Глава о Лавалле

Пино лежал в совершенно другую сторону, и теперь Эмма и Глер от него удалялись, направляя свою шикарную прогулочную яхту в Лавалле. Но оно того стоило, как ни крути! Любому молодому пижону стоило раз в сезон засветиться на берегу курорта, пройтись босыми ступнями по белому песочку и поулыбаться официантам в дорогих ресторанах на побережье.

В Лавалле всё стоило бас-но-слов-но дорого. Сюда приезжал весь бомонд, молодняк и непременно супружеские пары без детей. Всё лето в Лавалле гремели невиданные вечеринки, тут снимали крошечные комфортабельные домики, только лишь для того, чтобы отсыпаться после бурно проведённых ночей. Крошечные яхты скользили по водной глади залива Лавалле, а на них стояли молодые дерзкие аристократы в коротких брюках и лёгких рубашках. Дамы тут носили летние шляпы с широкими полями и пили не чёрное, а розовое шипучее вино.

И именно отсюда круизный лайнер "Земляная змея", большая сенсация и новинка этого года, отправлялся до самого берега Пино, чтобы молодые прожигатели жизни поглазели, не сходя на берег, на погребённый под песком город-призрак.

– О, святые, святые, – пропищала Эмма, стоя на борту яхты. Вдвоём они с Глером разобрались, как управлять ею без капитана, а когда ситуация становилась совсем уж невыносимой, Эмма всё брала на себя. Правда, двигать яхту оказалось в десять раз труднее, чем лодочку.

– Тише, тише, – не сдержал улыбки Глер, понимая, что говорит без должного яда в голосе. Он уже почти не замечал, как становится терпимее к сумасшедшей напарнице.

– Нет же, мистер Мальбек…

Глер прокашлялся. Как только эти двое ступили на борт своего судна, то договорились забыть настоящие имена или по крайней мере фамилии.

– Ларри, милый, – улыбнулась Эмма и закусила губу. – Это так странно звать вас по-имени… – она вдруг стала задумчивой и так и не отвернулась, смотрела Глеру прямо в глаза, не отрываясь, и он не мог не отвечать тем же.

До берега Лавалле оставалось всего ничего, и Глер не мог себе позволить надолго отвлекаться от дороги, но каких-то десять секунд уделил внимательно смотрящим на него ярко-бирюзовым глазам. И Эмма застыла. Она не замечала будто до этого момента, что у Глера глаза зелёные. Потрясающего оттенка, будто крона молодого дерева, сквозь которую пробивается яркий солнечный свет.

– … да ещё и чужое имя. Ларри… Быть может Фотилер… лучше Фот? Тиль? Лер? Лар? – она перебирала имена, будто ждала, когда одно из них отзовётся внутри чем-то знакомым. Эмме казалось, что Глер уже утвердился как некий нерушимый образ и она его предаёт, называя простым и глупым именем Ларри. – Ларс?

– Ларс, – кивнул он.

Глер теперь смотрел на приближающийся берег, ругая себя за десятисекундную слабость, но тем не менее чувствовал и очень явно, что Эмма на него смотрит как и прежде, причём её взгляд будто дыры в нём прожигал. Хотелось приосаниться, проследить за собственной мимикой и стараться не улыбаться из последних сил.

– А вам очень идёт имя Дженни.

– Почему? – она сложила руки, затянутые в кремовые кружевные перчатки, на фальшборт яхты.

– Оно очаровательное, очень милое. И вы теперь… ему соответствуете, - он мельком окинул взглядом новый наряд спутницы.

Кремовое платье, тонкие кружева. Оно было лёгким, летним и почти дерзким, потому что Эмма самолично выбросила все подъюбники, заявив что в Лавалле так не носят! Волосы были заплетены в косы и стянуты на затылке, и плетёная шляпка на макушке, широкие поля, вуаль. Эмма казалась такой юной, правильной и прекрасной, будто Глер смотрел на какую-то картинку, а никак не на стоящую рядом девушку, до которой можно дотянуться.

Эмма отвернулась и снова уставилась на берег, который только что вызывал в ней такую бурю эмоций. Теперь побережье Лавалле стало казаться обычным, будто кто-то сдул с первых впечатлений загадочную пыльцу новизны.

Эмма стала улыбаться, ей чертовски нравилось то, что она слышала, видела, чувствовала. Глер смущался, а она снова и снова этого требовала своими жестами, улыбками и словами. Потому что никогда ещё не ощущала такой острой необходимости в эмоциях человека. Её напарник так редко смеялся вместе с ней, а не над ней, так редко это было по-доброму, что стало на вес золота. И Эмма собирала это золото, бережно, осторожно, а потом шла на новые поиски.

Она гордилась ими, их новыми лёгкими отношениями, не замутнёнными злобой. Их дистанцией, которая не стала неприлично короткой после ночи, проведённой в одной комнате. Их естественным флиртом, смущением и трогательными секундами заботы. Как это всё вышло? Неужели за те часы, когда измученные голодом, они маскировали яхту под свою, собирали чемоданы и искали артефакты?

Почему ещё вчера Эмма не давала себе отчёт, что ей нравится смущать и смущаться?

Она помотала головой и выбросила всё это из головы.

Лавалле.

Они вот-вот прибудут туда на яхте, которая теперь носит звучное имя “Белая магнолия”. В их трюмах чемоданы с одеждой, всё, что нашлось подходящего дома, а ещё две модные кожаные сумки на тайных замках, при виде которых глаза Глера зажглись как две праздничные свечки.

Артефакты. Новые, дорогие игрушки, которыми практически не пользовался Неро Гриджо и купил только потому, что нужно было такое покупать. Мода!

Имелся и прекрасный набор, подаренный королём, предназначенный для зелий. Склянки и ингредиенты, даже крошечные точные весы.

Все эти артефакты достойны виконта Гри, а не детектива Мальбека. Даже у Зальбера не было такого набора.

* * *

Глер ловко сошёл с яхты и помог сойти Эмме. К ним тут же подбежал служащий в изумрудной форме порта Лавалле и принялся рассыпаться в улыбках и поклонах.

– Сэр, – тучный служащий снял фуражку. Он оценил размеры и внешний вид “Белой Магнолии”, а Эмма искренне переживала, не отвалились бы наспех нарисованные буквы на её боку.

– Виконт Фотилер Гри и Виконтесса Эммоджен Гри, прошу прощения, мы не резервировали место заранее, можно ли проблему… решить? – Глер улыбнулся служащему, стараясь обращаться немного свысока, как учила Эмма. В кармане были подготовленные заранее деньги, а взгляд обращён к ровному ряду белых яхт, составленных тут посетителями курорта.

Жизнь в Лавалле обещала отнять большую часть средств, и, к счастью, в доме Гриджо имелся сейф с кое-какой «мелочью». Эмма выгребла всё подчистую, заявив, что отец не заметит, если вдруг решит наведаться на дачу. Глер же искренне сомневался, что пропажу вещей, денег и яхты можно... не заметить.

– О… конечно, милорд! – расшаркался служащий, и Глер с улыбкой последовал за ним в конторку, чтобы рассчитаться за стоянку.

Эмма в это время отошла в сторону, натянула пониже шляпку, как бы давая понять, что бесед с подобными людьми не ведёт и за неё это делает муж.

Их вещи уже стали спускать, и теперь на причале громоздилась горка из чемоданов, две сумки с артефактами стояли рядом, пузатые и кожаные. Эмма встала подле них, чтобы ненароком не упустить из виду.

Глер рассчитался, тут же нанял экипаж и даже небольшой коттедж на берегу.

– И всё в этой конторке? – рассмеялась Эмма, уже сидя в экипаже напротив Глера.

Они оба всё ещё чувствовали себя самозванцами и никак не могли сдержать улыбок, волнительных и заговорчищеских.

– Не поверишь, милая жена, но да, – усмехнулся Глер. – Вы уверены, что стоит нанимать экипаж на все дни, что мы тут проведём?

– Конечно! Это обязательно! Никак нельзя иначе, поймите, Гл… Ларс, это статус. Если мы будем не как все, того и гляди нагрянет какой-нибудь ушлый офицер, – Эмма огляделась и обратила взор на несколько свежих газет, вложенных в карман на стенке экипажа. – О! Смотрите, свежая пресса!

Было только первое утро с их побега. Ровно сутки назад Эмма и Глер стояли посреди лавки того проходимца, что сделал им документы.

– Личность похитителя… – начала Эмма за здравие, а вот дальше читала уже за упокой. – ... установлена… детектив Глер Мальбек. Корона отрицает… уникальных талантов Траминера… преступник будет наказан.

– Где-то я это всё уже слышал, – обречённо выдохнул Глер и устало потёр переносицу.

Прямо как в первую их встречу.

Эмма низко опустила голову.

– Наших новых имён нет. И не будет, так ведь?

– Мы не можем этого знать наверняка, но должны убедиться, пока будем тут ждать лайнера и светить молодыми женатыми лицами, – и в голосе Глера снова прежний решительный холодок.