Глава 61

— Никогда не думала, что это может быть так… — задумалась, ни одно из известных мне слов не подходило под описание, — Улетно, невероятно, ммм, ты сделал что-то невозможное. Как же хорошо!

— Надеюсь, это только начало, — в его голосе, еще отдаленным эхом улавливался страх.

— Мне конечно особо не с чем сравнивать, но мне кажется ты мастер в этом деле, — я не узнавала себя, никакого стеснения, неловкости, хотя раньше одно слово «секс» могло спокойно вогнать меня в краску.

— Или все же девочка моя, тебе не с кем сравнивать. Для меня, честно признаться, такого рода близость тоже в новинку. Потому, если что не так говори, постараюсь исправиться, — я попробовала почувствовать его эмоции, его переживания, и ничего не вышло. Не получалось так легко считывать информацию, как например с его отцом или другими волками.

Я вспомнила, как он сдерживался во время близости, уверена он привык к другого рода отношениям, и теперь сомневался, все ли сделал правильно. И это осознание еще сильнее ласкало мою душу. Он старался и переживал, из-за меня!

— Лучше постарайся, чтобы мы как можно чаще это повторяли! — я подползла ближе и устроилась у него на плече, оборотень тут же обнял меня и прижал к себе.

— Николь, ты продолжаешь меня приятно удивлять сегодня! — даже не надо было смотреть на него, чтобы почувствовать счастливую улыбку на лице. — Так ты пришла за кровью, или потому что соскучилась?

— Вардан, я бы все равно вернулась, — я поцеловала его грудь, вдыхая его запах, и в этот миг поняла, что уже не смогу обходиться без этого дурманящего аромата.

— Забрать вещи? — голос игривый, он скорее подшучивал, или напрашивался на признание.

— К тебе, я бы вернулась к тебе. Даже учитывая… — тут я замолчала, не желая ступать на скользкую дорожку нашей последней ссоры.

— Николь, я понимаю, многое стоит между нами, многое нам еще предстоит выяснить, но я сделаю все, чтобы ты навсегда осталась возле меня, — он явно, даже сейчас что-то не договаривал, в очередной раз сдерживая свои порывы, но в искренности его слов я не сомневалась.

— Я и не хочу уходить! — мои пальцы скользили вдоль его торса, добрались до шрамов, умело скрытых под тату, я наклонилась и провела по выпуклостям языком. Так приятно исследовать его тело! И тут меня осенила догадка, — Вардан, так у оборотней все быстро заживает и без шрамов? Или я ошибаюсь?

— Обычные повреждения да, а вот если тебя режут раскаленным ножом, то порезы заживают как у обычного человека, и после остаются отметины, — он говорил будничным тоном, как о самых обыкновенных вещах, и даже голос не дрогнул. Пусть сейчас был не самый подходящий момент, и мне не хотелось нарушать нашу идиллию, но желание знать о волке больше пересилило. Какой изверг мог с ним такое сотворить?

— Когда ты первый раз показал, сказал из-за брата? Неужели это сделал Дамир?

— Резал не он. Мой братец не стал бы марать свои белые рученьки, — едва уловимая дрожь прошла по телу волка. — Но организация мероприятия полностью на его совести. До сих пор помню его взгляд, когда он смотрел, как меня режут, там была надежда.

— Надежда на что? — мне было страшно слышать ответ, но если я хочу приблизиться к его миру, я обязана знать все.

— Что я сдохну. А еще каждый мой крик заставлял его кончать от садистского наслаждения. Николь, ты точно хочешь слушать дальше? Тебе оно надо? — он взял мою голову в ладони и заглянул в глаза.

— Да, расскажи мне все, — я притянула его к себе и поцеловала.

— Как знаешь, это твой выбор, — он тяжело вздохнул и еще сильнее прижал меня к себе. — Это случилось вскоре после смерти моей матери. Дамир имел какие-то дела с альфой близлежащей стаи, он договорился о выгодных для себя условиях, и сдал меня ему.

— То есть сдал? Какое тот альфа имел отношение к тебе и вашей стае?

— По нашим законам, если альфа претендует на территорию другой стаи, он должен кинуть вызов альфе. В нашем случае моему отцу, но поскольку Карим уже в возрасте, он может послать вместо себя наследника. Только Дамир переиграл ситуацию, меня подкараулили у дома, скрутили, чем-то обкололи и вывезли к альфе. Приковали цепями в каком-то подвале, и ежедневно пытали, вынуждая сдать стаю, отца, волков, обменять их на свою жизнь, — я чувствовала, как подо мной напрягаются мышцы Вардана, как тяжело ему переноситься в те кровавые события.

— А почему ты решил, что все это устроил Дамир?

— Он лично приходил на каждую пытку. Тот альфа пообещал ему теплое местечко, а в нашей стае, он считал, что получит меньше, ведь наследник я.

— И как ты выбрался? — сколько же боли пришлось ему перетерпеть, и при этом тьма не поглотила его душу.

— Я долго не умирал под пытками, а альфа решил победить меня типа в честном бою. Собрали волков из двух стай, так бы победа была максимально правдоподобной, и альфа на законных основаниях мог претендовать на наши земли и народ. Меня порезанного выпустили на бой, и я победил. Правда, жаль, убить не смог, меня оттащили раньше, чем успел нанести смертельный удар. А при членах моей стаи, меня прикончить уже не могли. Вот так и получилось хрупкое перемирие.

— А твой отец, неужели он не видел, в каком состоянии ты был?

— Видел, ему сказали, что я собственноручно пришел и стал направо и налево гасить их волков, — потом очень тихо добавил, — Он поверил.

— А Дамир, как ему все сошло с рук? И он и дальше сидит под крылом у Карима? — после рассказа, мне собственноручно хотелось разорвать его брата на куски.

— Он ползал на коленях, извинялся. Конечно, играл, спасал свою шкуру. Пощадил я его из-за отца. Он был убит смертью матери, я не хотел еще раскрывать предательство его сына, причинять ему новую боль. Дамир у них был любимчиком. Постарался себя обезопасить, держал братца в узде, хотя уверен, он только и ищет повод, чтобы засадить мне очередной нож в спину.

Воцарилось молчание, тяжелое, я знала, Вардан только что пережил все вновь. Все эти годы он был один, носил в себе тяжесть предательства. И не было никого, кому можно было довериться, раскрыться. Как бы не повернулась наша судьба, я понимала одно, никогда и не при каких обстоятельствах я не придам мужа. И сделаю все, чтобы раны прошлого больше не терзали его сердце.

— Вардан, ты больше не одинок, — я постаралась вложить в эту фразу всю теплоту, на которую была способна. Волк закрыл глаза, и одинокая слезинка скатилась по его щеке. Он мне поверил.