и был согласен даже обойтись без горячей ванной.

– Я могла бы… – Эмма подала голос, едва Глер успел зайти за ширму, украшавшую некогда гостиную, и стянуть сырую одежду. – Могла бы…

И она замолчала.

Тишина оказалась такой пугающе звенящей, что Глер стал быстро одеваться, не успев даже рассмотреть во что.

Он выскочил из-за ширмы и замер.

Эмма Гриджо сидела на краешке софы напротив камина и горько-горько рыдала.

– О, мистер Мальбек… мне так страшно, – шепнула она, и стоило Глеру сделать к ней шаг, сорвалась с места и бросилась ему на шею.

Эмма рыдала как маленькие дети, искренне и безутешно, и её горе было куда больше и глубже любых эмоций Глера.

Он испытывал досаду, злость, он был расстроен. Эмма же была убита. И стало ясно, что не существовало никакой отважной девочки, что спасала их и решала любые проблемы.

Была только та же леди Эмма, просто очень перепугавшаяся, и вот сейчас, в тишине и тепле, она смогла дать волю слезам.

– И как же вы так долго держались, – выдохнул Глер и, наконец, обнял её в ответ.

Его пальцы легли на её спину и даже провели по длинным прядям. Волосы как живые отозвались на его прикосновение и тут же сами полезли в руки, это вызвало у Глера невольную улыбку.

– Настоящих леди учат выживанию... неужто вы не знали? О… я могу держаться долго. Как-то… – она всхлипнула, крепче утыкаясь лбом в грудь Глера. – Я как-то порезала руку ножом для фруктов и… терпела три часа пока не уйдут гости…

“Бедная девочка… бедная моя девочка”, –

чуть было не выдал Глер, но прикусил язык.

– Как иначе? – она перешла на сиплый шёпот, и стало ясно, что сидение в холодной барке не прошло даром.

– Сядьте.

Глер потянул Эмму к кушетке, усадил напротив себя и стал греть её ледяные руки.

– Вытяните ноги к огню и сбросьте ботинки. Они мокрые?

Эмма кивнула, и по её щекам полились новые слёзы, а Глер не сдержался, потянулся к ней и вытер бирюзовые капли со щёк.

Он смотрел на хорошенькое лицо, на слипшиеся от слёз чёрные ресницы и покрасневшие глаза, и сам испытывал её тоску. Он так хорошо понимал девчонку, до которой ещё вчера было не дотянуться, что становилось страшно.

Эмма стала неловко пытаться скинуть ботинки, но для этого пришлось бы развязать шнурки и это привело несчастную в отчаяние.

– Ну что с вами? – с жалостью в голосе спросил Глер.

– Пальцы не слушаются, – пробурчала она, и Глер сам спустился с дивана.

Он быстро расшнуровал ботинки и поставил их к огню на сушку. Рядом поставил свою, не менее промокшую, обувь.

Лёгкую софу, с сидящей на ней Эммой, Глер просто придвинул ближе к камину и раздобыл под чехлами пыльный пуфик для ног.

– Вот, ставьте ноги сюда, и они быстро согреются. Ну же, Эмма. Сами себе не поможете, никто…

И остановил собственную речь.

Нет, она сейчас не должна это слышать, сейчас нужно её пожалеть.

Она молодец. Она многое сделала. Она имеет право снова стать слабой, и Глер опять сел рядом и опять взял её руки в свои, грея их дыханием и понимая, что влип. Он превратился в настоящего слабака, не иначе, раз носится вот так с девушкой. Позволяет им оставаться наедине. Заботится… Компрометирует их. Да к тому же влез в проблемы по самые уши.

– Вы презираете меня, – она, должно быть, хотела задать вопрос, но вместо этого вышло утверждение. Её сиплый больной голос пугал, не хватало им простуд или чего похуже.

– Бросьте, – мотнул головой мистер Мальбек, не желая отвечать на провокационные вопросы. – Нужно согреться. Нужен чай или алкоголь, да покрепче. У вашего отца может быть тут бутылка виски?

Эмма перестала плакать и задумалась, закусив губу.

Она вела себя комично, будто играла на сцене, а Глер почти привык не видеть в этом ничего странного.

– М-м… я думаю, что в баре? Мы же в гостиной, тут обязан быть бар… Или на крайний случай в погребе. Посмотрите у северной стены, там, я так понимаю, зеркало… кажется, на полочке всегда стояли графины папы.

Глер кивнул, отпустил руки Эммы и, только оказавшись на расстоянии, поймал себя на мысли, какими они были мягкими.

Девушки удивительный народ. Они все такие мягкие, тонкие, хорошо пахнут и мило выглядят, но сколько же в них чертей! Просто уму не постижимо.

На полке у зеркала и правда нашлись графины. Три пустых и один на четверть наполненный янтарной жидкостью. По запаху алкоголь.

Глер нашёл и два бокала, оба чертовски грязные покрытые пылью, в одном даже осталась зимовать муха.

Эмма, глядя на бокалы, поморщилась и первым делом сделала глоток прямо из горла.

– Лихо!

– Мне нужно восстановить силы, чтобы помыть эти бокалы, а потом сделать нам ванну!

Уверенно и уже без слёз ответила она. Щёки не покраснели от двусмысленной фразы, будто Эмма и не поняла, что только что сказала, а вот Глер отвернулся, закусив с обратной стороны щёку. Он взял графин и тоже сделал хороший глоток виски, тут же закашлявшись.

– Ох! Мистер Мальбек, вы не умеете пить виски? – мило улыбнулась Эмма. Её щёки мигом порозовели, а голос стал куда спокойнее и игривее.

– А для вас это, похоже, прямо-таки животворящее зелье.

Она обиженно отвернулась.

– Ваши шутки – что-то с чем-то. Давайте сюда бокалы!

В три приёма Эмма ошпарила пыльное стекло, выплеснув воду прямо на пол, вытерла их подолом собственной юбки и вытянула руки, намекая, что можно уже наливать виски.

Глер вздохнул и покачал головой.

Теперь она ещё и его собутыльница.