Эпилог 2

Двадцать лет спустя

 Что может измениться за двадцать лет в отношениях двух людей, предначертанных друг другу?

Абсолютно ничего! Разве что семья увеличится на трёх маленьких непослушных василисков, которые сводят с ума не только маму с папой, но и бабушку, мадам Эрвие и даже весь дворец.

Мы с Эмилем, улыбаясь, смотрели на сад, где резвились дети: старшему сыну было шестнадцать, дочери десять и самому младшему – пять. Они с закрытыми глазами пытались найти бабушку, сверкавшую глазами, в которых плескалась магия, а Энриетта с ловкостью уворачивалась от внуков.

– Ты успел заметить, как Марк подрос? – спросила я тихо, и Эмиль, заправив мне за ухо выбившуюся из причёски прядь, покачал головой.

– Лишь по тому, как взрослеют дети, я могу судить по скоротечности времени. Мне же кажется, что мы познакомились только вчера.

Я потянулась к мужу, запечатлев на его губах лёгкий, невесомый поцелуй. За эти годы мы совсем не изменились ни внешне, ни внутренне. И последнее радовало намного больше.

– Когда они научатся контролировать свои силы? – спросила я, вздохнув. – Ещё немного и я боюсь, что байка, будто бы во дворце завёлся злой дух, превращающий всех в скульптуры, перестанет действовать!

Эмиль рассмеялся.

– Они никогда не узнают, ведь я с лёгкостью справляюсь и со своими, и с их способностями, – Эмиль провёл ладонью по моему подбородку. – И вместе мы решим любые проблемы.

Даже не сомневалась в этом!

Рог Ильдивы, кстати, выполнил своё предназначение – он забрал мою силу чаровницы, которую я всегда считала изъяном. Ещё до родов, поэтому я могла не бояться, что мои способности передадутся кому-то из детей. А вот способности василиска… Да, все трое у нас родились василисками. Но я не расстраивалась, ведь считала их особенными.

Сапфир путешествовал по стране и стал одни из самым известных коллекционеров драгоценностей, выставляя их в музеях и зарабатывая на этом немалые деньги. Иногда он заглядывал к нам, чтобы поиграть с детьми, и мы с удовольствием принимали у себя жучка.

Энфрей Деалрон, кстати, не образовал своё королевство, но буквально управлял Энладой – мой отец скоропостижно скончался, поговаривают, от пьянства, и сам Энфрей стал регентом и наставником молодого короля, моего родного младшего брата. Так что я была уверена, что Энлада в надёжных руках. С мамой я переписывалась, она регулярно навещала внуков, а вот отца вспоминала не часто. Он сделал свой выбор тогда, почти тридцать пять лет назад.

Шейхин процветал. И мы были на стадии строительства Восьмого чуда света – самой большой оранжереи с множеством прекрасных статуй, изготовленных Эмилем. Дочь тоже проявляла немалый интерес к скульптуре и с удовольствием наблюдала за работой отца в мастерской.

Моя жизнь двигалась вперёд. Я посвящала много времени Шейхину, разговаривала с людьми и устраивала аудиенции – я нашла своё призвание в том, чтобы слушать и слышать . И народ полюбил меня. Как я искренне и всецело любила Шейхин.

Каждое утро я просыпалась с ощущением счастья, которое охватывало меня всю, едва мне стоило посмотреть на мужа и детей. И о другой жизни я не мечтала.

Ведь счастье – это ощущение внутри, а не снаружи. И своё счастье я ощущала в себе настолько ярко, что, казалось, могу засветиться от него. И я светилась. Светилась для своей семьи.

Конец