Глава в которой Эмма и сестры шьют и беседуют

Эмма сидела в обществе сестёр и кузин за вышивкой и проклинала свой новый ужасный парик.

Короткие волосы под ним чесались, и это отвлекало, помимо ещё множества факторов, не способствующих работе.

Руки мелко подрагивали, сердце горело от обиды и раздражения, внимание ускользало, и вышивка уже пошла плохо, криво, и можно было смело швырнуть её в камин.

– Ох, как красиво, Эмма, – пропела Эльвина, старшая сестра, та, что замужем за богачом.

Она считала, что знает больше других, что и как, поскольку уже родила детей и была жутко мудрой замужней дамой. А Эмма ещё помнила, как пять лет назад эта сама Эльвина чуть не опозорилась, почти вступив в связь с заезжим офицером, который щеголял новенькой формой и белыми зубами, как у акулы.

– Да, Эмма, ди-ивно… – сморщилась “святая простота” средняя сестра Эммы, Эва.

“Жена священника, как же! Да кому нужна эта религия?”

Церкви в Траминере не имели никакого смысла, никто ни в кого не верил. Раньше были какие-то земляные божки, поклонялись неким эльфам, и в их честь воздвигали храмы. А потом должность священнослужителя просто превратилась в пафосный и смехотворный пост, на котором сменяли друг друга всякие проходимцы. Единственной задачей священника было жениться на достойной даме, завести детей и проповедовать, что король – лучшее, что случилось с Траминером, магия – это дар, который мы бережём и не используем, а хорошие манеры – главная ценность.

Муж Эвы ходил по их деревне с важным видом и всем улыбался. Следом по обыкновению семенила сама Эва и все вздыхали, как чисты и благородны эти Грейпы.

Эмма невольно фыркнула, и сестры с осуждением на неё воззрились.

Быть отверженной оказалось не смешно. Ещё и этот парик…

Теперь Эмма выглядела совсем не так, как прежде, и скрипя зубами старалась смириться с новым положением дел. Её волосы, если их можно было так назвать, лежали аккуратными волнами, а на макушке их убирали искусственными косами, приколотыми на шпильки. Лицо белили, чтобы скрыть загар, а чёрные брови активно запудривали коричневым порошком. Слишком алые губы покрывали светло-розовой пастой, отчего они сохли и трескались.

Платья теперь были всегда белые в цветочек, как у деревенской аристократки на выданье. Скромные, изящные и прямо-таки кричащие о нетронутой благодетели.

Только выражения лица никто переделать не смог. Как было недовольным и протестующим, так и осталось!

И никакого Гая Эмма не признавала, как с ней не бились.

Семейство Алиготе уехало, не попрощавшись с “невестой”, которую объявили захворавшей, отец сам вёл переговоры и настаивал, что свадьба, конечно, будет. Гай светился от счастья, его родители обещали всевозможную поддержку этому браку.

А Эмма смотрела, как их экипаж удаляется, и понимала: теперь её щадить не станут.

Не стали.

Каждый день от Эммы требовали вышивать с сёстрами, каждый вечер с ними читать, каждое утро пить чай и совершать прогулки на воздухе, призванные взбодрить и дать сил на целый день активного труда.

Труда?

“Кто-то из этих кумушек знает, что такое труд?”

– А что это будет? – кузина Кара, младшая дочь Нила, перегнулась через руку Эммы и заглянула в её шитьё.

– Тряпка с цветочками, – тихо ответила Эмма и с ненавистью воткнула в ткань иглу.

– М-м…

Светленькая очаровательная Кара улыбнулась и опустила глазки. Она была образцовой невестой. Вообще не имела никакого отношения в магии, не училась в институте и сразу после школы нашила себе сундук приданого, а потом стала ждать.

– Эмма, как ты находишь семью Гая? – улыбнулась Кора, старшая дочь Нила.

Она была уже взрослой и ещё незамужней.

На грани позора, так сказать.

Даже жениха не имелось.

– Восхитительно, – и снова игла в ткань, да так, что порвалась нитка.

Девушки сидели на поляне, называли это пикником, но еды никакой не было. А ещё про происходящее говорили: “Восхитительная идея!”

“Как весело…”

И не то чтобы раньше Эмма в подобном не участвовала, просто сплетничать теперь совсем не хотелось.

Все делали вид, что Эмма провела последние недели в Мерло, никто не упоминал Глера, а мысли беглянки были только о нём. Сёстры обсуждали моду, соседей, и то, как такая-то целовалась с таким-то, а потом Эва непременно замечала, что это “вопиюще”, и все смолкали.

“Знала бы ты, что такое вопиюще, да я не расскажу!”

– мстительно думала про себя Эмма.

На полянке рядом с сёстрами копошились дети Эльвины. Девочка лет пяти и мальчик лет шести. Эмма с завистью на них смотрела, долго, пока это не стало неприличным. В общении с племянниками ничего дурного нет, но вот пялиться на них нехорошо, особенно… когда те пробуют впервые проявить себя в магии. Это считалось чем-то непристойным, сродни подглядыванию за купанием чужих отпрысков или их неожиданному конфузу на людях.

Все предпочитали отворачиваться и делать вид, что ничего не происходит, поскольку сдержать эти процессы было невозможно.

А Эмма смотрела, как ловко девочка Эльвины, Зола, выращивает траву и заставляет её светиться. Сидящий рядом мальчик Эльвины, Зей, создал голема, очаровательную куколку, которая ходила, то и дело спотыкаясь.

Голем…

Эмма вспомнила того, который вышел у них с Глером, и невольно сорвалась с места.

– Что-то стряслось? – холодно спросила Эльвина, стараясь выглядеть учтивой, но получалось у неё скверно.

– Н-нет, – быстро ответила Эмма и покачала головой. – Простите. Я, кажется, перегрелась на солнце. Быть может, вернёмся в дом, приведём себя в порядок, а после прогуляемся до деревни? Купим кружев и лент.

– Какая волшебная идея! – воскликнула Кара.

– Конечно, давайте так и поступим, – мягко улыбнулась Эва.

– М-м… я не могу, я обещала детям, что с ними позанимаюсь, а вечером у нас с супругом выезд в гости, – строго отрезала порыв сестры Эльвина.

– Я могла бы позаниматься с ними, – Эмма постаралась выглядеть благодетельной и покорной. Она больше всего на свете хотела, чтобы Эльвина ей поверила и доверила детей.

– Тогда можно. Ненадолго.

* * *

Вечер был тихим, тёплым и очень светлым. Луну не скрывали тучи, в доме все разбрелись по своим комнатам, и на удивление никто Эмме не мешал.

Она сидела на полянке за домом, в крошечной беседке, а напротив Зола и Зей. Они почти не знали свою тётю и очень стеснялись.

– Здравствуйте, – обратилась к ним Эмма. Оба вздрогнули.

– Вы меня совсем не помните? – этот слишком откровенный вопрос детей смутил. Они привыкли, что все делают вид, будто заведомо знакомы.

Оба покачали головами.

– Раньше у меня были синие волосы…

“И я могла развлекать вас тем, что превращала воду в ледяные кубики и пускала из пальцев облака пара!”

– Здравствуйте, тётя, – хором отозвались Зола и Зей.

А Эмма сжала губы.

Она была когда-то такой же.

– Ваша мама сказала, что я должна с вами позаниматься. Чтением?

– Да, – кивнули оба.

– А как насчёт того… чтобы позаниматься чем-то более интересным? Помните, когда вы были помладше, иногда мы с вами колдовали, как настоящие волшебники?

Дети опустили взгляды, сжали плотнее губы и тихонько медленно кивнули.

– Может, поиграем? А потом я вам почитаю…

“Меня за это распнут… но хуже уже быть не может, была не была!”

И Эмма достала из шелкового мешочка своего нелепого голема.

Играть с детьми посредством магии было не запрещено, но считалось совсем уж глупым занятием для бедняков. Эмма прекрасно это знала, но ей было очень интересно, на что способны такие вот малыши.

– Зей, не добавишь ли ты нам света, – медленно произнесла Эмма. Мальчик кивнул, сделал пасс рукой, и на каждой веточке кустарника, окружающего беседку, зажглись крошечные огоньки. – Зола, ты не замёрзла?

Девочка пожала плечами.

– Можешь согреть воздух, если захочешь.

Эмма видела, что пальчики девочки мелко подрагивают, а уже через пару мгновений вокруг сидящих за столом появилась завеса из тепла, исходящего из самой земли.

Магия была безгранична и подчинялась детям абсолютно.

Эмма вспомнила, как сама могла творить, что угодно. С лёгкостью и быстротой, любая мысль была чиста и материальна.

– А теперь давайте сделаем так, чтобы наши големы разыграли сценку, которую мы зачитаем, хорошо? – попросила Эмма и достала две одинаковые книжки.

Дети достали своих крошек-големов, неживого голема Эммы положили рядом, а потом все трое зашевелились. Детские человечки были совсем как настоящие существа, они бодро двигались и шагали по столу, а вот тот, что принадлежал Эмме, почти не двигался с места.

– Тётя, ваш голем нездоров? – спросила Зола.

– Да, увы…

– Вы ему не поможете?

– Я слишком взрослая… Как это сделать? – спросила Эмма, наблюдая за их с Глером големом. Зола протянула ладошки и коснулась глиняного человечка, а потом он слегка дёрнулся и стал будто немного живее. Дети заулыбались.

– Вот, вот так, – кивнула Зола.

– Очень мило, спасибо. А теперь читаем по ролям. Я – за автора, Зола – за мышонка, Зей – за волшебного кролика. А големы пусть повторяют за вами.

Дети с довольными лицами потянулась к книжкам, а Эмма внимательно за ними следила, пытаясь понять, в чём между ними разница и как ей стать такой, как они.

Она непременно должна научиться. Это её природа. Которую никак нельзя отрицать.